Болшевская трудовая коммуна
Архитекторы: Лангман А.Я., Чериковер Л.З.
Адрес: Королёв, ул. Дзержинского, 11, 13/2, 20, 23/2, 24/2, 29; ул. Ильича, 7; ул. Стадионная, 1; проезд Макаренко, 4; ул. Орджоникидзе, 2/34 (снесено), 6; Калининградская ул., 3 (снесено)
Годы создания: 1928-1935
Типология: комплекс
Болшевская трудовая коммуна (Трудовая коммуна ОГПУ № 1) представляла собой масштабный социальный эксперимент по перевоспитанию малолетних правонарушителей (по «перековке» их в полноценных членов общества).
За годы своего существования (с 1924 по 1939) коммуна стала воспитательно-производственным учреждением с высокоорганизованными рентабельными предприятиями. Коммунары жили здесь по принципу самоуправления, перевоспитание шло через труд и образование. Впоследствии из бывших заключенных и беспризорных получились рабочие, художники, спортсмены. В своё время Болшевская коммуна была визитной карточкой молодого Советского государства, куда привозили именитых зарубежных гостей. История коммуны легла в основу сюжета первого советского звукового фильма «Путевка в жизнь».
Аэрофотоснимок 1942 года: 1- жилой дом, 2- больничный комплекс, 3- общежитие «Чикаго», 4- общежитие, 5- детский комбинат, 6- село Костино, 7- администрация, 8- торговый центр, 9- Дом Стройбюро, 10- фабрика-кухня, 11- учебный комбинат, 12- спортивный комплекс, 13- временные общежития, 14- деревянный клуб, 15- рабочий поселок; производственная зона: 16- хлебозавод, 17- банно-прачечный комплекс, 18- завод фруктовых вод, 19- котельная, 20- деревообделочная фабрика, 21- механический завод, 22- трикотажная фабрика, 23- обувная фабрика
Трудкоммуну было решено разместить в районе села Костино на территории Совхоза ОГПУ, который располагался в бывшем имении Крафта. Первые годы коммуна занимала усадебные постройки. С 1927 г. в южной части комплекса строились первые деревянные одноэтажные дома, в которых размещались общежития, клуб, столовая.
В 1928 году был принят генеральный план развития поселка, разработанный архитекторами А. Я. Лангманом и Л. З. Чериковером, и началось строительство комплекса зданий Болшевской коммуны.
В 1935 г. был подготовлен план расширения территории коммуны в северо- западном направлении до водоканала и железной дороги.
До недавнего времени ансамбль Болшевской коммуны оставался уникальным по своей сохранности. Однако в 2000-е было утрачено здание бань, а по проекту Генплана Королева 2012 года почти весь комплекс трудкоммуны предполагался к сносу с последующим строительством многоэтажных домов на его территории. Первым сносу подлежал Дом Стройбюро: несмотря на усилия градозащитников противозаконный снос начался в ноябре 2013 года (здание находилось в статусе объекта, обладающего признаками культурного наследия) и повторился в марте 2015 года (здание уже имело статус объекта культурного наследия регионального значения). Не помогло спасти памятник и то, что во время пожара и разгрома дома в 2013 г. здесь были найдены уникальные настенные росписи художника-коммунара Василия Маслова. Сейчас на месте Дома Стройбюро до сих пор неразобранные завалы, под которыми остаются части живописных панно.
В декабре 2016 года благодаря стараниям градозащитного сообщества ансамблю Болшевской трудовой коммуны был присвоен статус выявленного объекта культурного наследия. Спустя 9 дней после подписания этого документа произошел пожар в одном из зданий комплекса (здание общежития «Чикаго»), из-за чего оно частично выгорело.
Лекция архитектора, историка архитектуры С.Б. Мержанова:
Статья С.Б. Мержанова про ансамбль Болшевской трудовой коммуны
Производственные сооружения [Болшевская трудовая коммуна]
Адрес: Россия, Московская область, Королёв
Дата: 1930-e годы
Статус: не имеет
Типология: завод, фабрика
Адрес: производственные здания Болшевской трудовой коммуны расположены по юр. адресу КТРВ, Московская область, город Королёв, ул. Ильича, дом 7
Коммунары должны были обеспечивать существование Болшевской коммуны своим трудом. Для этого здесь были организованы мастерские, а позднее открыты фабрики, ориентированные преимущественно на выпуск спорттоваров. При этом все предприятия были независимы друг от друга в юридическом плане: у каждого был свой директор, бухгалтерия и т.д.
Панорама производственной площадки. Кадр из фильма «Возвращённая жизнь», 1935 год.
Аэрофотоснимок 1942 года.
Производственные постройки включали: спорт-механический завод (21), спорт-трикотажную фабрику (22), спорт-обувную фабрику (23), спорт-деревообделочную (лыжную) фабрику, котельную (19), спорт-химическую фабрику.
В производственной части также размещались хлебозавод (16; пекарня, построенная еще при Крафте, но расширенная уже коммунарами), банно-прачечный комплекс (17), завод фруктовых вод (18), а также здание 1937 г. постройки, в котором сейчас размещается АТС (ул. Ильича, 9).
Механический завод («фабрика коньков») открыт в 1928 г.
Рисунок из рекламного буклета 1935 года.
Трикотажная фабрика открыта в 1929 г., реконструирована в 1950 г.
Рисунок из рекламного буклета 1935 года.
Спорт-обувная фабрика открыта в 1931 г. Производственный корпус после войны был надстроен и расширен под нужды нового предприятия.
Строительство спорт-обувной фабрики. Музей КТРВ, 1930
Фото: Музей КТРВ, 1932-1936. Южный фасад. Панорама создана Евгением Рыбаком из двух снимков
Фото: Евгений Рыбак | 2016
Спорт-деревообделочная фабрика состояла из нескольких корпусов; по всей видимости была оборудована системой подачей пара для сушки древесины.
Кадр из кинохроники 1932 года.
Котельная, построенная в 1932 г. по передовым на тот момент технологиям с автоматической подачей угля; часть конструкций осталась до сих пор. В проектировании принимал участие лично Аркадий Лангман.
В настоящее время комплекс находится на закрытой территории КТРВ.
Болшевская коммуна: хотели как лучше.
Вроде бы хорошее дело: перевоспитание молодых, еще не «конченых» преступников. Начали большевики хорошо, ну, а чем закончили, вы узнаете в конце статьи. Но догадаться можно сразу.
Воспитывать решили упорным трудом и очень надеялись выйти на самоокупаемость. На первых порах в коммуне открыли всего две небольшие мастерские – столярная, в которой изо дня в день делали табуретки, и сапожная (в ней изготовлялась спортивная обувь). В 1930 году на базе обувного производства открылась полноценная обувная фабрика, а в 1931 году – цех по производству спортинвентаря. Достаточно быстро освоили производство коньков, спортивной одежды и прочих товаров, имеющих отношение к здоровому образу жизни.
Сотрудники ОГПУ по указанию руководства лазили по подворотням, чердакам, вокзалам, рынкам и канализационным коллекторам, выискивая новых коммунаров. Кадр из фильма «Путевка в жизнь»
Денег на образцовую коммуну не жалели. К Болшеву приписали двух известных советских архитекторов – А. Лангмана и Л. Чериковера. В популярном тогда конструктивистском стиле они возводили корпус за корпусом. На главной улице – естественно, имени Дзержинского – появлялись фабрика-кухня, стадион, учебный комбинат, больница, общежития, жилые дома, магазин. О Болшевской коммуне № 1 был снят популярный фильм «Путевка в жизнь», который стал первым в СССР звуковым фильмом. В основу сценария легла книга Погребинского «Фабрика людей» (1929). Одну из главных ролей исполнил Йыван Кырла — марийский актер, который был осужден в 1937 году на 10 лет и погиб в лагере в 1943. Рина Зеленая и Георгий Жженов (8 лет лагерей по обвинению в шпионаже) дебютировали здесь в эпизодических ролях.
Занятия коммунаров возле здания учебного комбината
Постепенно вырастал целый поселок. В Болшево приезжал Бернард Шоу – интересовался. Немецкая писательница Елена Кербер выпустила объемный очерк под названием «Как советская Россия борется с преступностью», в котором Болшеву была посвящена отдельная глава. Лауреат Нобелевской премии французский писатель Андре Жид посвятил коммуне главу «Болшево» в книге «Возращение из СССР». Неоднократно коммунаров навещал Максим Горький, который принимал личное участие в судьбе многих коммунаров, например, художника В. Н. Маслова. Горький подарил коммуне библиотеку из 3 000 томов.
В 1931 году коммунарская газета сообщала: «Под дружный хохот коммунаров, были сброшены в 1931 году купола Костинской церкви. В облаке пыли, в грохоте падающих от ударов ломами кирпичей умирало еще одно из средств эксплуатации, еще одно из наследий капитализма. А внутри здания лихорадочно кипела работа. Нужно было к 14-й годовщине Октябрьской революции установить и произвести монтаж радиоузла трудовой коммуны».
Храм в Костино до разрушения и радиоузел, выстроенный на его месте
Местный храм, как мог, сопротивлялся. Та же самая газеты сообщала годом позже: «В 1932 году, к дню 8-летия коммуны, решено было изменить архитектурные очертания бывшей церкви. Снова закипела работа, но в самом разгаре центральный купол, тяжестью в несколько сот тысяч килограмм, провалился внутрь здания, снес мастерскую второго этажа вниз, в студию, превратив радиоузел в груду развалин. Но сердце радиоузла (аппаратная) осталась невредимой и снова, под руководством энтузиаста Андрианова, те же члены коммуны упорно как муравьи, камень за камнем стали растаскивать нагромождение».
ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН
Р. Позамантир – «Болшевская трудовая коммуна» (Московский журнал, №7, 1999)
Раиса Позамантир,
член Союза журналистов России, историк-краевед (г. Королёв)
БОЛШЕВСКАЯ ТРУДОВАЯ
КОММУНА
В 20-х годах XX века была создана трудовая коммуна в Болшеве, спасшая от гибели многих юных беспризорников и правонарушителей.
Сегодня, по сообщениям прессы, в России около двух с половиной миллионов беспризорных детей. Возможно, эти сведения и расходятся с точной статистикой, если таковая здесь вообще существует, но, учитывая то, что мы ежедневно видим на наших улицах, они все же близки к истине.
Беспризорщина — явление прискорбное, опасное и труднопобедимое. Беспризорники — ближайший резерв преступного мира. Советская власть в начале 20-х годов смогла найти решение проблемы: в несколько лет беспризорничество в стране было ликвидировано. Не силой, не репрессиями, как ныне многие склонны утверждать (хотя и занималось этим ОГПУ), а порывом истинного добросердечия, подкрепленным педагогической мудростью. 
Первые дома в коммуне, 1927 г.
Чтобы убедиться в этом, не нужно проникать в сверхсекретные архивы. Достаточно обратиться к публикациям 20-30-х годов — нашим и зарубежным. Историко-краеведческий музей города Королева, на территории которого находилась первая детская трудовая коммуна, получившая наименование Болшевской, составил такую библиографию. Она далеко не полная, однако содержит более 70 названий книг и статей 1925−1937 годов и более 100 — 1956−1994 годов. С 1937 по 1956 год Болшевская коммуна была предана полному забвению (о ней и сегодня не очень-то охотно вспоминают борцы с «тоталитарным прошлым»). В бывшем архиве Октябрьской революции (ЦГАОР), теперь архиве Российской федерации (ГАРФ), хранятся папки с подготовительными материалами по книге «Болшевцы», изданной в 1936 году группой писателей и журналистов под редакцией А.М. Горького. В них стенограммы бесед (надо сказать, довольно откровенных) с коммунарами о том, как они попали в коммуну и кем были до этого, с руководителями коммуны, сотни фотографий. Болшевская коммуна всегда была на виду. В том числе у многочисленных гостей — опять же наших и зарубежных, которые приезжали, чтобы убедиться в чуде превращения уголовников в честных и порядочных людей. Убеждались, а потом писали об этом Алексей Максимович Горький, Антон Семенович Макаренко, Бернард Шоу, корреспонденты всех столичных газет, журналисты из Нью-Йорка, Берлина, Лейпцига. Была коммуна на виду и у жителей села Костина (теперь восточная часть города Королева), которые вначале побаивались «лиходеев», потом выдавали за них замуж своих дочерей, а сегодня вспоминают о коммуне с восхищением и удивлением: неужели и вправду все это было? 
Инициатором создания трудовых коммун для малолетних правонарушителей был председатель ВЧК, а также председатель Комиссии по улучшению жизни детей при ВЦИК Ф.Э. Дзержинский. Выступая на заседании ВЦИК в июне 1921 года, он заявил: «Я хочу бросить некоторую часть сил ВЧК на борьбу с беспризорностью. Наш аппарат — один из наиболее четко работающих. С ним считаются, его побаиваются».
18 августа 1924 года вышел приказ административно-организационного управления ОГПУ № 185, который гласил: «Для борьбы с малолетними правонарушителями в возрасте от 13 до 17 лет организовать детскую трудовую коммуну при ОГПУ на 50 человек.
Заведующим коммуной назначить Ф.Г. Мелихова.
Заведующего коммуной подчинить во всех отношениях М.С. Погребинскому».
Приказом утверждался штат работников из восьми человек.
Цитирую документы из ГАРФ. Л.Д. Вуль, ответственный работник ОГПУ: «Что характерно для периода организации коммуны? Мы не могли одинаково рассматривать старого и молодого вора. Проблема молодого правонарушителя очень близко соприкасалась с проблемой беспризорника. Не надо забывать, что Дзержинский руководил Деткомиссией при ВЦИК и всегда очень пристально интересовался детской беспризорностью, детской преступностью. <> Практическое воплощение идеи было делом Погребинского».
Матвей Самойлович Погребинский
М.С. Погребинский — человек-легенда, прототип киногероя Сергеева (артист Н. Баталов) из фильма «Путевка в жизнь», в основу сюжета которого была положена история Болшевской и Люберецкой трудкоммун. Не имея педагогического образования, он взялся за изучение специальной литературы, советовался с педагогами, ездил за опытом к А.С. Макаренко. Ночи проводил среди беспризорников у асфальтовых котлов, выдавая себя за «своего», ходил по камерам домзаков, беседовал с их обитателями. И напряженно размышлял над тем, какой должна быть система воспитания в коммуне. По его мнению, здесь требовалось нечто иное, чем в детских колониях Наркомпроса. В них ребятишек чрезмерно опекают, дают все готовое, а ведь у воров и без того преобладают паразитические наклонности. Нет, в трудкоммуне пусть подростки все для себя делают сами. Главное — труд, приобретение профессии, полная добровольность пребывания в коллективе. Никакой охраны, никаких решеток, никакого принуждения. В деле перевоспитания следует использовать воровские законы, соответственно переориентированные, склонность воров к романтике. Они ненавидят «лягавство» — измену своим. Что если направить эту ненависть против тех из них, кто станет нарушать устав будущего учреждения, — то есть воровскую спайку, основанную на страхе, преобразить в чувство товарищества, общности судьбы?
Так складывались совершенно новые, еще не виданные в мировой педагогической практике методы воспитания, ставился уникальный эксперимент, потребовавший для своего осуществления уникальных деятелей. Погребинский их нашел. Это были педагог старой школы, заведующий детской колонией беспризорных имени Розы Люксембург в Москве, человек, бесконечно влюбленный в свое дело, Федор Григорьевич Мелихов и деликатный, интеллигентный врач Сергей Петрович Богословский, с которым Погребинский вместе воевал в гражданскую. 
Учебный комбинат
Большое значение придавалось и тому, где будет размещаться коммуна. Лучше всего — не в Москве, чтобы исключить соблазны большого города, но в то же время достаточно к ней близко, чтобы ребята не чувствовали себя в изоляции.
Место выбрали под Москвой, в селе Костино, рядом со станцией Болшево. До революции здесь находилось довольно большое имение предпринимателя Крафта с просторным барским домом, хозяйственными строениями, пахотными землями, яблоневым садом, оранжереями и теплицами. В имении был пруд с фонтаном, липовый парк, росли столетние дубы и вязы. А вокруг сплошной стеной стоял лес.
Для того, чтобы пришедшие в коммуну малолетние заключенные встретили уже налаженный распорядок, решили сначала переселить в Болшево часть детской колонии имени Розы Люксембург и дать ребятам обжиться.
Первыми новоселами стали 18 беспризорников в возрасте до 16 лет. До прибытия подростков из Бутырской тюрьмы они вели себя по законам улицы. Четыре человека фактически захватили власть в коммуне и управляли остальными, более слабыми. Когда привезли 15 парней из Бутырок, все резко изменилось. Как и предполагал Погребинский, они оказались более организованными и довольно быстро прекратили анархию, взяв под свое покровительство младших беспризорников. 
Дом Стройбюро БТК, 1928-1930 гг. постройки — первое крупное каменное здание коммуны. Ныне снесён.
Воспитатели пригляделись к тем и другим и сделали ставку на «бутырских». Воспитанникам заявили, что коммуна — для них, они в ней хозяева и сами должны ею управлять. Самоуправление оставалось главным принципом с первого до последнего дня существования коммуны. Начальников как таковых не назначали. Верховным органом было общее собрание, его решения считались законом для каждого коммунара. Собрание решало все вопросы, в том числе и такие, кого наказать или поощрить, кого принять в коммуну, а кого за нарушения отправить обратно в тюрьму.
Процесс перевоспитания в коммуне получил название «перековка». Это было созвучно эпохе индустриализации. Поэтому соответствующее название книги Погребинского «Фабрика людей» вовсе не имело того зловещего «оруэлловского» смысла, какой стараются сегодня приписать всей советской эпохе. «Перековаться» означало — получить как минимум семиклассное образование, приобрести профессию и начать честно трудиться. Последнее для бывших уголовников было, пожалуй, самым трудным. Они не привыкли и не умели работать. На их языке работать означало «ишачить». «От работы кони дохнут!» — вызывающе заявлял главарь беспризорников Александр Умнов (впоследствии директор одной из коммунских фабрик).
Сначала в коммуне организовали две кустарные мастерские — столярную и сапожную. В одной вручную делали табуретки, в другой — также вручную — шили спортивную обувь. Постепенно производство усложнялось. Через два года оборудовали обувную мастерскую, чинили обувь для жителей Костина. Это давало прибыль всего 5−6 рублей в месяц. В следующем году открыли маленькую трикотажную мастерскую, а вскоре — и трикотажную фабрику. Эти первые «фабрики» размещались в хозяйственных помещениях имения — в сарае, конюшне, птичнике, коровнике. Первым специально построенным здесь производственным зданием был завод по изготовлению коньков, вступивший в строй в 1929 году.
В июне 1930 года заложили уже настоящую обувную фабрику, а в августе 1931-го — спортдеревообделочную, на которой начали осваивать производство теннисных ракеток и лыж. Уровень сложности поступающего оборудования настолько вырос, что возникла потребность в технической учебе. Инженер Ф.Д. Зайцев стал проводить технические семинары. Но особенно энергичных и пытливых коммунаров, таких, как Михаил Овчинников, Александр Умнов, Константин Карелин, Василий Борисов, Алексей Чуваев, Валерьян Салищев, они уже не удовлетворяли. Нужны были курсы по всем основным специальностям. 1 сентября 1933 года начал действовать учебный комбинат, дававший возможность получить не только среднее, но и высшее техническое образование. Он включал школу-десятилетку, школу ФЗО, техникум, рабфак, планово-экономические курсы, три курса вуза, изостудию, химическую лабораторию, физический кабинет, киноаудиторию, два больших чертежных зала, механическую мастерскую, двухсветный спортивный зал с раздевалками и душем. Как утверждает академик Е.В. Квятковский, работавший в те годы преподавателем болшевского учебного комбината, его кабинеты и лаборатории были оборудованы лучше многих столичных. 
К середине 30-х годов коммунские фабрики представляли собой высокорентабельное производство. Продукция Болшевской трудкоммуны — коньки, лыжи, спортивная одежда и обувь, теннисные ракетки — расходилась по всей стране и пользовалась высоким спросом. Коммуна не только не требовала на свое содержание государственных средств, но получала сотни тысяч рублей чистого дохода.
Примерно с 1935 года был взят курс на замену руководителей предприятий и цехов выдвиженцами из коммунаров (к этому времени уже несколько человек — М.Ф. Соколов-Овчинников, Д.А. Чичельницкий, А.Д. Чуваев, В.Н. Салищев — получили высшее техническое образование).
Это был период расцвета Болшевской трудовой коммуны. Выросла ее численность, к концу 1933 года составлявшая около четырех тысяч человек. Теперь сюда принимали уже не только ребят, как в первые годы, но и девушек. Создавались молодые семьи, подрастали дети. Для них был открыт пионерский лагерь. Коммунары по профсоюзным путевкам отдыхали во всесоюзных здравницах.
Организаторы коммуны с самого начала учитывали психологию своих подопечных, которые привыкли давать выход молодой энергии в драках. Иного люди тюрем и асфальтовых котлов не знали. Надо было совершенно иначе организовать эту стихию. Ставку сделали на спорт. 
Первым коммунарам воспитатели предложили оборудовать футбольное поле на лесной поляне. А едва замерз пруд, всех вывели на лед. Некоторые и на коньках-то никогда не стояли. Расчистили снег, и началось массовое обучение катанию на коньках. Но по-настоящему физкультурой и спортом занялись с прибытием в коммуну в 1928 году инструктора по физкультуре из Центрального Совета «Динамо» Матвея Иосифовича Гольдина. При нем построили стадион с футбольным полем, четырьмя теннисными кортами и двумя тренировочными полями, который стал одним из лучших в Подмосковье, а его футбольное поле — одним из лучших в Москве. За 10 лет работы Гольдина болшевские спортсмены вышли на всесоюзный уровень по многим видам: футболу, хоккею, лыжам, гимнастике, конькам, теннису, легкой атлетике, регби. В 1934 году хоккеисты коммуны заняли первое место в классе «Б» и поднялись в класс «А» по Москве, а в 1938 году достигли 1/8 финала розыгрыша кубка СССР. Была здесь и женская хоккейная команда — одна из сильнейших в стране.
Стадион «Металлист»
В 1932 году в Болшево по просьбе Алексея Максимовича Горького приехал 24-летний Арсений Григорьевич Двейрин. Выпускник Гнесинского училища, уже успевший совершить ряд гастрольных поездок по стране как пианист и аккомпаниатор знаменитого балалаечника Трояновского, Арсений Двейрин, будущий художественный руководитель коммуны, был не только талантливым музыкантом, но и блестящим организатором. Он начал с создания кружков художественной самодеятельности, пригласив замечательных педагогов: солистку Большого театра Е.И. Збруеву, балерину Большого театра, учительницу Игоря Моисеева В.И. Мосолову, драматическую артистку С.Н. Славину, хормейстера С.И. Сахарова, заслуженного деятеля искусств Н.Д. Мисаилова, создавшего неаполитанский оркестр. Ставшими впоследствии известными на всю страну духовым оркестром и оркестром народных инструментов руководили бывший военный дирижер царской армии Л.И. Розенблюм и артист ансамбля В.В. Андреева А.С. Чагадаев. Для повышения музыкальной культуры коммунаров Арсений Григорьевич организовал музыкальный университет, где читали лекции педагоги и студенты Московской консерватории. Несколько раз приезжал в Болшево М.М. Ипполитов-Иванов, профессор и ректор консерватории. Сопровождавший его в этих поездках музыковед Г.А. Поляновский вспоминал: «Михаил Михайлович был горячо увлечен идеей трудового перевоспитания малолетних преступников, в котором видное место должно было занять искусство. Его разговоры с юными воспитанниками трудкоммуны были полны юмора, бодрости, уважения к их желанию стать честными людьми, овладеть трудовыми навыками».
Через три года в прессе начали появляться восторженные рецензии на концерты хора и оркестров болшевских коммунаров, которые проходили в залах Москвы, в том числе в Колонном зале Дома Союзов.
А.М. Горький и М.С. Погребинский
Большим другом коммуны был Алексей Максимович Горький. С ним коммунары вели активную переписку еще до его возвращения в Россию в 1928 году. Он неоднократно приезжал в Болшево, подарил коммунарам библиотеку, насчитывавшую три тысячи томов. Многим ребятам — будущим поэтам Павлу Железнову, Алексею Бобринскому, Владимиру Державину, художнику Василию Маслову и другим — помог стать на ноги. С его помощью болшевцы выпустили несколько номеров Альманаха бывших правонарушителей и беспризорных «Вчера и сегодня».
В июне 1935 года Болшевская трудовая коммуна отмечала свое десятилетие, подводила итоги. По ее образу и подобию в стране создавались воспитательно-трудовые учреждения с высокоорганизованными рентабельными предприятиями. Там люди выпрямлялись, превращаясь в квалифицированных рабочих, специалистов, способных обслуживать сложные станки и механизмы, культурных и грамотных людей. К этому времени 972 воспитанника Болшевской коммуны, бывшие изгои, получили все права гражданства. «Блестящий опыт мирового значения» — так отозвался на дела болшевцев Антон Семенович Макаренко.
За 10 лет преобразилось Костино. В 1928 году был принят генеральный план развития поселка, разработанный крупными советскими архитекторами А.Я. Лангманом и Л.З. Чериковером. Его отличало бережное отношение к лесному массиву и парковому комплексу усадьбы Крафта. В соответствии с этим планом были возведены капитальные сооружения: больничный комплекс, два здания общежитий, многоэтажный жилой дом, детский сад, магазин, фабрика-кухня, учебный комбинат, стадион, баня. На территории поселка были разбиты газоны и цветники. За чистотой и благоустройством следили сами коммунары. Костино из села превратилось в благоустроенный рабочий поселок, а в 1939 году стало городом, в 1960 году вошедшим в состав подмосковного Калининграда (ныне город Королев).
Торжество по случаю юбилея коммуны, куда съехалось множество гостей и о котором писали почти все столичные газеты и журналы, происходило в преддверии трагических событий. В 1937 году коммуна была репрессирована. Начались аресты ее руководителей, активистов. Ушел из жизни Погребинский. Ушел добровольно, оставив протестующее письмо Сталину. Рядовых членов коммуны, у которых еще не истекли сроки по приговорам, возвращали в места заключения. 9 декабря 1939 года появился приказ о ликвидации всех трудовых коммун. 
Таков был финал знаменитой Болшевской трудовой коммуны. Ибо такова была эпоха — эпоха трагедий, но и высоких свершений, одним из которых явился болшевский социально-педагогический эксперимент. Сегодня, в эпоху не менее трагическую, мы должны наконец извлечь его из забвения и осмыслить — без гнева и пристрастия.
СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В ФОРМАТЕ DOC: здесь
