Кладбище красный бор адрес
Добавить кладбище могут только зарегистрированные пользователи!
Населенный пункт: деревня Красный Бор.
Численность населения: 263 человек.
Отдел/департамент органов местного самоуправления ответственный за ритуальную сферу услуг: Администрация Красноборского сельского поселения.
Местоположение: Новгородская область, Холмского района, деревня Красный Бор.
Остановка общественного транспорта: маршрут Холм – Замошье, деревня Красный Бор.
Площадь кладбища – 1,52 га.
Примерное количество захоронений: общее – 860, в год – 15.
Система учета захоронений журнальная.
Контактные данные: телефон/факс: 51-235, 56-241, www.kbadm.ru
Информация по кладбищу предоставлена Администрацией муниципального образования.
На карте местоположение кладбища обозначено условно.
Некрополь террора и Гулага
Место массовых расстрелов в годы Большого террора было обнаружено в 1997 году в лесном массиве в 4 км от села Деревянное Прионежского района местными жителями. Обследование местности летом 1998 и 1999 годов проводил Ю.А. Дмитриев, исследователь истории политического террора в Карелии. Им было обнаружено около 40 могильников и выявлено наличие в земле останков. Прионежская районная прокуратура провела проверку и подтвердила факт проведения в этих местах НКВД массовых расстрелов. По данным прокуратуры, расстрелы проводились в два периода: с 9 августа по 15 октября 1937 и с 26 сентября по 11 октября 1938. Большая часть казненных – люди в возрасте до 40 лет, разных профессий, вероисповеданий и национальностей. Большинство из них были приговорены к расстрелу по ст. 58 УК РСФСР («контрреволюционная деятельность»). Ю.А. Дмитриевым установлено число расстрелянных (1193 человека) и имена большинства из них. В поиске персональных данных помощь ему оказывал И.И. Чухин (по созданной им базе данных репрессированных в 1937–1938 гг.). Среди расстрелянных в Красном бору больше всего финнов и карелов. В 2000 году список расстрелянных в Красном Бору был опубликован в петрозаводской газете «Северный курьер».
Мемориальное кладбище было открыто 31 октября 1998. Администрация Прионежского района выполнила работы по благоустройству территории и выделила средства на памятники на центральной площадке. Площадь кладбища составляет 2,9 га; по официальным данным, здесь находится около 50 отдельных захоронений. На кладбище несколько мемориальных площадок и отдельные типовые памятные знаки над могильными ямами (деревянные кресты – вариант поморского креста-голубца), к которым родственники погибших прикрепили личные памятные знаки. Эксгумированные в 1997 останки были перезахоронены 30 октября 1998 в братскую могилу у входа, на ней установлены две гранитные стелы с надписями «Жертвам политических репрессий» и «Здесь покоится прах безвинно убиенных». 30 октября 2006 состоялась церемония открытия памятника «Жертвам красного террора», созданного по инициативе Ю.А. Дмитриева («Красные камни»); 17 октября 2009 – освящение Поклонного креста, установленного Обществом казаков Карелии; 30 октября 2010 – Поклонного креста от Совета уполномоченных VI Съезда карелов и карельской общественности.
Мемориальное кладбище имеет статус выявленного объекта культурного наследия (приказ Минкультуры Республики Карелия № 273 от 25.11.2004). Уход за местом захоронения осуществляет администрация села Деревянное и администрация Прионежского района. Траурные церемонии проходят ежегодно 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий. На территории мемориала находится памятник павшим в боях Великой Отечественной войны, который был установлен до обнаружения здесь в 1997 расстрельных ям. В 1941 по урочищу проходила линия обороны против финских войск, которую защищал сводный отряд милиционеров и сотрудников НКВД (в то время милиция являлась структурным подразделением НКВД ), и их останки похоронены здесь же. При создании мемориала по решению организаторов памятник был сохранен.
Кладбища Ленинградской области
Среди действующих кладбищ Ленинградской области есть открытые и закрытые некрополи. На территории многих из них находятся братские воинские захоронения с мемориальными комплексами, посвящёнными героям Великой Отечественной войны. В таких некрополях проводят перезахоронение погибших защитников Отечества. Православные храмы, где совершают отпевание усопших, как правило, находятся на территории кладбищ или недалеко от них.
Список кладбищ в Ленобласти
К настоящему времени в городах Ленинградской области действует 35 кладбищ. Их полный список, от Всеволожска до Тосно, представлен здесь в алфавитном порядке.
Открытые кладбища в Ленинградской области
К категории открытых кладбищ области относятся Всеволожское кладбище № 2, крупное Ковалёвское кладбище, расположенное на территории Всеволожска, но относящееся к Санкт-Петербургу, кладбище Красная Горка, Верхне-Черкасовское и Южное кладбище Выборга, Пижменское кладбище в Гатчине и Новое Колпинское кладбище, Успенское кладбище в Коммунаре, Иликовское кладбище в Ломоносове, Новое Лужское кладбище, Новое городское кладбище в Петергофе, Городское кладбище в Сланцах, кладбище Воронка, Новое Тихвинское и Тосненское городское кладбище
На территории всех перечисленных некрополей бесплатно предоставляются места для новых могил.
Кроме того, на участках открытых кладбищ, где уже есть захоронения, разрешены повторные погребения скончавшихся родственников. Такие родственные подзахороения производят как урной, так и гробом. В последнем случае со времени предыдущего погребения должен пройти двадцатилетний санитарный срок.
Закрытые кладбища Ленинградской области
К категории «закрытые кладбища» относятся остальные 20 некрополей Ленобласти. На их территории возможны только родственные подзахоронения с тем же условием: со времени прежних похорон должно пройти 20 лет, если планируется повторное погребение гробом. При урновом подзахоронении такие санитарные сроки не установлены.
На всех действующих воинских кладбищах Ленинградской области, в том числе Посёлкового и Пятницкого в Кингисеппе, кроме повторных погребений родственников, проводятся перезахоронения останков погибших при защите Отечества.
Адреса кладбищ Ленинградской области на карте
Открытые и закрытые действующие некрополи располагаются в каждом районе Ленобласти. На соответствующих отдельных страницах приведены точные адреса кладбищ области. Здесь они наглядно представлены на карте.
Получить место на кладбище в Ленинградской области
Если кладбище открытое, место для нового захоронения на его территории предоставляется бесплатно, на основании документов о смерти.
При родственном подзахоронении место само по себе также бесплатно, однако требуемые при повторном погребении работы по демонтажу и установке надмогильных сооружений оплачиваются в размере 10 – 50 тыс. руб.
Городская Ритуальная Служба владеет полной информацией о возможности и условиях проведения похорон в любом из действующих некрополей Ленинградской области.
Наши специалисты помогут получить участок на открытом кладбище или оформить родственное подзахоронение на территории закрытого некрополя.
По круглосуточному телефону 8 (812) 500-35-77 проводятся подробные бесплатные консультации.
Вопрос и ответ
Понадобятся документы, подтверждающие родство, для местного муниципалитета, который разрешит захоронение. Все необходимые согласования оперативно выполнят наши опытные сотрудники. Звоните по телефону 8 (812) 500-35-77, доступному круглосуточно в любой день недели.
По действующему законодательству Ленинградской области это возможно лишь при регулярных затоплениях, угрозе оползня или другого стихийного бедствия.
Согласно рекомендациям Минстроя МДК 11-01.2002 это время, за которое происходит полное разложение и минерализация тела в могиле.
«Надо теперь в душе хранить вместе минуты счастья и ужаса». Писатели из Москвы побывали на мемориальном кладбище Красный Бор в Карелии
Репортаж «7х7» с места массовых расстрелов
Петрозаводский горсуд продолжает рассмотрение дела историка Юрия Дмитриева, обвиняемого в изготовлении порнографических фотографий приемной дочери. Очередное заседание состоялось 11 октября, поддержать исследователя приехали московские писатели, среди них — Людмила Улицкая. После трех часов ожидания в коридорах суда они отправились на место массовых расстрелов — на мемориальное кладбище Красный бор. Корреспондент «7×7» рассказывает, как это было.
Аплодисменты
Поддержать карельского исследователя сталинских репрессий в суде 11 октября пришли московские общественники и писатели, журналист голландского издания NRC Handelsblad Стивен Дерикс, ученики московской киношколы, друзья и коллеги Юрия Дмитриева. Приехала и известная российская писательница Людмила Улицкая, лауреат «Русского Букера» и «Большой книги». Представители почти всех городских СМИ взяли у нее интервью. Она сказала: «Книга о нем будет написана».
— Мы законы соблюдаем и Юрий Дмитриев законы соблюдал. Хотелось бы, чтобы государство соблюдало те законы, которые оно создало. Государство создано для общества, а не наоборот. Когда государство не слышит голос общества — это говорит о том, что оно не справляется с теми функциями, которые оно на себя взяло, — сказала Улицкая.
Многие журналисты после интервью с Улицкой ушли из здания суда — мало кто верит в чудо, что судья начнет принимать решения в пользу Дмитриева.
Историка по традиции встретили аплодисментами. Они были такими громкими, что судья из соседнего зала попросил гостей вести себя тише.
Ученики киношколы сделали зарисовки, записали свои впечатления о процессе для документального фильма о деле Дмитриева. Все напряженно ждали, когда его поведут обратно.
— У меня даже руки дрожат, — призналась Екатерина Клодт, дочь Дмитриева.
Аплодисменты не помогли, судья Марина Носова отклонила все три ходатайства защиты и удовлетворила только ходатайство о продлении ареста, которое подал прокурор Павел Гравченков, появившийся на заседании впервые. Адвокат Виктор Ануфриев потребовал его отвода и попросил не признавать новую экспертизу фотографий приемной дочери Дмитриева, которые назвал порнографическими Центр социокультурных исследований. Судья не допустила защиту к процедуре экспертизы и не назвала имен экспертов.
Московская журналистка крикнула вслед Дмитриеву: «Юрий Алексеевич, в Москве о вас помнят!» — «Особенно в Кремле», — ответил ей кто-то. После суда все поехали на мемориальное кладбище Красный Бор.
Павел Гравченков
Красный Бор
Писатели выходят из автобуса. Многие зажигают свечи в стеклянных лампадках. Вереницей идут к мемориальному кладбищу.
Красный Бор — еще одно место захоронения жертв политических репрессий, которое нашел Юрий Дмитриев. Мемориал находится в 20 километрах от Петрозаводска. В лесном массиве у дороги кресты, столбики, памятники, фотографии, прибитые к стволам сосен, небольшие расстрельные ямки в земле.
Здесь закопали около 1300 человек. Почти все останки под дорогой, где строители клали асфальт. Во времена сталинских чисток трассы здесь не было. Расстреливали в основном ночью, чтобы не узнали местные. Человек, который знал об этом месте, много лет хранил тайну о том, как шел на рыбалку с бутылкой водки, а наткнулся на расстрельную команду:
«Его подтащили к яме сразу же, сумку отобрали. А второй энкэвэдшник кричит: „Давай его сюда, он нам похмелиться принес“, — потому что у него была бутылка с собой. И его отпустили, но сказали, что, если ты где-нибудь скажешь об этом, мы тебя найдем и в эту же яму положим».
Об этом у черного креста говорит Валентин Кайзер, который участвовал в раскопках в Красном Бору вместе с Дмитриевым. Рассказывает, что макушки сосен шумели, словно души умерших, когда люди впервые приехали в место массовых расстрелов.
— Видели квадратную могилу? Это как раз Юра меня приглашал, брал еще шестерых солдат. Мне запомнилось, как солдаты выкопали один женский скелет и 23 мужских. Все с дырками в затылке. Юра все черепа аккуратненько выкладывал в рядочек, фотографировал — он все делал по науке, он специально у медиков учился, с прокуратурой согласование было, с гэбэшниками, — рассказал Кайзер.
Валентин Кайзер
Валентин Кайзер вспоминает, как они читали расстрельные дела и в некоторых страницы были слипшимися, испачканными кровью. Юрий Дмитриев занимался поиском мест массовых захоронений жертв политических репрессий 30 лет, открыл мемориальные кладбища Сандармох, Красный Бор, места расстрелов на Соловках и вдоль Беломорканала, составил Книгу памяти, благодаря которой сотни людей узнали, где погибли их родственники.
Анатолий Разумов показывает памятник, который установил Юрий Дмитриев, — для Дмитриева, говорит он, главным было найти как можно больше расстрелянных, раз государство этим не занимается. Разумов говорит, что Дмитриев пострадал из-за Сандармоха, куда после событий на Украине на день памяти 5 августа 2014 года впервые не приехала украинская делегация и где начали звучать политические высказывания. А списки палачей здесь ни при чем — их опубликовали много лет назад.
— У меня подруга буквально молится на Дмитриева, потому что он ее отца нашел в Сандармохе, — рассказывает петрозаводчанка Татьяна Савинкина.
Татьяна Савинкина, Анатолий Разумов и Людмила Улицкая
— Его уже изображают чуть ли не как человека, который к 60 годам свихнулся, — говорит адвокат Виктор Ануфриев, — и стал…
— Маргиналом, — добавляет историк Анатолий Разумов. — На то и рассчитывали. У нас каждый человек, который занимается таким делом, представляется остальным маргиналом.
— Дело в том, что он и есть маргинал, — объясняет Улицкая. — Я всю жизнь дружу с маргиналами, работаю с маргиналами, пишу о маргиналах.
— Я в МВД работала тогда, я в Карелию приехала из Израиля и подняла [в архивах]: кто был врагами народа в типографии имени Анохина? Четырнадцать человек, ни одного специалиста — наборщик, уборщица, грузчик. Я была в шоке тогда, — рассказала Татьяна Савинкина.
Виктор Ануфриев
— Когда мы читали первые списки, это был переворот для меня. Потому что я как бы все знаю, впечатление было, что это интеллигенцию, евреев, туда-сюда. Ни фига. Уборщица, рабочий с завода 19-летний. И ты понимаешь, что в тот момент шла бритва по всем, — добавила Улицкая.
Людмила Улицкая
Родственники репрессированных, говорит историк Анатолий Разумов, до сих пор боятся говорить о своих отцах, дедах.
— Люди живут с больной памятью, и тебе эту память не понять. Когда они узнают о таких местах, они эту память, эти воспоминания тяжелые оставляют, — сказал Анатолий Разумов. — Для меня самое дорогое время, когда мы работали с Юрой Дмитриевым. Молодец, Юра.
Молитва
Московские писатели растерянно блуждают между сосен. Кто-то заметно удивлен, кто-то снимает на видео фотографии расстрелянных, кто-то переполнен эмоциями, растерян, как писательница Марина Вишневецкая.
Марина Вишневецкая
— Это очень личное. Северная земля — это молодость. Я много путешествовала тогда, была в кандалакшском заповеднике, на Соловках. Для меня эта почва, которая проваливается под ногами, — это связано со счастливыми минутами в жизни. А теперь полный переворот, страшная земля — то, что надо теперь в душе хранить вместе минуты счастья и ужаса, это очень сильные переживания, — рассказала Вишневецкая.
Ученики московской киношколы в Красном Бору не в первый раз. Они знают не первый год и Юрия Дмитриева, и его приемную дочь Наташу. Девятнадцатилетняя Саша Кононова была на Соловках, в местах захоронений в Лодейном поле и Сандармохе, в Красном Бору.
— Я очень переживаю за Юрия Алексеевича. Мы были с ним довольно близко знакомы. Наташа приезжала к нам в Москву, жила у нас. Когда все это случилось… это страшно, конечно. Хочется все, что угодно, хоть что-нибудь сделать, чтобы самой хотя бы стало легче от того, что это все происходит. Я хотя бы приезжаю и вижу, что Юрий Алексеевич тут, он жив, он мне улыбается, и лишний раз подтверждаю себе, что в конце концов эта страшная реальность реальна, она существует, и надо что-то делать, не просто сидеть и переживать, — рассказала Саша.
Она держит в руках распечатанную фотографию и бумажку с именем расстрелянного в Красном Бору Василия Миронова — его фото было найдено недавно, девушки решили оставить память еще об одной жертве сталинских репрессий. В начале они зачитывают надпись на бумажке:
«1903 года рождения. Карел. Бывший член ВКП(б). Уроженец и житель деревни Свято Наволок Петровского района. Десятник. Расстрелян 19 августа 1937 года».
Фотографию скотчем приклеили к одному из столбов. Участники поездки отслужили литию [заупокойная служба, которую могут проводить люди, не имеющие духовного сана] и зачитали отрывок из Книги пророка Изекииля, который написан на большом камне на Левашовском мемориальном кладбище [самое крупное место тайных захоронений жертв сталинских репрессий в Ленинградской области]:
«Была на мне рука господа и господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей. И обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи. И сказал мне: „Сын человеческий! Оживут ли кости сии?“. Я сказал: „Господи Боже! Ты знаешь это“».
Во время молитвы 16-летняя Оля Молоток закрывает глаза, гладит ладонью деревянный, поросший мхом столбик с именами погибших. Голландский журналист после молитвы спрашивает, зачем она это сделала:
— Памятник очень необычный, разваливающийся. И наощупь совсем другие ощущения. Это, так, просто способ восприятия. Само впечатление от этого места приближает к тем событиям, — говорит Ольга.
Екатерина Клодт говорит, что отец очень обрадовался — это была мощная группа поддержки.
— Девочки даже сказали, что он подрос на голову, выпрямился. В тот раз такой маленький был, а тут выпрямился. Конечно, важна поддержка. Приезжают близкие люди, которых он рад видеть, я знаю, что он рад видеть «киношкольцев» — это большая поддержка, которая ему необходима, — сказала она.
В какой-то момент Людмила Улицкая подходит к кресту и привязывает к нему кусочек веревки. На вопрос, зачем, отвечает чуть смущенно: «На память, что я здесь была. Так, импровизация».
Процесс в Петрозаводском городском суде начался 1 июня — Юрия Дмитриева обвиняют сразу по трем статьям. Помимо производства порнографических материалов с изображением несовершеннолетних, Дмитриеву вменили статьи 135 Уголовного кодекса России («Совершение развратных действий без применения насилия») и 222 («Незаконное хранение огнестрельного оружия»). Все заседания проходят в закрытом режиме.
15 сентября судья Марина Носова назначила повторную экспертизу девяти из 114 фотографий в одном из учреждений Санкт-Петербурга — Федеральном департаменте независимой судебной экспертизы. Выбор организации не устроил адвоката Виктора Ануфриева. В начале октября он заявил, что обжалует решение суда. Суд отклонил ходатайство адвоката 11 октября и продлил срок ареста Дмитриева на три месяца.
«Так и не узнала, что с ее мужем случилось». Жертвы Красного Бора
Мемориальное кладбище Красный Бор находится в 25 километрах от Петрозаводска. Здесь в 1937–1938 годах были расстреляны 1193 человека: 578 финнов, 450 карелов, 136 русских и еще 48 человек разных национальностей. Их пофамильный список в 1998 году установил историк Юрий Дмитриев, но на официальных памятных мероприятиях три с лишним года назад его имя запретили упоминать. Корреспонденты Север.Реалии рассказывают историю одного из расстрельных полигонов Карелии.
Сергей Чугунков родился и вырос в селе Деревянное, в нескольких километрах от мемориала Красный Бор. О том, что в окрестностях села в годы Большого террора были расстрелы, по его словам, знали многие. А его дед Дмитрий Федорович Чугунков стал случайным свидетелем одной из расстрельных операций.
В середине 30-х Дмитрий Чугунков работал председателем исполкома Деревянского сельсовета. Осенью 1937 года он возвращался ночью из Петрозаводска, с совещания, в районе Черного ручья увидел работающие автомобили и услышал выстрелы. Исполнители той операции заметили его, задержали, отвели в Деревянное, допросили и отпустили. Долгие годы Чугунков-старший никому не рассказывал о том, что видел в тот вечер.
Только после войны он сказал об этом своему сыну Ивану, но показать точное место не смог, а в 1980-м его не стало. Поиски расстрельного полигона Иван со своим сыном Сергеем начали в конце 80-х: в 1990-м Сергей вошел в карельское отделение общества «Мемориал», участвовал в экспедициях вместе с исследователем Юрием Дмитриевым, был при раскопках в Сулажгоре и Сандармохе в 1997 году. А 29 октября 1997 года Иван и Сергей Чугунковы наткнулись на характерные провалы в лесу около своего родного села.
«Полное торжество зла». 13 лет историку Юрию Дмитриеву
– Дед был такой человек, жизнь его потрепала, был в плену у немцев в первую империалистическую войну, вторую войну прошел, и он никогда не врал, надо отдать должное, не любил, когда его обманывают. Если он говорил, то так оно и было. И я говорю отцу: «Дед ведь никогда не врал, должны быть где-то эти останки, поехали». Мы поехали, пробежались, смотрю – провалы. Говорю: «Давай попробуем». Вскрыли, и у меня, честно говоря, как камень с души. Нашли. Нашли! Теперь уже знаем, что тут и будет место, куда могут родственники приехать, поклониться и помянуть своих близких, – рассказывает Сергей Чугунков.
Исследовать местность и найденные останки в Красном Бору взялся Юрий Дмитриев: летом 1998 года он провел детальное обследование территории и захоронений. По характерным провалам в грунте он обнаружил около 40 могильников (каждая яма примерно 8 метров в диаметре, глубиной 2,5 метра): вскрывать ямы помогали Чугунковы и солдаты под командованием офицера Пальчука.
«Сам процесс мало живописен и утомителен, поэтому на нем останавливаться не буду, скажу только, что Сергей Чугунков и я работали внизу, а наш коллега Валентин Кайзер разбирался с вещдоками наверху. Все было прощупано, обмерено, описано и сфотографировано. Работала заняла весь световой день. Уже в сумерках притихшие солдаты еловыми лапами укрыли останки и закопали пока безымянную могилу. Но безымянной ей суждено было оставаться недолго. » – описал события тех дней в книге «Красный Бор» Юрий Дмитриев.
Чуть позже Дмитриев установил даты массовых расстрелов в Красном Бору: с 9 августа по 15 октября 1937 года там работала расстрельная «бригада» Н. П. Травина, с 26 сентября по 11 октября 1938 года расстрелы проходили под руководством Г. Г. Гольдберга. По архивным данным Юрия Дмитриева, число расстрелянных в Красном Бору – 1193 человека, их имена известны.
«По составу «обвинения» из 1193 человек, расстрелянных в Красном Бору по решению внесудебных органов Карелии, – 1102 человека «обвинялись» в «контрреволюционных преступлениях». Практически у 80% осужденных есть и статья 58: участие в контрреволюционной, антисоветской, террористической, шпионской, вредительской организации», – писал Юрий Дмитриев в своей книге.
«Финперебежчики»
Ууно Ринне из финского города Котка в 1931 году вместе женой Сайми решил переехать в Советскую Россию. Вместе с ними поехали брат Ууно Артур с женой и их сестра Хилья с мужем и дочкой.
– В один прекрасный день в августе 1931 года они сели в лодку в городе Котке, которая довезла их до катера, а катер уже перевез в Ленобласть, – рассказывает внук Ууно Арто Ринне.
Переезд в Советскую Карелию был особенно популярен у финнов в 1920–30-е годы прошлого века – тысячи мигрантов приезжали строить социализм.
«Большая группа «красных финнов» прибыла сюда еще в 1918–1919 годах. (. ) В 1930–1932 годах в связи с экономическим кризисом в Финляндии в Карелию хлынула вторая волна перебежчиков общей численностью (по данным НКВД) до 7 тысяч человек. Основная часть их осела в Петрозаводске (3,5 тыс.), Прионежском районе (2,5 тыс.) и Кондопоге. По оперативному учету НКВД они проходили как «финперебежчики», – писал в книге «Карелия-37. Идеология и практика террора» исследователь Иван Чухин.
Активная советская пропаганда обещала всем светлое будущее: стабильную работу и надежное жилище, возможно, она и повлияла на решение братьев и сестры Ринне переехать в СССР. Но светлого оказалось мало: всех приехавших тут же задержали и отправили в тюрьму.
– Сначала они оказались в Крестах, потом были отправлены в ссылку в Сибирь, жили в Новосибирской области на станции Посевной. Там в 1935 году родился мой отец Паули Ринне. Ему было всего четыре месяца, когда родители перебрались в Карелию, туда, где и хотели изначально жить – где знают финский язык, а значит, как они думали, будет легче жить, – рассказывает Арто Ринне.
Но и в этот раз жизнь легче не стала: почти два года семья Ууно Ринне жила в Ленобласти, в городе Тихвине. В немногочисленных письмах на родину Сайми писала, что там им было сложно: без языка, друзей, работы. В 1937 году они, наконец, перебрались в заветную Карелию: в поселок Вилга, в то время там организовалась большая финская коммуна – из 510 жителей 450 были финны, которые трудились на лесозаготовках.
– Ууно и Сайми поселились у своих друзей по сибирской ссылке Калле и Ильми Вийк, они их у себя приютили. 21 марта 1938 года Ууно арестовали по 58-й статье за «шпионаж в пользу Финляндии», его друга Калле Вийк арестовали 4 апреля, – рассказывает Арто Ринне. – Ууно сидел в тюрьме в Петрозаводске на улице Герцена, бабушка приезжала из Вилги с передачами, а на ночь пряталась под мостом через речку Лососинку. Свиданий не было. Потом ей просто сказали, что не надо больше носить передачи.
Ууно Ринне расстреляли в Красном Бору 28 сентября 1938 года, ему было 29 лет. В тот же день вместе с ним под селом Деревянное были расстреляны 152 человека из разных районов Карелии, 128 из них – финны.
– Я узнал про Красный Бор в конце 1990-х, в местной газете были опубликованы фамилии всех людей, которых там расстреляли. Для нашей семьи это было потрясение. Мы ничего не знали о судьбе деда. В 1950-е пришла какая-то бумажка, что он якобы умер от онкологии в Пряже в 1942 году. Но это полная чушь, потому что в 42-м году Пряжа была оккупирована финской армией, он не мог там находиться. Моя бабушка Сайми умерла в 1991 году, она так и не узнала, что с ее мужем случилось, – рассказывает Арто Ринне.
Позже Арто нашел информацию о том, что друг Ууно Калле Вийк был расстрелян в Красном Бору на два дня раньше его деда – 26 сентября 1938 года, а брата Ууно, Артура, расстреляли 23 сентября 1938-го в окрестностях Петрозаводска, точное место его гибели неизвестно до сих пор. Как неизвестна и судьба мужа старшей сестры братьев Ринне Хильи: в 1938-м его арестовали в Петербурге, где жила их семья.
Тот, чье имя нельзя называть
Официально мемориальное кладбище Красный Бор открыли 31 октября 1998 года. Каждый год там проходит памятная панихида, приезжают родственники репрессированных.
По словам Арто Ринне, после ареста историка Юрия Дмитриева атмосфера во время церемонии изменилась. В 2017 году депутат Государственной думы от Карелии Валентина Пивненко в своей официальной речи попросила прощения у расстрелянных и у тех, кто «вынужден был исполнять» приговоры, тем же, кто хотел выступить в поддержку арестованного Дмитриева, слова не дали.
– Я вышел, как обычно, говорю, хотел бы, как родственник, пару слов сказать, мне ответили, что нужно было заранее записываться. Какая-то чушь полная, – рассказывает Арто Ринне. – А фамилию Дмитриева вообще нельзя было называть. Это бред. Даже если не говорить о Дмитриеве (в его дело я не верю), а просто о ком-то, кто, например, совершил преступление, но до этого сделал он много чего хорошего, то что, его предыдущие заслуги исчезают, что ли?
В этом году впервые за последние 22 года Арто Ринне не примет участие в памятном дне вовсе: он живет в Финляндии и из-за закрытых границ приехать на могилу к деду не сможет.
По словам Сергея Чугункова, в последние годы изменилась не только атмосфера на памятной церемонии 30 октября, но и отношение к самому мемориалу у властей: никто не ухаживает, не следит за состоянием памятных знаков.
– Сейчас на мемориальном кладбище нет хозяина. Я выяснил, что ни на балансе района, ни на балансе администрации Деревянского сельского поселения Красного Бора нет, оно нигде, в воздухе висит. Соответственно, никто деньги не вкладывает, чтобы поддерживать его в нормальном состоянии, и там уже валятся эти знаки и хозяина нет, и все, кому не лень, ставят памятники без разрешения, – говорит Чугунков.
