Когда мы встретимся
Миранде двенадцать лет, и у нее, конечно, хватает проблем. Мама, которая не готовит завтраков и одевается как девочка, лучший друг, который больше не хочет быть другом, одноклассники, которые вдруг начинают вести себя не так, как раньше, полная опасностей дорога в школу и из школы. А тут еще непонятные записки, в которых говорится о том, что произойдет в будущем, и главное – о том, что она, Миранда, должна сделать, чтобы это произошло… Или не произошло. Книга Ребекки Стед «Когда мы встретимся», вышедшая в 2009 году, сразу же покорила читателей и критиков и попала в самые серьезные списки американских бестселлеров. А в 2010 году она получила престижную литературную премию Ньюбери за выдающийся вклад в американскую литературу для детей. Для среднего и старшего школьного возраста Роман Ребекки Стед «Когда мы встретимся» – это умелая смесь бытовой и любовной мелодрамы о жизни обычной девочки-подростка с фантастическими сюжетными линиями о путешествии во времени. В свою книгу Ребекка вложила всю душу: собственные детские воспоминания о Нью-Йорке, аллюзии на любимый детский фантастический роман «Морщины во времени», образы персонажей, заимствованные из реальной жизни. Получился увлекательный, трогательный и интригующий роман, который обязательно понравится любому подростку.
Оглавление
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Когда мы встретимся предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Переводчик благодарит И. А. Багрова за разрешение цитировать его перевод книги Мадлен Л’Энгл «Морщинка времени» (Madeleine L’Engle, “A Wrinkle in Time”).
Редакция благодарит Таню Тулякову и Лизу Кузенкову за помощь в выборе этой книги.
Перевод произведения публикуется с согласия Random House Children’s Books, филиала издательства Random House Inc.
© 2009 by Rebecca Stead
© Е. Канищева, перевод на русский язык, 2011
© В. Тентлер, иллюстрации, 2011
© ООО «Издательство «Розовый жираф», издание на русском языке, 2017
которые лучше всех умеют смеяться без причины, отчаянно любить и задавать самые трудные вопросы
Тайна — это самое прекрасное, что мы можем испытать.
Альберт Эйнштейн, «Мир, каким я его вижу» (1931)
То, что хранят в коробке
И вот сегодня мама получила открытку. Большие буквы с завитушками «Поздравляем!», а сверху адрес студии ТВ-15 на Западной Пятьдесят восьмой улице. Три года добивалась — и добилась. Она будет участвовать в телевикторине Дика Кларка «Пирамида — 20 000».
Дальше идет список вещей, которые надо взять с собой. Запасная одежда на случай, если мама перейдет в следующий тур, — они же притворяются, как будто второй тур происходит назавтра, а на самом деле за один день снимают целых пять передач. Заколки для волос брать не обязательно — «на ваше усмотрение», — но мама их точно возьмет. У нее, в отличие от меня, роскошные рыжие волосы, которые могут в самый неподходящий момент заслонить ее мелкое веснушчатое личико от глаз американского народа.
А внизу на отдельной линеечке синими чернилами вписана дата — 27 апреля 1979 года. Как ты и сказал.
Я вытащила из-под кровати коробку, в которой все эти месяцы храню твои записки, и проверила еще раз. Все верно: «27 апреля, студия ТВ-15». Крошечные буквы скачут, словно ты писал это в поезде подземки. Последнее из твоих «доказательств».
Я по-прежнему думаю про письмо, которое ты меня попросил написать. Оно не дает мне покоя, хотя тебя нет и мне все равно некому его отдать. Иногда я мысленно составляю его, раскладываю по полочкам эту историю, которую ты попросил рассказать, — про все, что случилось прошлой осенью и зимой. Все это всегда со мной, словно кино, которое я могу посмотреть, когда захочу. То есть никогда.
Когда мы встретимся
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Отзывы 13
Очень светлая книга. В ней есть: лихо закрученный сюжет, правильный посыл и герои, заставляющие сопереживать. Скажу честно, интрига для меня держалась практически до последних страниц (но я, конечно, не Шерлок Холмс). Долгое время проходила мимо этого произведения из-за чем-то отталкивающей лично меня обложки – и сожалею об этом. Рекомендую любителям подростковой прозы.
Очень светлая книга. В ней есть: лихо закрученный сюжет, правильный посыл и герои, заставляющие сопереживать. Скажу честно, интрига для меня держалась практически до последних страниц (но я, конечно, не Шерлок Холмс). Долгое время проходила мимо этого произведения из-за чем-то отталкивающей лично меня обложки – и сожалею об этом. Рекомендую любителям подростковой прозы.
Книга «Когда мы встретимся» легко читается, я прочитала её буквально за два дня. Сюжетная линия довольно интересная, а развязка очень не ожидаемая. В целом отличная книга. Мне очень понравилась!
Книга «Когда мы встретимся» легко читается, я прочитала её буквально за два дня. Сюжетная линия довольно интересная, а развязка очень не ожидаемая. В целом отличная книга. Мне очень понравилась!
Хорошая книга для подростков с небольшим вкраплением фантастического сюжета – путешествиями во времени, но не пугайтесь этих вкраплений совсем немного 1-2%. Это книга об жизни 12-летней жительницы Нью-Йорка, точнее истории её 1978-1979 учебного года. О дружбе, взрослении, семье, учёбе.
Хорошая книга для подростков с небольшим вкраплением фантастического сюжета – путешествиями во времени, но не пугайтесь этих вкраплений совсем немного 1-2%. Это книга об жизни 12-летней жительницы Нью-Йорка, точнее истории её 1978-1979 учебного года. О дружбе, взрослении, семье, учёбе.
Третья чудесная книга за этот месяц.
Меня покорили герои, сюжет, посыл:
человек, который пинает воздух, этим движением – однажды! – может спасти жизнь.
Хотела бы я эту книгу в бумажном варианте, чтобы иногда открыть на любой странице и почитать.
Когда мы встретимся
| Автор: | Ребекка Стид |
| Перевод: | Евгения Канищева |
| Жанр: | Детская проза |
| Год: | 2012 |
| ISBN: | 978-5-903497-86-7 |
Миранде двенадцать лет, и у нее, конечно, хватает проблем. Мама, которая не готовит завтраков и одевается как девочка, лучший друг, который больше не хочет быть другом, одноклассники, которые вдруг начинают вести себя не так, как раньше, полная опасностей дорога в школу и из школы. А тут еще непонятные записки, в которых говорится о том, что произойдет в будущем, и главное — о том, что она, Миранда, должна сделать, чтобы это произошло… Или не произошло.
Книга Ребекки Стед «Когда мы встретимся», вышедшая в 2009 году, сразу же покорила читателей и критиков и попала в самые серьезные списки американских бестселлеров. А в 2010 году она получила престижную литературную премию Ньюбери за выдающийся вклад в американскую литературу для детей.
И вот сегодня мама получила открытку. Большие буквы с завитушками «Поздравляем!», а сверху адрес студии ТВ-15 на Западной Пятьдесят восьмой улице. Три года добивалась — и добилась. Она будет участвовать в телевикторине Дика Кларка «Пирамида — 20 000».
Дальше идет список вещей, которые надо взять с собой. Запасная одежда на случай, если мама перейдет в следующий тур, — они же притворяются, как будто второй тур происходит назавтра, а на самом деле за один день снимают целых пять передач. Заколки для волос брать не обязательно — «на ваше усмотрение», — но мама их точно возьмет. У нее, в отличие от меня, роскошные рыжие волосы, которые могут в самый неподходящий момент заслонить ее мелкое веснушчатое личико от глаз американского народа.
Когда мы встретимся скачать fb2, epub, pdf, txt бесплатно
Вероятно, некоторые люди на земле — не совсем люди, а засланные агенты иной цивилизации. И, будучи опытным засланным агентом, однажды вы узнаёте, что начальство играло с вами в тёмную. В тот момент, когда с вашим ребёнком (приёмным человеческим детёнышем) что-то происходит, вы понимаете, что всё пошло совсем не так…
И тогда в силу вступает «План Б». Ведь и некоторые кошки на земле — вовсе не кошки…
Рассказ опубликован в антологии 2015 г. «Другие миры».
Документальная повесть Алексея Коркищенко из сборника «День лошади».
Рассказ из сборника «В зимнем городе».
Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».
Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».
Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».
Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».
Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».
Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».
Политическая война: Слепые
Информационно-психологическая война: Пипл хавает
Классическая война: Иллюзии постклассической войны — 3
Культурная война: Венец творения или «больное животное»?
Наша война: Наш адрес — Советский Союз
Социальная война: Будем ли мы воевать?
Война с историей: Юбилей каннибальской философии
Мироустроительная война: Ливанский рычаг
Концептуальная война: Концептуализация Не-Бытия
Война идей: Перестройка-2 на марше
Диффузные сепаратистские войны: Краеведение как основание для местного патриотизма?
Метафизическая война: Постмодернизм и другие
Джаспер Джексон – профессиональный каллиграф, знаток мировой культуры и интеллектуал. Но его мир – это не только удивительной красоты начертания слов, строк и стихов, но и своеобразная жизнь, которая прекрасно рифмуется с его занятием – и этим же занятием преображается. Великая поэзия Джона Дойна как будто заново выстраивает мир вокруг Джаспера Джексона, и бывший разбиватель женских сердец становится созидателем чего-то гораздо большего, чем он сам мог предполагать…
Виталий Иванович Воротников с 1983 по 1988 г. возглавлял правительство РСФСР, был членом Политбюро ЦК КПСС. В октябре 1988 г. он был назначен Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР, но на этом посту находился недолго. Когда под давлением Михаила Горбачева было принято решение о реформе государственной системы по принципу ее «демократизации», а затем об изменении политического статуса России в сторону ее «суверенизации» — Воротников высказал несогласие с принципами реформы.
Результат был закономерен — В. И. Воротников лишился своего поста, высшая власть в России перешла к Ельцину и его сторонникам, — но вплоть до печально известных Беловежских соглашений Воротников продолжал отстаивать единство СССР.
В своей книге В. И. Воротников, которому в январе 2011 г. исполнилось 85 лет, подробно рассказывает, как происходила величайшая трагедия XX века — распад СССР, — как Россия, ведущая республика Советского Союза, сама выступила могильщиком великого государства. Материалы книги во многом основаны на документах из архива Политбюро и Верховного Совета России и помогают понять хронику этого исторического абсурда.
Миранде двенадцать лет, и у нее, конечно, хватает проблем. Мама, которая не готовит завтраков и одевается как девочка, лучший друг, который больше не хочет быть другом, одноклассники, которые вдруг начинают вести себя не так, как раньше, полная опасностей дорога в школу и из школы. А тут еще непонятные записки, в которых говорится о том, что произойдет в будущем, и главное — о том, что она, Миранда, должна сделать, чтобы это произошло… Или не произошло.
Книга Ребекки Стед «Когда мы встретимся», вышедшая в 2009 году, сразу же покорила читателей и критиков и попала в самые серьезные списки американских бестселлеров. А в 2010 году она получила престижную литературную премию Ньюбери за выдающийся вклад в американскую литературу для детей.
Когда мы встретимся
Шону, Джеку и Эли, которые лучше всех умеют смеяться без причины, отчаянно любить и задавать самые трудные вопросы
Тайна — это самое прекрасное, что мы можем испытать.
Альберт Эйнштейн, «Мир, каким я его вижу» (1931)
То, что хранят в коробке
И вот сегодня мама получила открытку. Большие буквы с завитушками «Поздравляем!», а сверху адрес студии ТВ-15 на Западной Пятьдесят восьмой улице. Три года добивалась — и добилась. Она будет участвовать в телевикторине Дика Кларка «Пирамида — 20 000».
Дальше идет список вещей, которые надо взять с собой. Запасная одежда на случай, если мама перейдет в следующий тур, — они же притворяются, как будто второй тур происходит назавтра, а на самом деле за один день снимают целых пять передач. Заколки для волос брать не обязательно — «на ваше усмотрение», — но мама их точно возьмет. У нее, в отличие от меня, роскошные рыжие волосы, которые могут в самый неподходящий момент заслонить ее мелкое веснушчатое личико от глаз американского народа.
А внизу на отдельной линеечке синими чернилами вписана дата — 27 апреля 1979 года. Как ты и сказал.
Я вытащила из-под кровати коробку, в которой все эти месяцы храню твои записки, и проверила еще раз. Все верно: «27 апреля, студия ТВ-15». Крошечные буквы скачут, словно ты писал это в поезде подземки. Последнее из твоих «доказательств».
Я по-прежнему думаю про письмо, которое ты меня попросил написать. Оно не дает мне покоя, хотя тебя нет и мне все равно некому его отдать. Иногда я мысленно составляю его, раскладываю по полочкам эту историю, которую ты попросил рассказать, — про все, что случилось прошлой осенью и зимой. Все это всегда со мной, словно кино, которое я могу посмотреть, когда захочу. То есть никогда.
То, что висит на шее
Мама прихватила с работы большой перекидной календарь и скотчем приклеила его к стене в кухне, раскрыв на странице «Апрель». Толстым зеленым маркером (его она тоже прихватила с работы) она нарисовала над числом «27» пирамиду, а вокруг — рамку из значков доллара и восклицательных знаков. Потом побежала и купила модный таймер для варки яиц, который отмеряет ровно полминуты. Видно, у нее на работе не держат модных таймеров для варки яиц.
Двадцать седьмое апреля — это еще и день рожденья Ричарда. Мама все думает, хороший ли это знак. Ричард — ее друг. Теперь мы с ним каждый вечер будем готовить ее к викторине; вот почему я сейчас сижу за столом, а не пялюсь в телек, хотя это святое и неотъемлемое право ребенка с ключом на шее. Так называют детей, которые после школы слоняются без присмотра до самого вечера, пока кто-то из взрослых не придет домой и не приготовит ужин. Мама терпеть не может это выражение — «с ключом на шее». Говорит, что оно напоминает ей о тюрьмах и надзирателях и что его наверняка придумал какой-то жуткий тип, бессердечный сухарь, у которого куча денег и не болит голова о том, как обеспечить ребенка. Небось немец, говорит она и сердито зыркает на Ричарда. Ричард у нас немец (по-настоящему он Рихард), но не сухарь и не жуткий тип.
Не исключено, говорит Ричард. В Германии, добавляет он, тоже есть «шлюсселькиндер» — дети с ключами.
— Тебе везет, — говорит он мне. — У кого ключи, тот и хозяин. Некоторым приходится стучаться.
Это верно, ключа у него нет. Точнее, у него есть ключ от его собственной квартиры, но не от нашей.
Ричард похож на яхтсмена, какими я их себе представляю, — высокий, светловолосый, всегда собранный и подтянутый, даже по выходным. А может, наоборот, я представляю яхтсменов похожими на Ричарда, потому что он любит ходить под парусом. У него очень длинные ноги, под нашим кухонным столом они не помещаются, и ему приходится сидеть боком. По сравнению с мамой он кажется вообще великаном: она такая крошечная, что ей приходится покупать ремни для джинсов в детском отделе, а на ремешке для часов прокалывать еще одну дырочку, чтобы часы не свалились с руки.
Мама называет Ричарда «ваше совершенство» — из-за его внешности и еще потому, что он все знает. И каждый раз, когда она его так называет, Ричард постукивает себя по правой коленке. Это он напоминает, что правая нога у него короче левой. Ко всем его правым туфлям и ботинкам приделана платформа высотой в два дюйма, чтобы ноги получались одинаковой длины. Босиком он слегка хромает.
— Скажи спасибо своей ноге, — говорит ему мама. — Только из-за нее мы тебе и разрешаем к нам заглядывать.
Ричард «заглядывает» к нам уже почти два года.
Чтобы натренировать маму, у нас есть ровно три недели. Вот поэтому я сейчас не смотрю телевизор, а переписываю слова на белые каталожные карточки, которые она прихватила с работы; на каждой карточке — одно слово. Когда набирается семь карточек, я скрепляю их круглой резинкой; ее она тоже прихватила с работы.
Я слышу звук маминого ключа в замке и переворачиваю стопки карточек, чтобы она не подглядывала.
— Миранда? — Она громыхает по коридору — в последнее время она взяла привычку носить обувь на деревянной платформе — и заглядывает ко мне в комнату. — Ты еще с голоду не помираешь? Я вообще-то хотела подождать Ричарда.
— Могу и потерпеть. — По правде говоря, я только что схрумкала целую пачку кукурузных палочек «Чиз Дуддлз». Есть после школы вредную еду — еще одно святое и неотъемлемое право ребенка с ключом на шее. Думаю, что и в Германии тоже.
— Ты точно не голодна? Может, нарезать тебе яблоко?
— А в Германии какая бывает вредная еда? — спрашиваю я. — Венские чипсы?
Она изумленно таращится на меня.
— Понятия не имею. Откуда вдруг такой вопрос?
— Просто так, ниоткуда.
— Так ты яблоко будешь или нет?
— Нет, и брысь отсюда — я пишу для тебя слова.
— Отлично! — Она улыбается и лезет в карман пальто. — Лови! — Она с размаху что-то швыряет, я ловлю — это оказываются новенькие маркеры всех цветов радуги, перетянутые толстой канцелярской резинкой. Мама гулко топает в кухню.
Некоторое время назад до нас с Ричардом дошло, что чем больше всякого хлама мама прихватывает с работы, тем сильнее она эту работу ненавидит. Я бросаю взгляд на маркеры и снова берусь за карточки со словами.
Она должна выиграть эти деньги.
Меня назвали в честь преступника. Мама говорит, что это слишком драматичный взгляд на жизнь, но правда иногда бывает драматичной.
Миранде двенадцать лет, и у нее, конечно, хватает проблем. Мама, которая не готовит завтраков и одевается как девочка, лучший друг, который больше не хочет быть другом, одноклассники, которые вдруг начинают вести себя не так, как раньше, полная опасностей дорога в школу и из школы. А тут еще непонятные записки, в которых говорится о том, что произойдет в будущем, и главное — о том, что она, Миранда, должна сделать, чтобы это произошло… Или не произошло.
Книга Ребекки Стед «Когда мы встретимся», вышедшая в 2009 году, сразу же покорила читателей и критиков и попала в самые серьезные списки американских бестселлеров. А в 2010 году она получила престижную литературную премию Ньюбери за выдающийся вклад в американскую литературу для детей.
Когда мы встретимся читать онлайн бесплатно
Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 30
Когда мы встретимся
Шону, Джеку и Эли, которые лучше всех умеют смеяться без причины, отчаянно любить и задавать самые трудные вопросы
Тайна — это самое прекрасное, что мы можем испытать.
То, что хранят в коробке
И вот сегодня мама получила открытку. Большие буквы с завитушками «Поздравляем!», а сверху адрес студии ТВ-15 на Западной Пятьдесят восьмой улице. Три года добивалась — и добилась. Она будет участвовать в телевикторине Дика Кларка «Пирамида — 20 000».
Дальше идет список вещей, которые надо взять с собой. Запасная одежда на случай, если мама перейдет в следующий тур, — они же притворяются, как будто второй тур происходит назавтра, а на самом деле за один день снимают целых пять передач. Заколки для волос брать не обязательно — «на ваше усмотрение», — но мама их точно возьмет. У нее, в отличие от меня, роскошные рыжие волосы, которые могут в самый неподходящий момент заслонить ее мелкое веснушчатое личико от глаз американского народа.
А внизу на отдельной линеечке синими чернилами вписана дата — 27 апреля 1979 года. Как ты и сказал.
Я вытащила из-под кровати коробку, в которой все эти месяцы храню твои записки, и проверила еще раз. Все верно: «27 апреля, студия ТВ-15». Крошечные буквы скачут, словно ты писал это в поезде подземки. Последнее из твоих «доказательств».
Я по-прежнему думаю про письмо, которое ты меня попросил написать. Оно не дает мне покоя, хотя тебя нет и мне все равно некому его отдать. Иногда я мысленно составляю его, раскладываю по полочкам эту историю, которую ты попросил рассказать, — про все, что случилось прошлой осенью и зимой. Все это всегда со мной, словно кино, которое я могу посмотреть, когда захочу. То есть никогда.
То, что висит на шее
Мама прихватила с работы большой перекидной календарь и скотчем приклеила его к стене в кухне, раскрыв на странице «Апрель». Толстым зеленым маркером (его она тоже прихватила с работы) она нарисовала над числом «27» пирамиду, а вокруг — рамку из значков доллара и восклицательных знаков. Потом побежала и купила модный таймер для варки яиц, который отмеряет ровно полминуты. Видно, у нее на работе не держат модных таймеров для варки яиц.
Двадцать седьмое апреля — это еще и день рожденья Ричарда. Мама все думает, хороший ли это знак. Ричард — ее друг. Теперь мы с ним каждый вечер будем готовить ее к викторине; вот почему я сейчас сижу за столом, а не пялюсь в телек, хотя это святое и неотъемлемое право ребенка с ключом на шее. Так называют детей, которые после школы слоняются без присмотра до самого вечера, пока кто-то из взрослых не придет домой и не приготовит ужин. Мама терпеть не может это выражение — «с ключом на шее». Говорит, что оно напоминает ей о тюрьмах и надзирателях и что его наверняка придумал какой-то жуткий тип, бессердечный сухарь, у которого куча денег и не болит голова о том, как обеспечить ребенка. Небось немец, говорит она и сердито зыркает на Ричарда. Ричард у нас немец (по-настоящему он Рихард), но не сухарь и не жуткий тип.
Не исключено, говорит Ричард. В Германии, добавляет он, тоже есть «шлюсселькиндер» — дети с ключами.
— Тебе везет, — говорит он мне. — У кого ключи, тот и хозяин. Некоторым приходится стучаться.
Это верно, ключа у него нет. Точнее, у него есть ключ от его собственной квартиры, но не от нашей.
Ричард похож на яхтсмена, какими я их себе представляю, — высокий, светловолосый, всегда собранный и подтянутый, даже по выходным. А может, наоборот, я представляю яхтсменов похожими на Ричарда, потому что он любит ходить под парусом. У него очень длинные ноги, под нашим кухонным столом они не помещаются, и ему приходится сидеть боком. По сравнению с мамой он кажется вообще великаном: она такая крошечная, что ей приходится покупать ремни для джинсов в детском отделе, а на ремешке для часов прокалывать еще одну дырочку, чтобы часы не свалились с руки.
Мама называет Ричарда «ваше совершенство» — из-за его внешности и еще потому, что он все знает. И каждый раз, когда она его так называет, Ричард постукивает себя по правой коленке. Это он напоминает, что правая нога у него короче левой. Ко всем его правым туфлям и ботинкам приделана платформа высотой в два дюйма, чтобы ноги получались одинаковой длины. Босиком он слегка хромает.
— Скажи спасибо своей ноге, — говорит ему мама. — Только из-за нее мы тебе и разрешаем к нам заглядывать.
Ричард «заглядывает» к нам уже почти два года.
Чтобы натренировать маму, у нас есть ровно три недели. Вот поэтому я сейчас не смотрю телевизор, а переписываю слова на белые каталожные карточки, которые она прихватила с работы; на каждой карточке — одно слово. Когда набирается семь карточек, я скрепляю их круглой резинкой; ее она тоже прихватила с работы.
Я слышу звук маминого ключа в замке и переворачиваю стопки карточек, чтобы она не подглядывала.
— Миранда? — Она громыхает по коридору — в последнее время она взяла привычку носить обувь на деревянной платформе — и заглядывает ко мне в комнату. — Ты еще с голоду не помираешь? Я вообще-то хотела подождать Ричарда.
— Могу и потерпеть. — По правде говоря, я только что схрумкала целую пачку кукурузных палочек «Чиз Дуддлз». Есть после школы вредную еду — еще одно святое и неотъемлемое право ребенка с ключом на шее. Думаю, что и в Германии тоже.
— Ты точно не голодна? Может, нарезать тебе яблоко?
— А в Германии какая бывает вредная еда? — спрашиваю я. — Венские чипсы?
Она изумленно таращится на меня.
— Понятия не имею. Откуда вдруг такой вопрос?
— Просто так, ниоткуда.
— Так ты яблоко будешь или нет?
— Нет, и брысь отсюда — я пишу для тебя слова.
— Отлично! — Она улыбается и лезет в карман пальто. — Лови! — Она с размаху что-то швыряет, я ловлю — это оказываются новенькие маркеры всех цветов радуги, перетянутые толстой канцелярской резинкой. Мама гулко топает в кухню.
Некоторое время назад до нас с Ричардом дошло, что чем больше всякого хлама мама прихватывает с работы, тем сильнее она эту работу ненавидит. Я бросаю взгляд на маркеры и снова берусь за карточки со словами.
Она должна выиграть эти деньги.
Меня назвали в честь преступника. Мама говорит, что это слишком драматичный взгляд на жизнь, но правда иногда бывает драматичной.
— Имя «Миранда» неразрывно связано с защитой прав человека, — так она мне заявила прошлой осенью, когда я психанула, потому что Робби на физкультуре сказал, что меня назвали в честь похитителя.
Я тогда забыла ключ в школе, и пришлось два с половиной часа торчать в магазинчике Белл на Амстердам-авеню, пока мама не вернулась с работы. Но я не слишком расстроилась. Я немножко помогла Белл управиться с делами. Ну и книга моя, конечно, была при мне.
— Все еще читаешь эту книжку? — спросила Белл, когда я уселась на свой складной стул возле кассы. — До чего же она у тебя потрепанная.
— Не «все еще», — поправила я, — а «опять».
Я ее читала, наверное, раз сто, еще бы ей не быть потрепанной.
— Расскажи-ка мне про нее, — сказала Белл. — Как она начинается? Я никогда не сужу о книге по обложке. Я сужу по первой строчке.
Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 30
