Когда прозреешь и поймешь что годы прожиты впустую
Что не испачкала рука,
Что указует путь к иному.
Постой в тиши у родника-
И прикоснешься к неземному.
Благослови полёт листа,
Свечение звезды дрожащей.
Вот жизнь, которая чиста,
Другой не знаю настоящей!
Поверженная срамословьем
Страна в отчаяньи лежит.
Никто отныне не блудит:
Все занимаются любовью…
Мой замордованный народ!
Печальна полоса невзгод,
Прискорбна общая разруха,
Но страшно поруганье духа!
Когда глаголющие лживы,
Когда все силы – для наживы,
Когда забыто благородство,
Когда любуются уродством,
Когда в чести самцы и самки,
А целомудрие на свалке,
Когда содомляне вещают
И нормой срам провозглашают,
Когда священное обрыдло,
Тогда ты не народ, а быдло!
Не потому ли, по заказу,
Выносят мерзость и заразу?
Чтоб жрали и хлебали пойло,
Чтоб горницей казалось стойло,
Чтоб принародно оголялись,
И без конца совокуплялись,
Теряя разум в наслажденьях,
И утопая в испражненьях,
Чтоб, обезумев от зловонья,
Забыли о простом законе:
Толпе, без чести, без стыда,
Не стать народом никогда!
Зажги свечу, Хранителю воспой,
Да не увидит нечистот ребенок.
В духовном мире он не только твой,
Отдай Господне Господу с пеленок!
Любая крайность – в пагубу дорога.
Как много говорящих обо всём.
. Мне жаль людей, не ведающих Бога,
И жаль людей, всезнающих о Нём.
О, богослов! В запретной выси роясь,
За мудрованье Царства не лишись!
. Кто после Правды продолжает поиск,
И велий свет струит порой ночною,
И радость, как Архангела труба:
ТЫ БЫЛ, ТЫ ЕСТЬ, ТЫ БУДЕШЬ.
Мы засорили суетой
И головы и души,
И видим, слышим только то,
Что жаждем видеть, слушать.
И все идет наперекос,
И жизнь копейкой стала,
Забот и дел не мерен воз,
А нам все мало, мало.
И только охаем, кряхтим,
А жизнь все хуже, хуже.
Расстаться с возом не хотим
И надрываем души.
Полночь. Храм. Над куполом луна.
Колыбелит душу Млечный Путь.
Господи! Какая тишина!
Словно в детстве выдыхает грудь.
Красоты устам не передать.
Разве Божье людям по плечу?
Господи! Какая благодать!
Как ребенок в Небеса шепчу.
ГЛАВНОЕ, ЧТО ТЫ НА СВЕТЕ ЕСТЬ.
Не говорите: счастье впереди.
Все впереди у малого ребенка.
Покуда на грядущее глядим,
Обходит настоящее сторонкой.
БОЖЕ МОЙ! КАК ЖАЛОК ЛЮД ЛЮДСКОЙ!
Ищет в суете успокоенье,
И меняя Вечность на мгновенье,
Удаляет навсегда ПОКОЙ.
Мы ветхи, хоть иконы выноси.
Но есть надежда, что еще не вечер!
Чем осуждать, как водится, вблизи,
Не лучше ль возлюбить нам издалеча?
ИМ ДРУГ БЕЗ ДРУГА ВЫЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО.
Белеет яблоневым цветом
В зеленом радованье скит.
Попробуйте не быть поэтом,
Когда душа благодарит.
Похвально гнать, как искушение,
Что развлекает ум и слух,
Но кто же гонит вдохновенье,
Которое вдыхает Дух?
Земля невестой разодета
И ликованья не таит.
И потому так много света,
Что Всё о Боге говорит.
И тот глядится чудодеем,
Раз красотою дарит всех..
Да Чистотою молодеют,
А безобразит, старит Грех!
Все происходит в сокровенном.
Не годы, а душа виной.
О сколько юных и растленных
С душою дряхлой и больной!
Земную твердь луна оголубила,
Голубизной природу напоив,
И мой забытый край не позабыла,
Исходит светом возле лип и нив.
Безмолвие. Ни шороха, ни скрипа.
Торжественна мерцающая пыль.
Парит луна, раскинув крылья липы.
Парит душа, земное позабыв.
Когда прозреешь и поймешь что годы прожиты впустую
А истина- не в суете,
Не в многословьи-мельтешеньи-
В зверье, растениях, воде-
В том, что не носит искаженья,
Что не испачкала рука,
Что указует путь к иному.
Постой в тиши у родника-
И прикоснешься к неземному.
Благослови полёт листа,
Свечение звезды дрожащей.
Вот жизнь, которая чиста,
Другой не знаю настоящей!
15 октября 2005
скит Ветрово
* * *
Я посетил в Румынии собор,
Там полушепот в Небеса несется.
И вот живет легенда до сих пор,
Какой ценою Красота дается.
Итак, преданье старины седой,
Поведанное на чужой сторонке…
Жил-был храмостроитель молодой,
Имел жену, но не имел ребенка.
(Любовь себя не мыслит без плода,
Она не может самозатвориться.)
Не все кручина — отошла беда,
С женой случилось,
что должно случиться.
Под сердцем — сердце. Ожило гнездо.
Но радость радостью — не ждет работа.
(Благословен Всевышний и за то,
Что мы не знаем, что за поворотом).
Причин особых не было грустить.
Храм на виду, отлучка — не разлука.
Хозяйки приходили навестить
И приносили ястие супругам.
Растет строение — душа поет.
Храм — чудо света, миру загляденье.
Видать конец. Но за ночь рухнул свод.
Опять возводят. И опять крушенье!
Что за напасти? Если бы постичь!
Все приуныли, опустили плечи.
И порешили в жертву принести
Того, кто первым явится навстречу.
И мастер наш, предчувствуя беду,
Не смежив око, вышел на рассвете.
И видит он — жена несет еду.
И поднял руки, заклиная ветер.
— Не допусти! — кричит, — не допусти!
Померкло солнце, тучи стрелы ловят.
И дождь, и громы не дают пройти.
И снег, и смерч, — да кто же остановит!
Любовь, увы, не ведает преград!
Он почернел, окаменел на месте.
Вот и она. Но он отводит взгляд.
— Аль заболел, или худые вести?
— Нет, ничего…
Ну что ж… пойдем со мной.
Жена слагает легкую поклажу,
Спешит за ним. — Куда идем, родной?
— Пойдем, душа, куда Господь укажет.
И в той стене замуровал двоих.
И новый свод уже не обвалился…
(Тут голос у рассказчицы затих,
И переводчик тоже прослезился).
Почудилось — растаял женский крик,
Паломники мои перекрестились…
Потом мы осмотрели все внутри
И Красоте, и жертве подивились.
Но сами? Красотою ли живем?
Или всегда свое ничто возносим?
Какую цену Красоте даем?
Какую жертву Красоте приносим?
Сияние Ее — не по словам.
Что можем дать, когда в душе разруха?
По нашей жертве отмеряют нам,
И потому — ни Красоты, ни Духа!
«Стихотворения иеромонаха Романа – это дорога, которая непременно ведет к храму»: обзор необычной книги
Сегодня расскажу об одной не совсем обычной книге, а именно о сборнике стихотворений монаха. На самом деле священники и монахи не так уж редко бывают поэтами (и зачастую очень хорошими). Но иногда, как мне кажется, люди искренне удивляются этому. Если не вдаваться в историю, а пробежать глазами современность, то вспоминаются имена убиенных протоиерея Павла Адельгейма и иеромонаха Василия (Рослякова), вспоминается поэзия священников Андрея Логвинова и Сергея Круглова. Все они – поэты. И стихи их совершенно не похожи друг на друга. От этого читать их ещё интереснее.
Бывает так, что человек, попадающий в лоно церкви, прекращает писать стихи. Так было, например, с ныне митрофорным протоиереем Борисом Куприяновым. Он родился в Острове (да-да, отчасти наш земляк), в юности занимался в литературном объединении у Татьяны Гнедич, публиковался в самиздате. Был знаком со многими известными представителями «неофициальной» поэзии. Но после принятия сана отошёл от занятий литературой.Что-то подобное могло произойти и с иеромонахом Романом. Его служение слову постепенно переросло в служение Богу. Но после монашеского пострига и рукоположения во иеромонахи известный старец Николай Гурьянов благословил продолжать заниматься творчеством, не зарывать свой талант в землю.
Иеромонах Роман (Матюшин-Правдин)* известен широкому кругу как исполнитель духовных песнопений под гитару (а ещё песни на его стихи исполняли и исполняют Олег Погудин, Сергей Безруков, Жанна Бичевская и многие другие), но представляет интерес не только как исполнитель, но и прежде всего как поэт. Перед тем как начать разговор о книге его стихов, немного расскажу о нём самом.
В миру иеромонаха Романа звали Александром. Он родился в 1954 году в селе Рябчёвск Брянской области. Учился на филологическом факультете Калмыцкого государственного университета, работал (от плотника до худрука во Дворце культуры). В юности занимался каратэ. Многие читавшие книгу митрополита Тихона «Несвятые святые» помнят, как Александр в одно мгновение разобрался с дерзкой компанией молодых людей. Именно в юности он ощутил призвание к монашеству. В 1983 году принял монашеский постриг с именем Роман (в честь преподобного Романа Сладкопевца) в Свято-Успенском Псково-Печерском монастыре. С 1994 года проживает в скиту Ветрово Псковской области, где служит в местном храме.
Передо мной книга стихов иеромонаха Романа «Пою Богу моему. Избранное». Если кратко, то в неё вошли произведения из шести сборников, опубликованных издательством белорусского экзархата по благословению святейшего патриарха Алексия II. Составитель – А. Н. Каляева, сборник вышел в 2010 году в Санкт-Петербурге.Эту книгу мне подарили. И я был очень рад такому подарку. Особенно нравилось в этой книжке то, что здесь собраны самые разные стихотворения, в том числе написанные и до монашеского пострига. Если вы думаете, что в сборнике собрана только религиозная лирика, то ошибаетесь. Тут нашлось место и гражданской лирике, и пейзажной, и философской, и даже любовной. А теперь чуть подробнее.
Утонули по макушку ивы,
Словно не купались целый век.
Величавы веснами разливы,
В общем-то, не величавых рек.
Не могу никак налюбоваться
Голубой водою без оков.
. Помогайте людям разливаться,
Выходить из узких берегов.
Это стихотворение открывает поэтический сборник. Оно написано в далёком 1976 году, но при этом многое может рассказать о своём авторе. Например, в тексте вполне заметно продолжение традиций имажинизма, а ещё присутствует некая назидательность.
А вот начало одного из самых известных стихотворений иеромонаха Романа:
Исчезну я с лица земли,
Оставлю белый свет…
Это стихотворение даёт представление о гражданской лирике иеромонаха Романа. Процитирую отрывки из него.
Без отпевания зарыт,
Лежу не под крестом.
Но, слава Богу, вышел срок
Земного бытия.
– Спаситель мой, я был в аду,
Пошлешь ли в ад опять?
На свете том одну лишь боль
Носил я много лет.
Не помяни, не помяни ж
Грехов моих в сей час.
Избави от грядущих бед
Святую Русь мою.
Это стихотворение написано в 1988 году, уже после принятия монашества. И конкретно в этом случае дата написания важна. Как мы понимаем, лирический герой размышляет, что произойдёт после его смерти. Сначала на земле: «Без отпевания зарыт». И эта строчка на самом деле очень страшная. Ведь во время отпевания за душу человека молится вся церковь. Разумеется, иеромонах Роман об этом знает, поэтому в данном случае «без отпевания» усиливает эффект. Сочетание «слава Богу, вышел срок» показывает само отношение к земной жизни. Далее из текста мы понимаем, что это не просто так. По мнению лирического героя, ад здесь, на земле повсюду грех. Поэтому, кроме боли, этот мир не может ничего дать. И мы видим, что дальнейшее действие разворачивается уже не на земле: «Спаситель мой, я был в аду». Обращение к Богу – последняя надежда на Царство Небесное. Вот она, исповедь. Но концовка вдруг всё переворачивает. Герой стихотворения начинает просить не за себя, а за свою страну.
Иногда читаешь стихотворение иеромонаха Романа и на секунду задумываешься: точно ли это он? Не Рубцов? Проверяешь обложку. Точно, иеромонах Роман. Эта «похожесть» не делает стихи плохими или вторичными, скорее наоборот, говорит о широком кругозоре и начитанности автора, который заимствует приёмы и применяет их в своей лирике.
Он шёл против снега во мраке,
Бездомный, голодный, больной.
Он после стучался в бараки
В какой-то деревне лесной.
(Н. Рубцов)
Шёл по сёлам и весям бродяга,
Лет за сорок, болящий мужик.
Глянешь бегло — простой бедолага,
А присмотришься — светится лик.
(Иеромонах Роман)
А вот одно из моих любимых стихотворений. Оно написано автором в 2005 году. В нём воспоминания о юности, о любви…
Наломав черёмухи пахучей,
Я спешил к закату за село,
Чтоб глядеть на даль с любимой кручи
И хранить руки её тепло.
Первое свидание манило
В праздники сиреневых ночей.
О, душа, ты больше не любила,
Как когда-то в юности своей!
Соловьи глушили расставанье,
На пути не встретил никого.
Не сказал я маме о свиданье,
Потому что не было его.
Ожидание свидания волнует лирического героя («спешил», «манило»). Но третья строфа, разбитая на двустишия (подобно ожиданиям), говорит о том, что свиданию не суждено было состояться. И используются уже совсем иные слова («глушили», «никого»).
Стихотворения иеромонаха Романа зачастую звучат как откровения, зачастую в них заложены личные переживания автора. Стихотворения иеромонаха Романа – это дорога, которая непременно ведёт к храму. Во время пути обязательно задумываешься о себе, о своей жизни. Неслучайно люди приходили к вере после чтения его стихов и прослушивания песен.
Когда прозреешь и поймёшь,
Что го́ды про́житы впустую,
Что миром созданное – ложь,
Тогда возлюбишь жизнь простую.
Всё человеческое – тлен.
Забыв о том, что каждый болен,
Мы норовим в блестящий плен:
Чины, дары́ – печать неволи.
А истина – не в суете,
Не в многословьи-мельтешеньи –
В зверье́, растениях, воде –
В том, что не носит искаженья,
Что не испачкала рука,
Что указу́ет путь к иному…
Постой в тиши у родника –
И прикоснёшься к неземному.
Благословен полёт листа,
Свечение звезды́ дрожащей…
Вот жизнь, которая чиста,
Другой не знаю настоящей!
* Звездочку после двойной фамилии я поставил неспроста. Дело в том, что в 2015 году иеромонах Роман стал подписываться «иеромонах Роман (Матюшин-Правдин)», добавив к фамилии отца фамилию бабушки.
И самое главное: книги стихотворений иеромонаха Романа должны продаваться в церковных лавках. Это на тот случай, если захотите купить.
