Коль небом не дано чего
Меня, когда умру, вы соком роз омойте
И над могилою хвалу вину пропойте.
Где в судный день мой прах искать, я вам скажу:
Сады, вкруг кабаков цветущие, разройте.
Когда придет мой час подстреленною птицей
Пусть вылепят кувшин из праха моего:
От запаха вина он к жизни возвратится.
Когда я молод был, все тайны бытия,
Казалось, я раскрыл. Ах, ошибался я!
Мне разум говорит: «Ты ничего не понял,
Бесплодной и пустой прошла вся жизнь твоя».
Увял и пожелтел гранат моих ланит,
Развалиною став, о смерти говорит.
Капля стала плакать, что рассталась с морем,
Море засмеялось над наивным горем:
(перевод: С. Северцев) [sev-0001]
Царят в обители твоей лишь зло да произвол!
Кто ты: безумный ли старик или тупой осел?
Не думай более прожить, чем шесть десятков лет,
Беспечным пьяницей броди среди земных сует.
Пока из чаши-головы не сделали кувшина,
С кувшином, с чашею в руке всегда встречай рассвет.
Кто чар ее не избежал, отныне знает счастье,
Кто пылью лег у милых ног, душой впивает счастье.
Измучит, станет обижать, но ты не будь в обиде:
В любви на новый путь свернуть, увы, не в силах я,
Наполнить новой страстью грудь, увы, не в силах я.
Не будь беспечен: жизнь хитра, так старцы говорят,
У злого рока меч остер, будь осторожен, брат,
И если в рот тебе судьба кусок халвы положит,
(перевод: Дм. Седых) [sed-0001]
Жаль, постигаем только в смертный час,
Что истолкло без толку небо нас.
О, горе нам! Желаемых свершений
Не довершив, смежаем веки глаз.
Коль небом не дано, чего хочу,
Свершить не суждено, чего хочу.
Коль свято все, чего желает небо,
То, значит, все грешно, чего хочу.
Не хмурь бровей из-за ударов рока,
Упавший духом гибнет раньше срока.
Ни ты, ни я не властны над судьбой.
Мудрей смириться с нею. Больше проку!
Метнул рассвет на кровли сноп огня
И кинул в кубок шар владыки дня.
Пригубь вино! Звучит в лучах рассвета
Призыв любви, Вселенную пьяня.
В небесный свод проклятие швырни,
Луне подобным сердце распахни
И пей вино! К чему мольбы? Ни разу
Не воскресили мертвого они.
Не бойся, друг, сегодняшних невзгод!
Не сомневайся, время их сотрет.
Бросать не стоит в будущее взгляд,
Мгновенью счастья будь сегодня рад.
Ведь завтра, друг, и мы сочтемся смертью
С ушедшими семь тысяч лет назад.
В сей мир едва ли снова попадем,
Своих друзей вторично не найдем.
Лови же миг! Ведь он не повторится,
Как ты и сам не повторишься в нем.
Не трать себя, о друг, на огорченья,
На камни тягот, на долготерпенье.
Не зная завтра, каждое мгновенье
Отдай вину, любви и наслажденью!
Извергнут страстью, пламенем пылавшей,
Ты каплей влаги был, тебя зачавшей,
А завтра ветер прах развеет твой,
Так насладись мгновением за чашей!
Творец всего, Вселенной шахиншах, [Ш-004]
Кто шрамы горя выжег на сердцах,
О, сколько уст рубиновых упрятал
В ларцы из праха, где хранится прах!
Те гончары, что глину мнут ногами, «
Нельзя же так вести себя с отцами!
Пусть у меня в объятиях луна,
Пусть воду Хызра пью взамен вина, [Х-017]
Под тар Зухры беседую с Исою, [З-003],[И-007]
Веселья нет, когда душа грустна.
О кравчий, ты всех луноликих краше,
Твой лик сравню с Джамшидовой чашей. [Д-005]
Омар Хайям
Из всего, что Всевышний для выбора дал,
Я избрал черствый хлеб и убогий подвал,
Для спасенья души голодал и страдал,
Ставши нищим, богаче богатого стал.
Мой друг, о завтрашнем заботиться не след:
Будь рад, что ныне нам сияет солнца свет.
Ведь завтра мы навек уйдем и вмиг нагоним
Тех, что отсель ушли за восемь тысяч лет.
Как нужна для жемчужины полная тьма,
Так страданья нужны для души и ума.
Ты лишился всего, и душа опустела?
Эта чаша наполнится снова сама!
Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу,
Утешенья в надежде на рай не ищу.
Душу вечную, данную мне ненадолго,
Я без жалоб в положенный срок возвращу.
Напрасно ты винишь в непостоянстве рок;
Что не в накладе ты, тебе и невдомек.
Когда б он в милостях своих был постоянен,
Ты б очереди ждать своей до смерти мог.
Никто не лицезрел ни рая, ни геенны;
Вернулся ль кто оттуда в мир наш тленный?
Но эти призраки бесплодные для нас
И страхов и надежд источник неизменный.
Ты при всех на меня накликаешь позор;
Я безбожник, я пьяница, чуть ли не вор!
Я готов согласиться с твоими словами.
Но достоин ли ты выносить приговор?
Для достойного — нету достойных наград,
Я живот положить за достойного рад.
Хочешь знать, существуют ли адские муки?
Жить среди недостойных — вот истинный ад.
Не бойся, друг, сегодняшних невзгод!
Не сомневайся, время их сотрёт.
Минута есть, отдай её веселью,
А что потом придёт, пускай придёт!
До того, как замрешь на последней меже,
В этой жизни подумать успей о душе,
Ибо там оказавшись с пустыми руками,
Ничего наверстать не сумеешь уже.
Коль день прошел, о нем не вспоминай,
Пред днем грядущим в страхе не стенай,
О будущем и прошлом не печалься,
Сегодняшнему счастью цену знай!
Не хмурь бровей из-за ударов рока,
Упавший духом гибнет раньше срока.
Ни ты, ни я не властны над судьбой.
Мудрей смириться с нею. Больше проку!
В сей мир едва ли снова попадем,
Своих друзей вторично не найдем.
Лови же миг! Ведь он не повторится,
Как ты и сам не повторишься в нем.
Вы, злодейству, которых не видно конца,
В Судный день не надейтесь на милость Творца!
Бог, простивший не сделавших доброго дела,
Не простит сотворившего зло подлеца.
Тот, кто с юности верует в собственный ум,
Стал в погоне за истиной сух и угрюм.
Притязающий с детства на знание жизни,
Виноградом не став, превратился в изюм.
Бушуют в келиях, мечетях и церквах
Надежда в рай войти и перед адом страх.
Лишь у того в душе, кто понял тайну мира,
Сок этих сорных трав весь высох и зачах.
Мгновеньями Он виден, чаще скрыт.
За нашей жизнью пристально следит.
Бог нашей драмой коротает вечность!
Сам сочиняет, ставит и глядит.
Вращаясь, свод небесный нас давит и гнетет,
Пустеет мир, и многих друзей недостает.
Чтоб вырвать хоть мгновенье у рока для себя,
Забудь о том, что было, и не гляди вперед.
В свой час горит на небе лучистых звезд венец,
Восходит и заходит и меркнет наконец.
За пазухой у неба, в карманах у земли
Запас рождений новых… Ведь вечно жив Творец.
Вино запрещено, но есть четыре «но»:
Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино.
При соблюдении сих четырех условий
Все здравомыслящим вино разрешено.
То, что бог нам однажды отмерил, друзья,
Увеличить нельзя и уменьшить нельзя.
Постараемся с толком истратить наличность;
На чужое не зарясь, взаймы не прося.
Не завидуй тому, кто силен и богат.
За рассветом всегда наступает закат.
С этой жизнью короткою, равною вздоху,
Обращайся как с данной тебе напрокат.
Все, что видим мы, видимость только одна.
Далеко от поверхности моря до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей не видна.
Ни к другу не взывай, ни к небесам
О помощи. В себе ищи бальзам.
Крепись в беде. Желая кликнуть друга,
Перестрадай свое несчастье сам.
Каждый молиться богу на собственный лад.
Всем нам хочется в рай, и не хочется в ад.
Лишь мудрец, постигающий замысел божий,
Адских мук не страшиться и раю не рад.
Люди веры проникли в высокую суть,
Недалеким туда не дано заглянуть.
И забавно ведь, что в постижении Правды
Часто видит народ еретический путь!
Не преследуй людей по наветам чужим,
Меж людей будь разумен, и добр, и терпим.
Скажешь: «Зло я творил не по собственной воле».
Не поверит никто оправданьям твоим!
Мы не знаем, протянется ль жизнь до утра.
Так спешите же сеять вы зерна добра!
И любовь в тленном мире к друзьям берегите
Каждый миг пуще золота и серебра.
Одни о ереси и вере спор ведут,
Других сомнения ученые гнетут.
Но вот приходит страж и громко возглашает:
«Путь истинный, глупцы, лежит ни там, ни тут».
В день завтрашний нельзя сегодня заглянуть,
Одна лишь мысль о нем стесняет мукой грудь.
Кто знает, много ль дней тебе прожить осталось?
Не трать их попусту, благоразумен будь.
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот,
Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот,
Пытался я лукавить и хитрить,
Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.
Не ставь ты дураку хмельного угощенья,
Чтоб оградить себя от чувства отвращенья:
Напившись, криками он спать тебе не даст,
А утром надоест, прося за то прощенья.
Ты к людям милосерд? Да нет же, непохоже!
Изгнал ты грешника из рая отчего же?
Заслуга велика ль безгрешного простить?
Прости ослушника, о, милосердный боже!
То, что судьба тебе решила дать,
Нельзя не увеличить, ни отнять.
Заботься не о том, чем не владеешь,
А от того, что есть, свободным стать.
Коль можешь, не тужи о времени бегущем,
Не отягчай души ни прошлым, ни грядущим.
Сокровища свои потрать, пока ты жив:
Ведь все равно в тот мир предстанешь неимущим.
Где мудрец, мирозданья постигший секрет?
Смысла в жизни ищи до конца своих лет:
Все равно ничего достоверного нет —
Только саван, в который ты будешь одет.
© Copyright: Александр Петербургский, 2018.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Коль небом не дано чего
Как часто я в жизни чего-то боялась…
Боялась — какою окажется старость?
Боялась жары и боялась простуды,
боялась разбить дорогую посуду,
боялась, что дело не сделаю к сроку,
по-женски боялась судьбы одинокой,
боялась насмешек и грубого слова,
надежды напрасной и умысла злого,
боялась, что люди за что-то осудят,
боялась — будильник меня не разбудит.
Тревожила душу мне всякая малость —
я даже бояться порою боялась.
… показать весь текст …
…И лишь пройдя сквозь все печали… в конце пути, а не в начале… пройдя сквозь годы и преграды… понять мне было суждено:… Как мало, в сущности, нам надо… Как много, Господи, дано…
Бывают дни, что круги ада, —
в них дух разлада и распада,
и очевидно лишь одно:
как много, Господи, нам надо,
как мало, в сущности, дано.
Тогда, отчаяньем ведома,
бегу из сутолоки дней,
и лес, что в двух шагах от дома,
дает приют душе моей.
Всё — суета, так возвещал мудрец…
А этот мир, исполненный надежды?
А руки мастера, творящие одежду
невесте, коей завтра под венец?
Всё — суета? И этот гордый знак,
в глазах поэта трепетно горящий,
и дар его — живой, животворящий —
всё суетно? Напрасно? Просто так?
А странники, которых не вернут
под тёплый кров истлевшие одежды?
Мужи учёные, все те, кого невежды
камнями забросать не преминут?
… показать весь текст …
От привычного круга забот вдалеке
я стояла тогда на горячем песке…
И пригрезились мне
в раскалённой тиши
та скрипачка
тринадцати лет с небольшим
да старик
в заскорузлой одежде своей, —
как два полюса жизни,
две крайности в ней.
Лёгкий мостик дощатый
на жёлтом песке,
звуки скрипки,
прижавшейся к детской щеке,
… показать весь текст …
Как много в жизни нам отведено! Увидеть свет. Босым земли коснуться.
Познать любовь. И пригубить вино.
Испить тоски и к радости вернуться.
Зерно судьбы очистить от плевел.
Дитя дать миру. Ощутить предел.
И на пороге жадно оглянуться.
Ах, сколько же еще я не успел…
Все эти ссоры, споры, свары,
раздоров дымные пожары —
вражды бессмысленный поток…
Как защититься от удара,
тебя сбивающего с ног?
Держусь надеждой: «Дай нам Бог,
дай Бог — и мне, и всем живущим —
не погубить живую душу,
чтоб нас, усталых и недужных,
хватало на добро и дружбу…»
Из пены житейской — иль пены морской? —
вставала, рождалась… Вступала
в тот храм, в тот костёр, в тот земной непокой,
который Тобой называла.
Дорогами ада, дорогами рая
брела я, дороги не разбирая.
Ах, сказка, твои б сапоги-скороходы, —
я шла босиком через долгие годы.
Дорогами ада? Дорогами рая?
Как долго брела я по самому краю —
по краю обрывов и пропастей
я шла, о себе не давая вестей.
… показать весь текст …
ЗВАЛА Я СЧАСТЬЕ ИМЕНЕМ ТВОИМ
Звала я счастье именем твоим…
Но нет тебя. Ушёл ты вместе с ним.
И сердце так молчанием сжимало,
что имени в нём места не хватало.
Но имя прорывалось из молчания
и становилось именем отчаянья,
и утверждала вечная разлука,
что это имя — имя вечной муки.
Когда ж звала тебя, с разлукой споря,
на это имя отзывалось горе.
Со временем и горе замолчало,
и стало имя — именем печали.
…Теперь всё это в памяти моей,
и память эта с каждым днём светлей.
Зла не копи,
мстить не давай обета,
и ты поймёшь,
доверившись судьбе,
что высшее достоинство
на свете —
прощать другому больше,
чем себе.
Мы ходим по жизни порой, как по лезвию,
То никнем, то вызов бросаем судьбе…
Но есть в этой жизни Добро и Поэзия,
Что в трудный момент да помогут тебе…
Неужто в нас — ни веры, ни любви
не отыскать — зови иль не зови?
Неужто — ни Аллаха, ни Христа,
ни храма, ни молитвы, ни креста,
ни истины, ни крестного пути?
Неужто — и трава хоть не расти?
Ни прошлого, которое в чести,
ни берега, к которому грести?
Ни совести, дабы произнести
в последний миг последнее «прости»?
… показать весь текст …
НА БЕЛОМ РОЯЛЕ.
На белом рояле,
на белой рояли
забытые ноты
печально молчали,
и руки в морщинах
бессильно лежали
на белом рояле,
на белой рояли…
На белом рояле,
на белой рояли
две тёмные розы
покорно увяли,
и струны, что жили
под крышкой рояля
… показать весь текст …
Коль небом не дано чего
Как полон я любви, как чуден милой лик,
Как много я б сказал и как мой нем язык!
Не странно ль, господи? От жажды изнываю,
А тут же предо мной течет живой родник.
Тревога вечная мне не дает вздохнуть,
От стонов горестных моя устала грудь.
Зачем пришел я в мир, раз — без меня ль, со мной ли —
Всё так же он вершит свой непонятный путь?
Коль небом не дано, чего хочу,
Свершить не суждено, чего хочу.
Коль свято всё, чего желает небо,
То, значит, всё грешно, чего хочу.
С той, чей стан — кипарис, а уста — словно лал,
В сад любви удались и наполни бокал,
Пока рок неминуемый, волк ненасытный,
Эту плоть, как рубашку, с тебя не сорвал!
В бокалы влей вина и песню затяни нам,
Свой голос примешав к стенаньям соловьиным!
Без песни пить не след — ведь иначе вино
Нам разливалось бы без бульканья кувшином.
Я утро каждое спешу скорей в кабак
В сопровождении товарищей-гуляк.
Коль хочешь, господи, сдружить меня с молитвой,
Мне веру подари, святой податель благ!
Вхожу в мечеть смиренно, с поникшей головой,
Как будто для молитвы… но замысел иной:
Здесь коврик незаметно стащил я в прошлый раз;
А он уж поистерся, хочу стянуть другой.
Из веселого места иду я вчера.
Вижу, роза охвачена жаром костра.
«О, — вскричал я, — за что же казнят тебя, роза?»
— «Как за что? Наслаждалась я жизнью с утра».
О, не сам по себе я прошел этот путь,
И не сам по себе я нашел свою суть,
Если ж самая суть в меня вложена свыше —
Был когда-нибудь где-нибудь сам кто-нибудь?
Ах, где надежный друг? Ему я расскажу
О человеке то, что про себя твержу:
Из праха мук рожден, на глине бед замешан,
Придя на свет, спешит к другому рубежу.
Убывает гордыня в сердцах от вина,
Сущность мира становится ясно видна.
Выпив чарку, смирился бы сам сатана,
До земли поклонился б Адаму спьяна!
Неправда, будто пост нарушил я затем,
Что рамазан презрел, забыл о нем совсем;
О нет, от мук поста я света дня не взвидел,
Подумал: ночь еще, я ранний завтрак ем.
Джамшида чашу я искал, не зная сна,
Когда же мной земля была обойдена,
От мужа мудрого узнал я, что напрасно
Так далеко ходил — в моей душе она.
Гляжу на землю я и сном объятых вижу;
Взираю в глубь земли — землею взятых вижу;
В твою, небытие, пустыню взор вперив —
Тех, кто ушли уже, и не зачатых вижу.
Без вина я по жизни брести не могу,
Тяжесть трезвого тела нести не могу,
Жду, когда виночерпий напьется и скажет:
«Наливай себе сам — я, прости, не могу. »
Тайны мира постиг проницательный взор:
Всё на свете поистине глупость и вздор.
И куда ни взгляну я — О, слава аллаху! —
Угрожают мне беды, несчастья, позор.
Смерть я видел, и жизнь для меня — не секрет,
Снизу доверху я изучил этот свет.
Вот вершина моих наблюдений: на свете
Ничего, опьянению равного, нет!
Лишь твоему лицу печальное сердце радо,
Кроме лица Твоего — мне ничего не надо.
Образ свой вижу в тебе я, глядя в твои глаза,
Вижу в самом себе тебя я, моя отрада.
Смертный, думать не надо о завтрашнем дне,
Станем думать о счастье, о светлом вине,
Мне раскаянье бог никогда не дарует,
Ну а если дарует — зачем оно мне?
В сферах небесных — неизбежная беда,
С телом презренным — вековая вражда.
Нет той науки, чтоб из мира увела,
Разума нет, чтоб мир покинуть навсегда.
Я пью, — что говорить, но не буяню спьяну;
Я жаден, но к чему? Лишь к полному стакану.
Да, свято чтить вино до смерти буду я,
Себя же самого, как ты, я чтить не стану.
Цветком я не закрою солнца свет,
Сказать о тайнах жизни — силы нет;
Из моря мысли жемчуг я извлек,
Но не сверлю его — страшусь я бед.
Как проснусь — так устами к кувшину прильну.
Пусть лицо мое цветом подобно вину.
Буду пить, а назойливому рассудку,
Если что-то останется — в морду плесну!
В любви на новый путь свернуть, увы, не в силах я,
Наполнить новой страстью грудь, увы, не в силах я.
И день и ночь скорбящий взор мне застилают слезы –
На пери новую взглянуть, увы, не в силах я.
В дни цветения роз свою волю с цепей я спущу
И нарушу святой шариат и святош возмущу.
В сонме юных красавиц весны зеленеющий луг
Я в тюльпановый ярко-багряный цветник превращу.
Раб страстей, я в унынье глубоком — увы!
Жизнь прожив, сожалею о многом — увы!
Даже если простит меня бог милосердный,
Стыдно будет стоять перед богом — увы!
Не буду часа ждать, когда умру,
Когда пойду на глину гончару,
Пока еще не стал я сам кувшином,
Кувшин вина я выпью поутру.
Увы, глоток воды хлебнуть не можешь ты,
Чтоб не прибавил рок и хмеля маеты;
Не можешь посолить ломоть ржаного хлеба,
Чтоб не задели ран соленые персты.
«Вино — кровь лоз, — изрек я, хмуря брови, —
Бросаю пить! Я не приемлю крови».
Мудрец спросил с усмешкой: «Ты всерьез?»
И я вскричал: «О, не лови на слове!»
Не по бедности я позабыл про вино,
Не из страха совсем опуститься на дно.
Пил вино я, чтоб сердце весельем наполнить,
А теперь мое сердце тобою полно.
Слишком уж поздно в круг бытия вошли мы —
И со ступени людей ниже сошли мы,
Раз, вопреки нашей воле, жизнь проходит, —
Сыты ею, пусть кончится, чтоб ушли мы.
В жизни трезвым я не был, и к богу на суд
В судный день меня пьяного принесут!
До зари я лобзаю заздравную чашу,
Обнимаю за шею любезный сосуд.
Как долго пленными нам быть в тюрьме мирской?
Кто сотни лет иль день велит нам жить — с тоской?
Так лей вино в бокал, покуда сам не стал ты
Посудой глиняной в гончарной мастерской.
Любят тебя, сношу я все упреки
И вечной верности не зря даю зароки.
Коль вечно буду жить, готов до дня Суда
Покорно выносить гнет тяжкий и жестокий.
Над краем чаши мы намазы совершаем;
Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем;
Часы, что без толку в мечетях провели,
Отныне в кабаке наверстывать решаем.
Мы дервишеским рубищем жбан затыкали,
Омовенье землею трущоб совершали.
Может быть, и отыщем в пыли погребка
Жизнь, которую мы в погребках потеряли?!
Жаль, постигаем только в смертный час,
Что истолкло без толку небо нас.
О, горе нам! Желаемых свершений
Не довершив, смежаем веки глаз.
Когда-то просвещал нас синклит седых бород,
Когда-то восхищал нас и нашей мысли плод.
А что в конце осталось? Последний вывод вот:
Сюда прилив примчал нас, отсюда вихрь несет.
Сердце, воспрянь! Мы по струнам рукой проведем,
Доброе имя уроним с утра за вином.
Коврик молитвенный в доме питейном заложим,
Склянку позора и чести, смеясь, разобьем.
Пред взором милых глаз, огнем вина объятый,
Под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой!
В десятом кубке прок, ей-ей же, невелик:
Чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый.
Друзья, дадим обет быть вместе в этот час,
В веселье на печаль совместно ополчась,
И сядем пить вино сегодня до рассвета!
Придет иной рассвет, когда не будет нас.
Брось молиться, неси нам вина, богомол,
Разобьем свою добрую славу об пол.
Всё равно ты судьбу за подол не ухватишь –
Ухвати хоть красавицу за подол!
Чтоб счастье испытать, вина себе налей,
День нынешний презри, о прошлых не жалей,
И цепи разума хотя б на миг единый,
Тюремщик временный, сними с души своей.
Покуда рок не принялся за нас,
Нальем вина и выпьем в добрый час!
Неумолимо кружит звездный купол,
Глядишь, воды — и той глотнуть не даст.
Ты, муфтий, нас беспутнее подчас,
Мы во хмелю тебя трезвей в сто раз.
Пьешь кровь людскую, кровь лозы мы тянем, —
По чести: кровожадней кто из нас?
Всей мир едва ли снова попадем,
Своих друзей вторично не найдем.
Лови же миг! Ведь он не повторится,
Как ты и сам не повторишься в нем.
Мы похожи на циркуль, вдвоем, на траве:
Головы у единого тулова две,
Полный круг совершаем, на стержне вращаясь,
Чтобы снова совпасть головой к голове.
До коих пор унижений позор терпеть от низких людей?
Доколе гнет столетья сносить, что прежних столетий подлей?
Будь радостным, друг, ведь пост миновал и снова праздник настал,
Давай же рубиновое вино и чаши скорей налей!
Мы розы превратим в вино, дадим живой хмельной огонь им.
Под стоны чанга, пенье флейт печаль сердечную прогоним.
С возлюбленной, чей легок дух, в веселье сердца посидим.
Кувшина два иль три вина сквозь тяжкий камень перегоним.
Бросать не стоит в будущее взгляд,
Мгновенью счастья будь сегодня рад.
Ведь завтра, друг, и мы сочтемся смертью
С ушедшими семь тысяч лет назад.
Мы чалму из тончайшего льна продадим
И корону султана спьяна продадим.
Принадлежность святош, драгоценные четки,
Не торгуясь, за чашу вина продадим.
Где корм, а где ловушка, не мог я рассмотреть;
Влечет хмельная чаша, влечет к себе мечеть.
А всё ж с такой подругой и с кубком огневым
Уместней мне не в келье, a в кaбaке сидеть.
Мне чаша чистого вина всегда желанна,
И стоны нежных флейт я б слушал неустанно.
Когда гончар мой прах преобразит в кувшин,
Пускай наполненным он будет постоянно.
За то, что вечно пьем и в опьяненье пляшем,
За то, что почести оказываем чашам,
Нас не кори, ханжа! Мы влюблены в вино,
И милые уста всегда к услугам нашим.
Прошу вас Мустафе мой передать привет
И так его спросить: «Зачем лежит запрет,
О мудрый хашимит, на чистом соке гроздий,
Тогда как кислый дуг нам пить запрета нет?»
Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный,
За то, что к кабаку горим любовью верной?
Нас радует вино и милая, а ты
Опутан четками и ложью лицемерной.
Держит чашу рука, а другая — Қоран:
То молюсь до упаду, то до смерти пьян.
Как лишь терпит нас мраморный свод бирюзовый —
Не кафиров совсем, не совсем мусульман.
Если хочешь покоиться в неге блаженной
И у ног своих мир этот видеть надменный
Перейди в мою веру, учись у меня, —
Пей вино, но не пей эту горечь вселенной!
О вращенье небес! О превратность времен!
За какие грехи я, как раб, заклеймен?
Если ты к подлецам и глупцам благосклонно,
То и я не настолько уж свят и умен!
Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет.
Пусть смеется лишь тот уходящему вслед,
Кто прожить собирается тысячу лет.
Не избавиться мне от житейских оков,
Я не рад, что несчастный мой жребий таков.
У судьбы я учился прилежно и долго,
Но всегда оставался в числе дураков.
Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.
Дураки мудрецом почитают меня.
Видит бог: я не тот, кем считают меня.
О себе и о мире я знаю не больше
Тех глупцов, что усердно читают меня.
Не трать себя, о друг, на огорченья,
На камни тягот, на долготерпенье.
Не зная завтра, каждое мгновенье
Отдай вину, любви и наслажденью!
Лучше пить и веселых красавиц ласкать,
Чем в постах и молитвах спасенья искать.
Если место в аду для влюбленных и пьяниц,
То кого же прикажете в рай допускать?
Лучше скромная доля, чем славы позор,
А пенять на судьбу — это глупость и вздор.
Лучше пьяницей я прослыву в этом мире,
Чем ханжою меня назовет разговор.
Скинь ризы показные! Не поступай, как тот,
Кто платье покупает, а тело продает.
Рогожею прикройся — и вот под ней тебя.
Неведомая миру порфира облечет.
Смотри: беременна душою плоть бокала,
Как если б лилия чревата розой стала.
Нет, это пригоршня текучего огня
В утробе ясного, как горный ключ, кристалла.
Ни ты, ни я не знаем загадки бытия.
Не сможем тайных знаков прочесть ни ты, ни я.
Закрыл их черный занавес — напрасны здесь слова:
Он рухнет — не останемся уже ни ты, ни я.
Наш мир — творца ошибку, плохой приют на час –
Ты скрась вином, улыбкой и блеском милых глаз.
Что спорить: мир предвечен иль создан был для нас?
Пусть он и бесконечен, да нам конец сейчас.
Страстью раненный, слезы без устали лью,
Исцелить мое бедное сердце молю,
Ибо вместо напитка любовного небо
Кровью сердца наполнило чашу мою.
О мой избранник, о старинный друг!
Из-за коварства неба столько мук!
Сиди в углу ристалища спокойно,
Смотри, как веселится неба круг!
О, доколе сокрушаться, что из этой майхоны
Ни конец мой, ни начало мне в тумане не видны.
Прежде чем в путь бесконечный соберу свои пожитки,
Дай вина мне, милый кравчий! Поясненья не нужны.
Небо! Вечно в сражении ты и в борьбе со мной,
Для других ты бальзам, для меня же недуг ты злой.
Долгий прожил я век, примириться хотел с тобою,
Всё напрасно! — Опять на меня ты идешь войной!
Из верченья гончарного круга времен
Смысл извлек только тот, кто учен и умен,
Или пьяный, привычный к вращению мира,
Ничего ровным счетом не мыслящий в нем!
Вращаясь, свод небесный нас давит и гнетет,
Пустеет мир, и многих друзей недостает.
Чтоб вырвать хоть мгновенье урока для себя,
Забудь о том, что было, и не гляди вперед.
Ты не слушай глупцов, умудренных житьем.
С молодой уроженкой Тараза вдвоем
Утешайся любовью, Хайям, и питьем,
Ибо все мы бесследно отсюда уйдем.
Если б мне всемогущество было дано –
Я бы небо такое низвергнул давно
И воздвиг бы другое, разумное небо,
Чтобы только достойных любило оно!
Вы мне говорите: «Ты хоть меньше пей!
В чем причина страсти пагубной твоей?»
Лик подруги милой, утренняя чаша —
Вот в чем вся причина, нет причин важней.
На миг один избавься от забот,
Вздохни свободно, сбрось обиды гнет!
Будь свойством мира постоянство, разве
Родиться наступил бы твой черед?
Долго ль будешь ты всяким скотам угождать?
Только муха за харч может душу отдать!
Кровью сердца питайся, но будь независим.
Лучше слезы глотать, чем объедки глодать.
Будь, как ринд, завсегдатаем всех кабаков,
Вечно пьяным, свободным от всяких оков.
Хоть разбойником будь на проезжей дороге:
Грабь богатых, добром одаряй бедняков!
От жизненных тревог мне сердце успокой
И прегрешения мои от мира скрой.
Сегодня дай вкусить мне радость жизни,
А завтра поступай как ты решишь со мной.
Боже, скуку смертельную нашу прости,
Эту муку похмельную нашу прости,
Эти ноги, бредущие к ҳарабату,
Эту руку, обнявшую чашу, прости!
Влюбленный на ногах пусть держится едва,
Пусть у него гудит от хмеля голова.
Лишь трезвый человек заботами снедаем,
А пьяному ведь всё на свете трын-трава.
Коль день прошел, о нем не вспомяни,
Пред днем грядущим в страхе не стони.
О прошлом и грядущем не печалься,
На миг один в блаженстве утони!
О творенье божье! Благосклонно и любя,
Изначально рай и ад бог создал для тебя.
Жизнь — как рай: я ни глотка не пью, кроме вина,
Ничего что в рай пути не вижу для себя!
Рано утром я слышу призыв кабака:
«О безумец, проснись, ибо жизнь коротка!
Чашу черепа скоро наполнят землею.
Пьяной влагою чашу наполним пока!»
Вино питает мощь равно души и плоти,
К сокрытым тайнам ключ вы только в нем найдете,
Земной и горний мир, до вас мне дела нет!
Вы оба пред вином ничто в конечном счете.
Скорей приди, исполненная чар,
Развей печаль, вдохни сердечный жар!
Налей кувшин Вина, пока в кувшины
Наш прах еще не превратил гончар.
Друг, твое вино питает существо мое живое,
Лик твой нежный мне сияет, словно солнце заревое.
Встань и дай мне на мгновенье замереть у ног твоих,
Смерть у ног твоих мне лучше сотни жизней старца Ноя.
Меня, когда умру, вы соком лоз омойте
И над могилою хвалу вину пропойте.
Где в Судный день мой прах искать, я вам скажу:
Сады, вкруг кабаков цветущие, разройте.
Благоговейно чтят везде стихи Корана,
Но как читают их? Не часто и не рьяно.
Тебя ж, сверкающий вдоль края кубка стих,
Читают вечером, и днем, и утром рано.
Я небосводом брошен на чужбину;
Что дал сперва, он отнял половину.
И я из края в край на склоне лет
Влачу, как цепи, горькую судьбину.
Не кори тех, кто пьян, уходя с кутежа,
Не живи лицемерьем, неправде служа.
Ты не пьешь, но гордиться тебе не пристало:
Твой Порок хуже пьянства, презренный ханжа.
Как знать, подруга, что нас завтра ждет.
В ночь лунную забудем день забот,
Испей вина, — еще ведь не однажды
Луна взойдет, а нас уж не найдет.
Поток времен свиреп, везде угроза,
Я уязвлен и жду всё новых ран.
В саду существ я сжавшаяся роза,
Облито сердце кровью, как тюльпан.
Увы, неблагосклонен небосвод!
Что ни захочешь — всё наоборот.
Дозволенным господь не одаряет,
Запретного – и дьявол не дает.
Сделай мне хоть что-нибудь в угоду, ходжа.
В речи своей не лей ты воду, ходжа.
Прав я — и даже ты, всё видящий вкривь,
Вылечив свой взор, мне дашь свободу, ходжа.
Эй, небосвод неразумный! Хоть властен ты в каждой судьбе –
Ты благородным сердцам не помощник в суровой борьбе.
Ты не мужам посылаешь сокровища и жемчуга,
А мужеложцам презренным. Честь же и слава тебе!
