История российских «Колумбайнов»
«масло в огонь» подлил и великий и ужасный Стивен Кинг, опубликовавший в 1977 году свой роман «Ярость» под тогдашним псевдонимом Ричард Бахман. Раньше произведение называлось «За дело!», и писатель трижды (!) безуспешно пытался издать его, но получал отказ:
По сюжету романа некрасивый, глубоко несчастный мальчик по имени Чарльз Деккер страдает не то от собственной ничтожности, не то от серости и скукоты окружающего мира, и чтобы как-то «разнообразить будни», берёт в школу заряженный револьвер. А дальше — в духе жанра.
Он захватывает школу, подобно террористам в Беслане, убивает двух учителей, берет свой класс в заложники и долго читает лекции на тему секса и морали; в классе находится тот, кто перечит, большая часть начинает симпатизировать преступнику — то ли поняв его внутренний конфликт, то ли, просто став жертвами «Стокгольмского синдрома». Итог — кровь, шок для общества и сломанные судьбы персонажей.
Подобно Фёдору Достоевскому, Кинг описал своего Стрелка скорее в психологическом, а не в мистическом ключе. И это было первое его произведение, написанное именно в таком жанре. Но лучше бы оно прозябало в забвении.
Когда тайна Стивена Кинга была раскрыта, то Америку в начале 1980-х годов захлестнула нездоровая волна подражания выдуманному персонажу среди неуравновешенных подростков. Так, в 1988 году фанат книги «Ярость», некий Джеффри пришел в школу с винтовкой и захватил заложников, однако, его скрутили и посадили на 5 лет.
Позже Стивен Кинг признался, что сам дал указания издательствам изъять произведение со всех библиотек и прилавков магазинов, однако остановить цепочку реальных трагедий писатель оказался не в силах:
Но именно Колумбайн стал самой знаменитой трагедией в массовой культуре. По нему снимали фильмы («Слон», «Нулевой день», «Класс») и даже была одноимённая компьютерная игра, создавать которую, по идее, было весьма неэтично.
К счастью, большего количества жертв удалось избежать, а виновного в случившемся поместили в клинику для душевнобольных. Сам преступник признался, что не хотел никого убивать, а лишь решил узнать «что там — после смерти?».
Вахтёрша успела спрятаться под стол, нажав тревожную кнопку. Благодаря оперативным действиям учителей большего количества жертв удалось избежать. Ильназ планировал покончить с собой, но вместо этого его скрутили вовремя прибывшие сотрудники правоохранительных органов, которые не дали 19-летнему молодому человеку перегрызть вены на руках.
Тем временем в соцсетях кипят нешуточные страсти. Люди уже успели сравнить эту трагедию с керченской. Помнится, Владислав Росляков как-то сказал: «Ненавижу всех этих тупых людей! Было бы неплохо всех перестрелять и самому «выпилиться»».
В течение часа после случившейся трагедии и первых жалоб модераторы Телеграмма навсегда заблокировали канал из-за контента, призывающего к насилию. Тоже самое произошло и с другими соцсетями, однако некоторые ребята, которые повелись на симпатичную внешность парня, то и дело создают ложные страницы от его имени в «Одноклассниках» и «Инстаграмме». В соцсети «Вконтакте» даже появилось сообщество в поддержку Галявиева, но оперативники вскоре заблокировали его.
Самое печальное во всей этой истории то, что керченская бойня нас так ничему не научила, и мы продолжаем надеяться на вечный авось. Только и умеем, что пафосно скорбеть по случаю каждой годовщины жуткого события и возлагать цветы.
А общество стало винить всё подряд: систему образования, некомпетентность охраны, обилие насилия в телепередачах и кино, компьютерные игры (стрелялки), провоцирующие агрессию. Как однажды после Колумбайна критика обрушилась на индастриал-метал группу Rammstein, когда выяснилось, что парни были её фанатами.
Вот, что по этому поводу говорил Кристоф Шнайдер: «Музыка — всего лишь часть общества. На неё не распространяется зависимость „причина-следствие“. Человек, изобретший автомат, не в ответе за все войны в мире. Все эти тёмные стороны жизни являются частью нас от природы. Людям надо научиться жить с этим».
— Тенденция к росту [агрессии] есть, без сомнения. Причин множество, они комплексные: нельзя сказать, что это только Интернет, только семья или только окружение. У детей копятся неудовлетворённость, отчаяние, неспособность справляться с собственными проблемами. Отсутствие понимания, поддержки внутри семьи, в классе. Подростки — самая уязвимая категория. И если на это не обращать внимания вовремя, не помогать им, то, к сожалению, количество таких случаев будет расти, — сообщила психолог и старший преподаватель на кафедре детской психиатрии и психотерапии Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования (РМАПО) Елена Морозова после трагедии в Новосибирске. — Все душевные силы и модели поведения мы черпаем в семье. Поэтому прежде всего мы должны научить своих детей преодолевать проблемы, научить распознавать свои эмоции и правильно на них реагировать.
Также специалисты пришли к выводу, что люди с психическими заболеваниями чаще становятся жертвами агрессии, а не выступают агрессорами.
— «Обществу проще списать случившееся на ментальные расстройства — так легче живется. Это стигматизирует людей с психическими заболеваниями и отвлекает внимание от действительно важных проблем», — комментирует психолог Денис Давыдов. — Все, что происходит с шутером, с точки зрения психиатра не представляет особых диагностических признаков».
Психотерапевт Владимир Брылев добавляет, что стрелки — вменяемые люди с юридической точки зрения. Они отдают себе отчет в том, что делают и какие последствия это несет:
«Ни у одного из массшутеров (тех, кто совершает вооруженное нападение на учебное заведение, прим.ред.) поведение не укладывается в состояние аффекта: они планируют преступления, чего не сделает человек в аффекте, они последовательны — подготовка занимает много времени и требует средств».
У клинического психолога и психиатра Владимира Менделевича такое мнение по поводу данной сложившейся ситуации:
По данным агентства ТАСС за 2020 год было зафиксировано восемь случаев о предотвращении массовых убийств в школах. Руководство российских государственных СМИ после трагедии в Керчи просило своих сотрудников ни в коем случае не сравнивать стрельбу с «Колумбайн», чтобы избежать роста интереса к сообществам колумбайнеров и риска подражания.
А каковы Ваши мнения, дорогие читатели, как мы сможем в будущем предотвратить трагедию и поможет ли нам превращение школ в подобие лагеря для заключенных?
Кто такие «колумбайнеры», и как школе с ними бороться?
История проблемы
Даниилу удалось выйти из школы и дойти до дома, по дороге он записал видео, где признался, что ему «очень страшно» и «на него что-то нашло». Дома он смотрел за реакцией на нападение в интернете, там его и обнаружили сотрудники полиции примерно через час.
В школе Пулькина считали странным: «Неадекватным был», – говорят про него ученики школы. Но никто – ни педагоги, ни психологи – не обратил внимания на странного подростка, и вот результат: 12-летняя девочка в больнице.
Своим поступком они создали новый сценарий, который за ними переняли множество подростков по всему миру, а с 2014 года – и в России.
5 сентября 2017 года 15-летний ученик ивантеевской школы Михаил Пивнев ворвался в класс с тесаком и попытался зарубить учительницу. После этого он хотел покончить с собой, но не смог – задержали полицейские. О своих намерениях он предупреждал в соцсетях, был поклонником «колумбайнеров», но никто не принимал его всерьез. Учительница выжила. Кроме нее пострадали трое учеников, которые выпрыгивали из окон.
После этого в конце 2017 и в 2018 годах случаи скулшутинга пошли один за другим.
Причины проблемы
Во всех приведенных выше случаях скулшутинга есть определенные общие черты: во всех них участвуют подростки возрастом от 14 до 20 лет, практически все они подвергались постоянному или эпизодическому буллингу, то есть травле со стороны сверстников. Практически все из них являются аутсайдерами, «инаковыми» для остальных, что и становилось причиной травли. Для всех них скулшутинг был не спонтанным, а тщательно подготовленным и спланированным мероприятием.
Это новый способ подросткового суицида, в котором подросток пытается покончить с собой, отомстив своим обидчикам
«Агрессивное поведение, правонарушения, скулшутинг – это сложные проблемы, решением которых и поиском ответов на причины возникновения занимаются как в России, так и в других странах. Можно говорить, что это общая международная проблема, которая имеет свою региональную специфику, – говорит клинический психолог, доцент кафедры юридической психологии и права факультета юридической психологии МГППУ Варвара Делибалт. – Если проанализировать те случаи, которые произошли в нашей стране, то такие явления складываются при стечении разных обстоятельств на фоне индивидуальной уязвимости конкретного ребенка в том или ином случае, например хронически напряженных отношений в классе, пренебрежения в семейном контексте, нераспознанном длительном депрессивном состоянии и т.д.».
Клинический психолог выделила ряд факторов, которые в своем взаимодействии могут стать причиной скулшутинга:
Также, по словам психолога, причиной могут стать и психологические травмы.
Здесь хотелось бы отметить и ряд других факторов макросоциального характера. В России фактически отсутствует индустрия качественного подросткового контента.
Сегодня в России нет качественного подросткового контента: подростки не видят примеров достойного поведения
В советское время было множество книг и фильмов, ориентированных на подростков, в которых закладывались морально-нравственные, поведенческие нормы. Яркий пример – книги писателя Владислава Крапивина, героями которых были именно подростки – с них читатели и брали пример. Из современных же популярных произведений для подростков можно назвать только цикл про Гарри Поттера, но и тот написан в стиле фэнтези, а значит, оторван от реальной жизни и реальных проблем.
В подтверждение можно привести слова Владимира Путина, сказанные им после трагедии в Керчи:
«Молодые люди с неустойчивой психикой создают для себя каких-то лжегероев. Это значит, что все мы, вместе взятые, не только в России, в мире в целом, плохо реагируем на изменяющиеся условия в мире. Это значит, что мы не создаём нужного, интересного и полезного контента для молодых людей, и они хватают этот суррогат героизма».
Еще один фактор, на который хотелось бы обратить внимание: российское общество с 2014 года живет в определенной информационной «подогретости»: сначала Майдан в соседней Украине, потом война на Донбассе, потом конфликт с Америкой, война в Сирии. В СМИ всерьез обсуждаются возможности Третьей мировой войны и ядерного конфликта. Отмена ДРСМД вывела в публичную плоскость вопросы международной стабильности. Все это так или иначе влияет и на подростков, делая их еще более политически активными.
Также хотелось бы обратить внимание на то, что сейчас уже вошло в дееспособный возраст поколение, не заставшее опасных 1990-х годов и выросшее в относительно стабильные и благополучные времена. Для них в некоторой степени опасность и риск – абстракция, как компьютерная игра.
Несмотря на то, что у нас часто винят во всех бедах интернет, профессиональный психолог указывает следующее:
«И далеко не для всех подростков интернет является триггером, запускающим возникновение идеи силового решения конфликта или проблем или суицидальные мысли. Только в том случае, когда у ребенка или подростка в реальной жизни складывается комплекс хронических проблем, которые он сам решить не может и не получает соответствующей помощи от взрослых, только тогда можно наблюдать некоторую уязвимость от интернета. И увиденное или прочитанное для него может стать триггером, “последней каплей”».
Решение проблемы
По словам Варвары Делибалт, для борьбы со скулшутингом в МГППУ в 2018 году на факультете юридической психологии по запросу Министерства просвещения был разработан «Навигатор профилактики девиантного поведения» с памятками по различным видам девиаций для педагогов, который помогал ориентироваться в признаках отклоняющегося поведения и в алгоритме оказания помощи подросткам. Также были разработаны методические рекомендации по организации просветительской работы с родителями по вопросам профилактики девиантного поведения.
В школах и колледжах должны работать многопрофильные психологические службы
Однако, по словам психолога, все это не спасает ситуацию: необходима полноценная психологическая служба, при которой работали бы специалисты разных профилей:
«В школах и колледжах должны работать многопрофильные психологические службы, в которых, например, педагогический психолог занимается проблемами учебной деятельности, а специалист в области психологии девиантного поведения помогает группам риска. Сейчас часто в школе работает один психолог, а его нагрузка очень высокая – более 700–800 человек. Ситуацию необходимо серьезно менять».
Сложную ситуацию в работе школьных психологов подтверждают и другие специалисты. Групповой психоаналитик Кирилл Горохов также указал на недостаточность усилий школьных психологов в профилактике девиаций среди подростков. По словам психоаналитика, основная ответственность за профилактику подростковой агрессии лежит на государстве.
«У психолога очень низкая мотивация в плане работы с тяжелыми подростками, – рассказал Горохов; по его словам, это касается как загруженности школьного психолога, так и оплаты труда. – Система очень сырая, и она вообще не проработанная ни на законодательном, ни на социальном, ни на педагогическом уровне. Это просто непаханая целина».
Однако проблему надо решать. Ведь очевидно, что волна скулшутинга может схлынуть, как до этого схлынула волна пабликов смерти типа «Синих китов», и кто знает, что придет на смену этой страшной моде.
В завершение хотелось бы привести ряд советов для родителей, составленных для профилактики девиаций профессиональными психологами МГППУ:
Уважаемые родители!
Обратите внимание на следующие особенности в поведении ребенка или подростка:
Пожалуйста, помните, что наличие одного или нескольких признаков еще не свидетельствует о поведенческих трудностях, а может быть проявлением нормативного возрастного кризиса или следствием кризисной, стрессовой социальной ситуации в жизни ребенка.
Как родитель может помочь ребенку
Не стесняйтесь напоминать ребенку, что вы любите и цените его и что вам важно то, что с ним происходит
Если самостоятельно, в силу различных причин, вам не предоставляется возможным найти общий язык с ребенком и все возможные методы и разговоры не имеют своего действия, если вы заметили некоторые признаки или один ярко выраженный признак и не уверены, как вам следует поступить, вы можете обратиться классному руководителю, школьному психологу или социальному, к психологу центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи (центра ППМС помощи), городскую службу психологической помощи, на «телефон доверия». Консультация профессионала поможет ребенку и вам разобраться в себе, в ваших взаимоотношениях и наладить отношения.
Куда еще можно обратиться родителю
Колумбайн что это в россии
В начале октября 18-летний студент Данил Монахов расстрелял нескольких человек на автобусной остановке в поселке Большеорловское Нижегородской области и убежал в лес. Юношу нашли только утром — точнее, его труп с ранением головы. По словам сокурсников по колледжу-интернату, Монахов собирался скопировать массовое убийство, которое больше 20 лет назад произошло в американской школе «Колумбайн». Но бабушка пыталась помешать ему выйти из дома с ружьем, поэтому студент выстрелил сначала в нее, потом в случайных людей на остановке и, наконец, в себя.
По подсчетам «Медиазоны», всего в результате нападений на школы и колледжи в России погибло 32 человека (в основном, студенты и педагоги), пострадали — 111 человек.
Можете величать меня исчадием ада
Другие ученики «Колумбайна» рассказывали, что сверстники травили Клиболда и Харриса, обзывая их «неудачниками» и «пидорами». «Я могу понять, как эти парни могли легко получить много насилия — не всегда физического, а просто словесного. Кто-то случайно проходил мимо в холле и говорил: «Привет, приятель, хорошая помада», — просто мелочи, которые, я думаю, накапливаются со временем», — вспоминал один из студентов. По его словам, травлей занимался не один ученик или конкретная группа, буллинг в школе был систематическим.
Массовое убийство освещалось в американских медиа максимально подробно: всего через 40 минут после первых звонков об атаке в экстренные службы CNN начал прямую трансляцию с места событий, а местный телеканал вел съемку с вертолета. Спустя 20 лет Atlantic назвал шутинг в «Колумбайне» «зрелищем национального масштаба». В конце концов слово «колумбайн» стало эвфемизмом для обозначения любой стрельбы в школах.
Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона
Через несколько дней «Проект» сообщил, что государственным агентствам и телеканалам негласно запретили сравнивать атаку на керченский колледж с «Колумбайном» — это было сделано для того, чтобы не допустить появления «лишнего интереса» к массовым убийцам.
Впрочем, «глобализация» и «лишний интерес» к теме массовых убийств — не единственные версии. Студент Росляков, как и вдохновившие его американские подростки, страдал от травли в колледже. «В чем причина [случившегося] в Керчи? Унижение на основе разного имущественного положения. Этого мальчика в Керчи постоянно унижали одноклассники», — говорил глава Следственного комитета Александр Бастрыкин спустя полгода после нападения.
Снайперы мелькают в окне
Вокруг расстрела в «Колумбайне» сформировалась своеобразная субкультура — поклонники американских подростков стали называть себя «колумбайнерами» и вести блоги, например, на Tumblr — поиск по сервису выдает тысячи постов с хэштегами #columbine, #ericharris и #dylankleabold.
Со временем сообщества «колумбайнеров» появились и в российском «ВКонтакте». Власти и силовики заинтересовались ими после января 2018 года, когда с разницей в несколько дней нападения произошли в трех российских школах: в Улан-Удэ, Челябинской области и Перми. Уже к концу месяца Роскомнадзор рапортовал, что администрация «ВКонтакте» удалила девять «колумбайн-сообществ и посты схожей тематики с четырех страниц» (несмотря на это, через несколько месяцев журналистка РИА «Новости» написала статью о «внедрении» в эти паблики).
Тем не менее, паблики, посвященные «Колумбайну», продолжали в том или ином виде существовать. К ноябрю 2020 года «ВКонтакте» открытых тематических групп почти не осталось (заметки о стрелках из «Колумбайна» перекочевали в сообщества о серийных убийцах). Несколько аккаунтов о школьных шутингах можно найти в инстаграме — в основном, в них не больше сотни подписчиков, а слова «колумбайн» их авторы избегают. Гораздо больше колумбайн-контента можно найти в TikTok — короткие ролики, обыгрывающие атаку на школу, снимают подростки из разных стран, в том числе из России.
Сложней всего было найти тротил и запал
В 2018 году в Национальном психологическом журнале вышла статья о причинах и механизмах массовых убийств в учреждениях образования. Авторы изучили все случаи нападений на российские школы и колледжи с 2014 по 2018 год: в зависимости от подхода к оценке и различий в оружии, таких инцидентов они насчитали от 15 до 19. Один из авторов статьи, доктор психологических наук Денис Давыдов, рассказывает «Медиазоне», что занимался темой «колумбайна», работая в Городском психолого-педагогическом центре Москвы.
«Заказа не было от руководства, и никто не одобрял эту деятельность. Никому это особо не надо было», — говорит Давыдов.
Второй типичный вид реакции на шутинг — объявить школьника «ненормальным». «И тут же в средствах массовой коммуникации появляются психиатры, которые очень успешно находят диагноз. Диагноз всем известный», — говорит психолог Давыдов.
Гордеева признали невменяемым: психиатры поставили подростку диагноз «параноидальная шизофрения» и сочли, что он нуждается в «срочном лечении»; в марте 2015 года суд признал подростка виновным и отправил на принудительное лечение. Гордеев освободился из психиатрической больницы еще в 2017 году — его перевели на амбулаторное наблюдение. Адвокат Игорь Трунов, защищавший Гордеева в суде, позже настаивал, что экспертиза недействительна, а его подзащитного лечить не от чего, так как он абсолютно здоров.
«Хорошо сказать: во-первых, он дурак или какой-то сумасшедший, с психическими отклонениями. Второе: есть какая-то безалаберность должностных лиц. А реальность, конечно, сложнее намного», — резюмирует Давыдов.
В действительности никакого четкого психологического портрета школьного стрелка не существует, добавляет он. В начале двухтысячных Секретная служба и министерство образования США провели крупное исследование нападений на школы, но так и не смогли перечислить универсальные для всех «колумбайнеров» характеристики.
Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона
Иду гулять по школе
Важная тема в обсуждении шутингов — травля (или буллинг) в школе. По словам психолога Давыдова, буллинг «присутствует не во всех, но в большинстве» таких ситуаций по всему миру. Исследователи из Высшей школы экономики (ВШЭ) Мария Новикова и Артур Реан тоже отмечают, что травля «всегда имеет место в определенном социальном контексте, в котором подобное поведение поддерживается и поощряется».
«Формы травли различаются в сельских и городских школах России. И в городе, и в сельской местности дети чаще всего прибегают к вербальной травле, самый распространенный вариант которой — оскорбления, но в городе они встречаются почти в полтора раза чаще, чем на селе. Физическая агрессия более характерна для школ мегаполиса, равно как и прямые формы травли; в сельской местности школьники чаще прибегают к травле косвенной», — пишут Новикова и Реан.
Они проанализировали 80 исследований из разных стран и пришли к выводу, что в среднем с травлей регулярно сталкиваются 35% школьников; по данным за 2015 год, 27% российских школьников подвергались буллингу. К факторам риска, помимо климата в школе, Новикова относит также семейные отношения и индивидуальные особенности жертвы — большую роль играет уровень дохода и образование родителей. В зону риска попадают подростки из малообеспеченных семей и дети родителей, у которых есть только среднее образование — такие школьники подвергаются психологическому насилию чаще.
При этом и жертвами, и инициаторами травли чаще становятся мальчики, отмечает психолог Новикова. Ее коллега Денис Давыдов называет пол единственным «железным признаком» школьного стрелка. По его словам, массовые убийства совершают только мальчики — это связано как с ростом тестостерона во время пубертатного периода, так и с «гендерными предубеждениями» и культурой насилия.
Новикова и Реан из ВШЭ пишут, как важны в этих случаях действия педагогов и их отношения с учеником. «Когда учителя описывают способы своего реагирования на буллинг, становится понятно, насколько велико расхождение между их знаниями и реальным опытом; теоретические знания почти никогда не реализуются в их профессиональной практике в большинстве случаев они действуют бессистемно, полагаясь на собственный опыт и интуицию», — заключают ученые.
«Где-то в школах просто не хотят об этом говорить — даже на уровне городов, районов, областей, — рассуждает о буллинге в российских школах психолог Денис Давыдов. — Где-то более-менее проблему поднимают, где-то загоняют [ее] в угол. Она и сама прячется, потому что буллинг уходит в онлайн, в социальные сети. И в школе становится это незаметно»
Исследовательницы из ВШЭ добавляют, что последствия школьного буллинга для его жертвы могут быть как незамедлительными, так и отсроченными — от ухудшения успеваемости до клинической депрессии и мыслей о суициде.
Объявить всем обидчикам личный джихад
Психолог Давыдов объясняет, что «колумбайн» не бывает спонтанным: перед тем, как прийти к этой мысли, подросток обязательно проходит несколько этапов трансформации. Первый этап включает в себя «осечки в механизмах социального взаимодействия» — например, буллинг или другие проблемы в общении со сверстниками — и запускающую ситуацию. «У человека происходят вполне понятные последствия: психологическая травма в виде каких-то переживаний, зацикливаний. Вполне естественным механизмом является либо ответ «подраться», либо, есть такое, насильственная фантазия», — говорит он.
Дальше следует этап, когда фантазия о насилии становится для подростка излюбленным способом реагирования на неприятности. На следующем этапе трансформации он начинает говорить о своих идеях вслух и «оставлять следы», объясняет Давыдов: «Возникает ощущение, что такой человек пытается разговаривать с окружающим миром. Он дает сигнал, вплоть до обсуждения каких-то [конкретных] тем с одноклассниками».
«Наконец, человек часто не рассчитывает спастись. Он не маскируется, он не предусматривает планы отступления, не прячется. Он демонстративно так себя ведет», — заключает Давыдов.
Некоторые школьные стрелки действительно готовы идти до самого конца — как те же Даниил Засорин и Владислав Росляков, которые застрелились после «колумбайна».
Его имя до сих пор неизвестно. Суд отправил школьника под стражу — скорее всего, еще до сообщения о его задержании. Связан ли арестованный школьник с теми красноярцами, кто попал в психдиспансер, также неизвестно.
Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона
Завтра последний звонок
Психолог Денис Давыдов уверен, что правоохранительные органы могут раскрывать готовящиеся «колумбайны» — в основном за счет мониторинга социальных сетей. Такая практика есть за рубежом, и именно этим способом, судя по сообщениям пресс-служб, пользуются российские силовики.
В конце августа стало известно о девяти красноярских подростках, отправленных в психдиспансер из-за подписки на паблики о «Колумбайне» во «ВКонтакте». Одной из них была 14-летняя Алена Прокудина, семья которой быстро связалась с адвокатами и медиа, чтобы привлечь внимание к недобровольной госпитализации. Ее необходимость силовики аргументировали тем, что в телефоне у Прокудиной сохранены фотографии на тему «колумбайна». Девушка пролежала в диспансере две недели, возбуждать против нее дело СК не стал. Через месяц похожая история произошла с челябинским студентом Денисом Куценко.
Давыдов критикует такой подход и называет его непрофессиональным. «Нападение на школу это не психиатрическая тема, это не медицинский диагноз. Мало того, что это ошибочно, это отвлекает силы, это неэффективно, это еще возвращает — громкое слово — карательную психиатрию», — уверен он.
Работу по выявлению потенциальных стрелков могут проводить социальные педагоги-психологи, считает Давыдов. Так и вышло в истории нижегородца Данила Монахова, который на протяжении нескольких лет планировал расстрел в колледже-интернате. Весной 2019 года специалистка мониторила страницы учеников в соцсетях и наткнулась на статус Монахова «Да настанет судный день», дату рождения он сменил на 20 апреля 1999 года — день стрельбы в «Колумбайне».
После этого полиция провела со студентом «воспитательную беседу», но никаких обвинений Монахову не предъявили, хотя он не скрывал свои намерений. Воспитательные беседы или «профилактическая работа» — основная задача инспекторов по делам несовершеннолетних МВД, во многом похожая на задачи участковых. Еще инспекторы ставят на учет и проводят беседы с подростками и их родителями, зачастую вместе с сотрудниками отделов соцзащиты и органов опеки.
О работе следователей с делами о шутингах в январе 2020 года рассказывал генпрокурор Игорь Краснов, тогда занимавший пост замглавы СК. «Ограничиваться лишь наказанием виновных было бы неправильным, поэтому в рамках профилактики мы пытаемся понять суть проблемы и решить ее комплексно», — говорил он. Краснов отмечал недостаточную охрану школ — по его мнению, нужно предъявлять «особые требования» к охранным предприятиям.
Редактор: Егор Сковорода
Оформите регулярное пожертвование Медиазоне!
