Ночной дозор. Комбайны работают на уборке урожая допоздна, стремясь использовать каждый погожий час.
Нынешняя уборочная кампания началась раньше обычного. Сказалась аномальная жара. Однако несмотря на очевидный запас времени, комбайнеры стараются как можно быстрее отправить созревшее зерно в закрома. Уборка не прекращается и ночью. Как она проходит, наблюдал корреспондент «НГ».
Пока не выпадет роса
Ночная уборка урожая ведется практически в каждом регионе. Осиповичский район не исключение. В распоряжении филиала “Белшина-Агро” девять комбайнов. Машины уезжают с поля лишь после часа ночи. Евгений Зеленков работает на уборке урожая уже девять лет.
— Нужно работать, пока есть возможность, — говорит комбайнер. — Нынче погода сухая, хорошая для уборки. Пока дождей нет, нужно поспеть собрать урожай. До часа ночи можно смело “кататься”. Потом выпадет роса, и хлеб уже не уберешь.
Говорят, что еще пятнадцать лет назад машины гудели в поле чуть ли не до рассвета. Климатические условия позволяли. Роса появлялась к четырем утра. Нынче климат изменился, так что техника уезжает с поля раньше.
Издалека комбайн похож на готовый к взлету космический корабль. Четыре мощных прожектора освещают путь. Правда, скорость машины в сумерках все же немного снижается.
— В темноте быстро не поедешь, — объясняет Евгений Зеленков. — Максимальная скорость — 2 километра в час. Благодаря прожекторам все видно, как днем. Они и зверье, которое любит заночевать в поле, отпугнут и дорогу осветят.
В нынешнюю уборочную кампанию Евгений уже намолотил 700 тонн зерна. Выезжает в поле в десять утра, а возвращается после полуночи. Вместе с ним на поле в 1740 гектаров трудится еще пять комбайнеров.
— Виды на урожай были намного больше, — говорит директор филиала “Белшина-Агро” Олег Грищенко. — Но из-за засухи зерно вышло мелким. Всего двадцать пять граммов на тысячу зерен. Урожай будет на уровне прошлого года.
Комбайнеры трудятся с азартом. И даже устроили своеобразное соревнование. Шесть машин на одном поле состязаются с тремя на втором.
— Там комбайны совсем новые и выполняют работу за двоих, — говорит Олег Грищенко. — Вот и решили комбайнеры “повоевать” с современными машинами. Так что теперь их с поля не выгонишь. Сами заинтересованы.
Интерес не только в соревновании. Здесь созданы все условия для комфортной работы. В комбайнах установлены кондиционеры, для рабочих предусмотрено двухразовое питание. Да и зарплаты высокие. За уборочную кампанию комбайнер получит около трех миллионов рублей. Плюс предусмотрены надбавки за сверхурочные часы. Так что ночная уборка компенсируется.
— Работа, можно сказать, в удовольствие, — улыбается Евгений Зеленков. — Не сравнить с прошлым годом. Тогда просто топились в поле. Дождей было много. А нынче если пройдет ливень, так в обед уже сухо. Можно выезжать. Если бы не роса, можно было бы и до рассвета работать.
Если комбайны уходят с поля к часу ночи, то работа на зерносушильных комплексах кипит круглые сутки. Правда, трудятся здесь посменно. Помогают взрослым местные ребятишки, которые выполняют самую простую работу: подгребают зерно, подметают помещения.
Работают сушилки на дровах. Так намного экономнее.
— Зачем тратить электроэнергию, если можно сушить зерно при помощи дров? — объясняет начальник управления сельского хозяйства и продовольствия Осиповичского райисполкома Михаил Поклад. — Расход дров совсем небольшой, а эффект тот же. Получается настоящая сауна.
Сегодня в Осиповичском районе один из лучших показателей по темпам уборки в области. Во многом благодаря полной самоотдаче рабочих, готовых наполнять хлебные закрома страны даже ночью.
Комбайн на хлопковом поле ночью прикол
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Уборка хлопка в Советском Узбекистане
С сентября до декабря
Топай,топай. (это весь хор)
Вся республика стоит
Кверху Ж. й!!(это тоже весь хор)
Мы выходим на поля
Топай,топай(хор!)
Золотит подбор заря
Кверху Ж. й. (хор!!)
Возвращаемся в барак
Топай,топай(хор!)
Макаронины в супу
Кверху Ж. й!!(хор обязательно!)
И так далее.Количесто куплетов неограничено и зависит от фантазии и степени осатанения исполнителей!
Каждый раз проезжая по шоссе Иерусалим-Тель-Авив, справа наблюдаю небольшие хлопковые поля. Иногда 2-3 комбайна. Людей никогда не видно.Наводит на воспоминания.
Обычно советских студентов осенью отправляли на сельхозработы. Если в России это обычно называлось «ехать на картошку», то у нас, в Узбекистане – «ехать на хлопок».
«Растение, из которого получают хлопковое волокно, называется хлопчатником. Именно хлопчатник возделывают в хлопководческих хозяйствах. В советской журналистике работников таких хозяйств именовали хлопкоробами по аналогии с хлеборобами. В тюркских языках хлопок — пахта, а хлопкороб — пахтакор (такое название носила, кстати, известная узбекская футбольная команда).»
Хлопок был всегда.С институтом я ездил убирать хлопок в 80х. В 50-60х собирали родители, тогда еще студенты. В 30х – бабушка. Примерно с октября по декабрь все города Узбекистана пустели. Все студенты,(кроме консерватории) школьники старших классов (кроме Ташкента) вывозились на уборку хлопка.
Это для самых ленивых и безответственных. Камень иногда выпадал при пересыпке в тележку и тогда скандал был неминуем.
-Вбивание нескольких килограмм сухой глины в хлопок. Давало хорошие результаты,
Требовалось удаленное от надсмотрщиков место из-за пыли, поднимаемой прыжками по вбиванию.
-облепливание куска мокрой глины белым и пушистым хлопком.
Тут главное было не терять чувства меры: не должен был мешочек размером с дамскую сумочку весить 20 кг.
Вливание в хлопок нескольких литров воды.
Но на Хлопке своя романтика, вечером особенно, после ужина, когда можно покрутить романчик, или с гитарой в кругу симпатичных молодых людей, боже мой, такой след этот Хлопок оставил в жизни. 
четыре года отъездила за время учёбы в муз.училище Хамза. Все могут петь и играть-поэтому скучать не приходилось даже на поле! а после работы пёрышки почистили и на дискотеку. какая там усталость-всё тут же забывалось!
у нас (в ТашМИ) было одно преимущество. У нас бараки были смешанными. В половом плане. Правда, девушки спали на первом этаже и сооружали занавески.Ещё у нас практиковали ночные переклички. Тоже «фашистская» процедура. Выкрика «я или здесь» им было недостаточно. Обязательно фонарём светили тебе в лицо.К тому, что написал Александр я бы ещё добавил глубокие колодцы из бетонных колец, умывание из ковшиков и огромные закопчёные титаны для чая.
плюс еще туалеты: 4 бревна обтянутых мешковиной под открытым небом, а еще у нас были «комнаты гигиены»: большая палатка со скамейкой на земле. Только я не помню, чтобы ее пользовали по назначению, т.к. однажды там кто-то помылся, а потом подскользнулся, упал и мыться надо было по-новой. А еще были поездки в баню по большим праздникам, на день рождение комсомола нас возили помыться
Ходили по ночам. Тырить хлопок.
еще как тырили хлопок, причем, мальчики наши просто запригивали на проходящие мимо барака тележки и отцепляли одну и ташили куда-нибудь в кусты
а однажды нас с подругой мальчики взяли с собой «партизанить» на другое поле. привели и говорят: вот вам девчонки поле и собирайте, а мы за вами вернемся к обеду. И ушли. Мы с подругой собрали по 2 фартука и все, сели и ждем прямо в поле ребят. А тут комбайны пошли, а мы сидим ohmy.gif Один к нам подъехал и погнал нас. Мы вышли на дорогу, а куда идти не знаем, стоим как идиотки с набитыми фартуками и тут к нам подходят двое местных, а в руках у каждого по маааленькому такому ножичку, см 10 длиной. Подруга моя сразу в кусты, а я с ними стою и разговариваю, а у самой сердце колотиться готовое из горла выпрыгнуть. Стою чушь какую-то несу про мальчиков, которые за нами уже идут Подруга моя меня слушала из-за кустов, потом вдруг резко вытащила руку и за шкиряк меня в эти кусты, а оттуда мы рванули на поле и сидели до прихода мальчишек. Когда они за нами пришли мы так орали и рыдали от счастья, а потом на них накинулись с кулаками и воплями, что нас чуть не изнасиловали прямо в поле среди комбайнов все комбайнеры, включая и тех кто еще не вышел в поле
вообще у нас был очень дружный коллектив. Мы по дороге на хлопок в автобусе делились тем, кто, сколько и какие лосьены с собой взял, а мальчики тихо слушали и в первый же вечер на хлопке наши дружные мальчики потырили у нас все лосьены, что у нас были. намешали все вместе, профильтровали и устроили грандиозный ужин при костре со спиртным. а мы остались без лосьенов.
Пардон за интимные подробности. Но не могу удержаться, чтобы не поделиться воспоминаниями. Когда коллона автобусов шла под сопровождением гаишников, которые не давали автобусам делать остановки. Но в конструкции нашего организма есть некоторые особенности, которые нельзя отменить. Мы всячески приспосабливались. Нам, мужикам было проще, мы могли наши устройства просовывать в щель между створками дверей, девченкам было труднее. В некоторых случаях водителям приходилось открывать задние двери.
праздники отмечали красненьким вином и килькой в томатном соусе
Сортируют подбор! Ну это уже просто издевательство!
А занимались этим онанизмом, когда в поле не выгоняли, дождь, снег или просто уже на полях ничего не было, я уже и не помню, а в бараке сидеть не давали, низззя, «Все должны быть в поле. «
Джизак 1982 года..Тогда было построже..Сбежали мы на институтском автобусе в Ташкент,обратно тоже на нём же,а нас и записали..Усекли как сбежавших,пропесочили..но вроде не исключили с института(слава КПСС)
Новое в блогах
Как в СССР детей заставляли собирать хлопок
Так, сегодня будет ваша любимая тема — о реальной жизни в СССР, по воспоминаниям очевидца, которая рассказывает, как в советской Средней Азии эксплуатировали детей. А эксплуатировали их для того, чтобы рапортовать в Москву о новых рекордных урожаях «белого золота», как в СССР предпочитали называть хлопок.
Я неоднократно писал об использовании детского труда в СССР. И тут случайно накнулся на текст жительницы Москвы Марины Козловой, которая родилась и выросла советском Узбекистане. В этом тексте она описала, как школьников привлекали к уборке хлопка, по ходу отрывая от школьных занятий, только для того, чтобы СССР мог похвастаться новыми рекордными урожаями. Что означало, что школьники отставали в освоении учебной программы, и, в результате, отставали в получении знаний от своих сверстников в других регионах СССР.
Обязательно заходите под кат, пишите в комментариях ваше мнение, ну и в друзья добавляться не забывайте. И да, на ютуб-канал конечно же тоже подписывайтесь).
Ниже — текст Марины Козловой, её прямая речь.
«Я родилась в маленьком узбекском городке, в семье государственных служащих и хлопок всегда был большой частью нашей жизни.
Весной, в апреле—мае, все государственные служащие, бюджетники, студенты и школьники отправлялись по выходным на прополку хлопка.
Летом над нашими головами летали самолёты сельскохозяйственной авиации и опыляли хлопковые поля. А так городок был маленьким и мой дом стоял в 300 метрах от ближайшего поля, то доставалось и нам.
Осень же была апофеозом всего. Хлопок созревал в начале сентября и с этого момента все в жизни не городского жителя было подчинено только ему. Здесь нужно сказать, что была огромная разница между жителями больших городов, где почти не трогали школьников, студентов отправляли на уборку на небольшой срок, а служащих и бюджетников только по выходным. Совсем другое дело небольшие городки и села, здесь никто ни с кем не церемонился. Лозунг «Все на сбор хлопка» выполняли буквально.
Моя мама была директором русской школы, что делало ее человеком ответственным за выполнение плана по сбору хлопка на отведённой этой школе территории. Обычно ученики 8-10 классов уезжали на хлопок с ночёвкой. Жили на так называемых полевых станах по 1,5-2 месяца. На один выходной в неделю можно было уехать домой помыться.
Со школьниками на полевых станах жили учителя сменяя друг друга. Уезжать каждый вечер можно было только тем, у кого маленькие дети и матерям одиночкам.
Школьников с 4 по 7 классы возили на собор хлопка каждый день. Утром нас загружали в большой грузовик и везли на поля, вечером привозили обратно. Мы работали с 9 утра до 6 вечера, с часовым перерывом на обед, под палящим солнцем и дождем. С одним выходным в неделю. 10-летние дети!
Больше всего везло тем, кто умел готовить, потому что тогда можно было не собирать хлопок, а стать одним из поварской команды. Готовили учителя и ученики, в большом казане, на открытом огне. Никакой централизованной кормёжки не было. Школа закупала продукты и привозили их на этом же грузовике. Готовили обычно густой наваристый суп, с мясом и множеством овощей, благо, в сентябре в Узбекистане с этим все в порядке. Помню что мы так уставали что даже почти одинаковый все время суп казался райским угощением.
Мама редко ночевала на полевом стане, так как частью ее ответственности было ходить каждый день в Районный штаб и отчитываться о собранных школой килограммах.
Мой отец осенью тоже часто был на хлопке, но с ночёвкой, так как для мужчин поблажек не было, поэтому мама брала меня с собой в штаб. Работать он начинал в 10 вечера, когда на всех полевых станах хлопок уже взвесили и передали в штаб телефонограмму. Если план на день был выполнен, то мы были дома уже в 23 часа, если нет, то маму вызывали к председателю пропесочивать и тогда я засыпала где-нибудь в уголке на скрипучем стуле. А ведь утром, в 9 утра опять в грузовик и на поле.
У каждого, даже у 10-летнего школьника, была норма которую нужно было выполнять каждую неделю. Ученикам до 6 класса выполнить план могли помогать любые члены семьи. И если план был выполнен на неделю раньше например, то тебе выпадала неделя каникул. А вот после 6 класса ты был уже взрослым и должен был понимать что пока школа не выполнит план, все будут работать. А вдруг дожди? Поэтому работали все за всех. И каждый вечер все замирали у телевизоров, потому что по узбекскому национальному каналу показывали процент выполнения плана по каждой области. И если область выполняла план, то это означало свободу и освобождение.
Когда я сейчас пытаюсь примерить все это к моим детям или к себе сегодняшней, ведь все учителя были примерно моими ровесниками, то понимаю что это невозможно. А тогда, в детстве, это казалось чем-то само собой разумеющимся, потому что так жили все.
Не все, как оказалось позже. Когда мне было 12 лет, мою маму стали продвигать по «партийной части» и мы переехали в большой город, который был всего в 20 километрах от нашего городка. Но переехав туда я оказалась в совсем другом мире. Здесь школьников не отправляли на хлопок и многие мои одноклассники даже ни разу не собирали его. А рабочих и служащих отправляли на сбор хлопка только по выходным. 20 километров и другой мир.
Столько лет прошло, но я до сих пор помню запах вот той химической штуки, которыми опыляли поля и нас заодно. Помню ощущение расцарапанных в кровь жёсткими хлопковыми коробочками рук. Помню пронзительное счастье когда взвешивают твой фартук (хлопок собирали в специальные мешки-фартуки, которые висели на шее и плечах) и ты понимаешь что выполнил дневную норму, а значит можно пойти полежать в тенёчке под деревом.
Но все таки наверное это было не со мной, наверное это все плод моего воображения, ведь не могло быть детского рабства в Советском раю».
Источник текста
Такие вот дела. В СССР любили рассказывать о «нашем счастливом детстве», а по факту жутко эксплуатировали детей.
Полевые будни комбайнера продуманы до мелочей
Колоссальная работа
Петуха с курицей знать не по картинкам
На часах — 6:00. Во время уборочной кампании утро Виктора Тиунчика, старшего комбайнера, начинается на час раньше, чем обычно. Жена Татьяна встает вместе с мужем, чтобы приготовить завтрак. Она работает продавцом. С Виктором они познакомились в Минске у родственников.
— Потом началась уборочная кампания, — вспоминает он события одиннадцатилетней давности. — Татьяна в Минске, я здесь: в полях с утра и до ночи. Времени на звонки не было.
Зато после того как закончили убирать урожай, наконец-то состоялся долгожданный звонок, после которого все пошло-поехало. Недавно пара построила собственный дом.
— Хозяйством пока не обзавелись, — говорит Виктор. — Но обязательно будет. Как это в деревне жить и без хозяйства? Не хочу, чтобы мои дети петуха с курицей знали только по картинкам в книгах.
После завтрака — километр быстрым шагом: на мехдворе ждет «боевой конь» — комбайн «Палессе». Перед тем как идти в поле, нужно внимательно осмотреть машину:
— Это важный момент, потому что неожиданные поломки в поле чреваты потерянными тоннами урожая.
Также нужно выписать путевки:
— Заправляем технику — 400 литров. На день хватает, если без непредвиденных обстоятельств.
На пшеничном поле комбайны появляются около девяти. Как раз к этому времени утренняя роса подсыхает. Пять машин, прицепив жатки, распределяют полосы, с которых начнется рабочий день.
— А как делите полосы? — спрашиваю у Виктора и его напарника Константина Изотова.
— На глаз, — смеется Константин.
Комбайн должен убирать со скоростью 3 км/ч.
— Если ехать быстрее, — объясняет Виктор,— будут потери.
В этот раз ему достался небольшой участок полеглой пшеницы. Эту культуру, говорит, убирать приятнее всего:
— Зерно не так вбито в колос, оно легко вымолачивается. С ячменем сложнее. Но пшеница может запросто сама осыпаться, поэтому важно подобрать момент, когда ее нужно убирать.
Из окна гигантской машины видно лишь бескрайнее поле и как жатка «поедает» колосья, оставляя за собой полосу соломы. В кабине никакой музыки.
— По звуку мотора можно определить, хорошо ли идет работа, — поясняет Виктор.
Когда бункер полный, загорается оранжевая лампочка и звучит сирена, оповещающая, что места для зерна больше нет.
В 12:00 на поле приезжает машина, доставляющая обеды. На сей раз в меню салат из свеклы с сыром, суп харчо, жареная курица, макароны, булочка домашняя и виноградный компот. Также на поле всегда привозят питьевую воду. Такой обед обходится комбайнеру в 2,5 рубля.
Короткий отдых — и снова в бой. Нужно спешить.
— Если пройдет дождь, придется ждать, пока поле подсохнет, — говорит Виктор, разворачивая комбайн, чтобы начать убирать новую полосу.
Скоро его сменит Константин. Они первыми в Барановичском районе перешли тысячный рубеж. С таким событием поздравить тружеников приехали представители районной власти. Руководитель Барановичского райисполкома вручил героям жатвы дипломы и денежные премии.
У Виктора — двое сыновей. Артему — 10, Егору — 5 лет. Младший обожает комбайны и тракторы. И порой Егор выступает в роли помощника, когда отец берет его с собой в поле. По похожему сценарию начиналось все и у Виктора: вырос и стал работать в паре с отцом. Был помощником комбайнера. А когда в хозяйстве появился новый комбайн, Виктора пересадили на него. Сейчас «Палессе GS 12 A1» официально закреплен за ним. Сегодня отец и сын работают на одном поле на разных комбайнах.
Телефонный звонок разбавил монотонное жужжание мотора.
— Едем на другое поле, — сказал Виктор после короткого разговора по мобильнику. — Будем убирать ячмень. Пшеница на этом поле еще постоит.
Один за одним комбайны выруливают на дорогу. Максимальная скорость — 25 км/ч.
С наступлением темноты экипажи все еще работают.
— Хорошо, если в 11 дома окажемся, — говорит мой собеседник.
Первое, что нужно сделать, когда окончен рабочий день, — снять жатку. И — на мехдвор.
— Завтра в поле. Урожай не знает выходных, — улыбается Виктор. — Главное, чтобы погода не подвела.
Старые советские стишки с черным юмором(длиннопост)
Мальчик в конверт запечатал тротил,
папе на письменный стол положил…
Сын на граните просил написать:
«Нечего было за двойку ругать!»
Холодно в доме. Папа в тужурке.
Мама дочуркою топит в печурке.
Маша и Миша играли на крыше.
После двух выстрелов стало потише.
Недолго мучилась старушка
в высоковольтных проводах.
Ее обугленную тушку
нашли тимуровцы в кустах.
Мальчик зимою по льдине гулял.
Вдруг поскользнулся и в прорубь упал.
Долго ручонки хватались за льдину…
Нет, не видал я смешнее картину!
Пионер Кочегаров рыбу ловил.
Мимо него проплывал крокодил…
Ох, и кряхтел же зеленый сморчок:
в жопе застрял пионерский значок.
Красная Площадь. Зелёные ёлки.
Мальчик гуляет в белой футболке.
Чёрная «Чайка» промчалась шурша…
Нет, не дождётся мать малыша!
Мальчик Петруня на кухне шалил.
Тихо шеф-повар к нему подвалил…
Будет теперь для рабочего класса
сорок кило вареного мяса.
Девочка в садике в мячик играла.
Мячиком в дядю случайно попала.
Дядя надулся: «У-у, егоза!»
Долго на пальцах моргали глаза.
Парень с гитарой по полю бродил,
случайно на мину он угодил.
Долго гитара стонала и пела:
не хрен по полю шататься без дела!
Дети играли в Сашу Ульянова:
бомбу кидали в «Чайку» Романова.
Маленький Рома на крыше гулял.
Кончилась крыша, и Рома упал.
В воздухе сделал красивое сальто…
Долго его соскребали с асфальта.
Дети в подвале играли в роддом:
с трудом перенес аборт управдом.
Мальчик Алёша варил холодец…
По полу ползал безногий отец.
Мальчик Сережа нашёл пистолет…
Долго у стенки корячился дед.
Дети в разбойников в парке играли,
метко в прохожих дротик кидали.
Не повезло октябренку Тарасу…
Кошки всю ночь ели свежее мясо.
Маленький Додик спускался к реке.
Видит, чекисты бегут налегке.
Выстрелы, крики, трупы везде…
Додик наган свой припрятал в гнезде.
Дочка просила у мамы конфетку.
Мама сказала: «Сунь пальчик в розетку…»
Быстро обуглились детские кости.
Долго смеялись над шуткою гости.
Мальчик Валера верёвку нашёл,
с этой веревкой он в школу пришёл…
Долго смеялись на педсовете,
как лысый директор висел в туалете!
Маленький Гриша на крыше сидел,
солнечный луч ему голову грел.
Треснули доски. Хрустнули кости…
Нет, не поедет он к бабушке в гости!
Старенький дед пошел в туалет,
который такой же был старый, как дед.
Треснули доски, чвякнула бездна…
Ясно, что деда спасти бесполезно.
Дети на стройке в индейцев играли,
в крановщика из рогатки стреляли.
С громом упала плита на плиту:
больше никто не найдет Вениту!
Маша в лесу собирала малину
и наступила на ржавую мину…
Долго я буду видеть во сне
ее голубые глаза на сосне!
Мальчик встал на табуретку,
сунул пальчики в розетку.
Жареным мясом запахло в квартире…
Завтра ему было б ровно четыре.
Мальчик Мишаня мину нашел,
взял ее в сумку, в автобус зашел.
Люди на мальчика глянули косо…
Дальше поехали только колеса.
Маленький Сема на лифте катался.
Все хорошо бы, да лифт оборвался…
Роется мама в куче костей:
– Где же кроссовки за тыщу рублей?!
Маленький Стасик по стройке гулял.
Тихо к нему каток подъезжал…
Долго рыдала над Стасиком мать,
пытаясь в рулончик сына скатать.
Два землекопа мину нашли.
Что с нею делать, не знали они…
Чётко сработал взрывной механизм:
Чей-то на ветке повис организм!
Папочка весь самолет обошел,
сына Семена нигде не нашел.
Мама спешит успокоить супруга:
«Выпал, наверное, он над Калугой…»
Маленький Петя на травке лежал.
Миша нечаянно с крыши упал…
Не разобрались родители в морге:
где же чьи руки, и где же чьи ноги?!
Мальчик Савелий на санках катался,
с горки высокой бесстрашно спускался…
На тормоз не стал нажимать Апанас:
мыть все равно собирался КамАЗ!
Едет Ваня на машине
весь размазанный по шине.
Осень настала. Пожухла трава.
Мальчик чахоточный рубит дрова.
С хрустом железо в ногу вошло…
Вместе с ногою детство ушло.
