Эпоха Коминтерна. Второе здание Коминтерна
Эпоха Коминтерна. Второе здание Коминтерна
Второе здание Коминтерна, без всякого сомнения, известно каждому, кто живет в Москве, кто приезжает в столицу на короткое время, и даже тем, кто здесь и не был, но мог его видеть на фоне кремлевских стен.
Один из предков князей Гагариных рассказывал ей, уже в наше время, говорил о том, что это был доходный дом, в котором квартиры были предназначены под сдачу, желающим жить около Кремля, в центре Москвы.
В свое время Манеж, созданный Бове, не являлся местом выставок, а был после октября прошлого века просто гаражом для машин новых жителей Кремля, которые строили коммунизм для всех народов. А вот рядом стоящее здание на долгие годы стало местом размещения организации, сплотившей коммунистические партии мира.
— Многие коммунистические партии.
Это и улица Рождественка дом 1, Моховая улица дом 16 и Манежная площадь дом 13, конечно, и Сапожковская площадь дом 1. Вот этот последний адрес и знали коммунисты всего мира. И все улицы, что были рядом с этим историческим местом, тоже стали напоминать об истории коммунистического движения. Улицу Воздвиженку переименовали, и стала она называться улицей Коминтерна, и продолжалось это долго, даже после роспуска центра объединения коммунистических партий, улица до 1946 года сохраняла это название, а потом стала называться улицей Калинина.
И все вокруг и улицы и здания и даже метро, стало связано с тем, что здесь в центре Москвы размещался штаб Коминтерна. Открывшаяся в тридцатые годы станции метро, точнее в 1935 году, была названа в честь Коммунистического Интернационала, и так сохраняла это название до 1946 года. А затем стала называться Калининской, теперь же эта станция известна всем, как Александровский сад. А чтобы помнилась история переименований этой станции метро, то установили памятную доску, которую можно видеть, если войти в вестибюль станции.
Вообще это небольшой участок, прижатый к Кремлю, хранит много своих особых тайн. Но события после семнадцатого года коснулись каждого из зданий, что находились здесь, и всех других, что были рядом. Уже в двадцатые годы проявилось желание сносить все, что виделось лишним, и возводить новое на освободившихся местах рядом с Кремлем. Так было снесено здание архива Министерства иностранных дел, и тогда же на этом месте было возведено монументальное здание Ленинской библиотеки. Но и эти изменения были не окончательными, для строительства метро потребовалось снести и Крестовоздвиженскую церковь. Здесь было отведено место для всего того, что требовалось при строительстве метро, только здесь и могли храниться строительные материалы. Недалеко от здания, отданного Коминтерну, находилась и приемная М.И. Калинина.
— Коминтерн оставался в этом здании до 1937 года.
В книге Куусинен Айно «Господь низвергает своих ангелов (воспоминания 1919-1965)» много места уделено описанию самого здания Коминтерна и жизни, которая в нем протекала. «У главного входа в здание Коминтерна находилась комендатура. Посторонним вход был воспрещен. Охранники в штатском были не работниками Коминтерна, а людьми печально известного ГПУ».
Нет сомнения в том, что центру коммунистического движения требовалась серьезная охрана. И она была не только у входа, даже внутри здания были особые этажи, на которых размещались особые службы, такие как Отдел международных связей, что размещался на шестом этаже этого дома Коминтерна.
С самого начала создания Коммунистического Интернационала его Исполком возглавил Григорий Зиновьев, который находился на этом посту с 1919 по 1926 год. Но после председательства Зиновьева такой должности в Коминтерне не существовало. Новый орган управления, названный как Политсекретариат, вступил в руководство коммунистическими движениями в разных странах. Но количество девяти человек входящих в Политсекретариат было несколько большим, чем требовалось для эффективного руководства. Тогда внутри этого органа в 1929 году был выделен меньший состав членов, которые вошли в новый орган управления – Политкомиссия. В нем было уже четыре человека, которые и до этого входили в органы управления Коминтерном – О. Куусинен, Д. Мануильский, представитель коммунистической партии Германии и О. Пятницкий.
Конечно, в каждом из домов Коминтерна, в которых трудился Зиновьев, у него был кабинет. Хотелось бы представить, как кабинет выглядит, а еще лучше увидеть его музейное воплощение, чтобы понять как из кабинетных революционеров, редакторов газет, журналов, авторов статей, получились беспощадные борцы, которые положили на плаху своим идеям тысячи и тысячи людей.
Правда, некоторые родные руководителей Коминтерна оставили о своих родственниках воспоминания. Так Айно Куусинен написала о своем муже Отто Куусинене, а Пятницкий о своем отце Пятницком. И пусть у этих воспоминаний были разные цели, у Айно Куусинен показать самый нелицеприятный облик членов Коминтерна, а у Пятницкого представить своего отца честным и несправедливо осужденным коммунистом, но, тем не менее, через эти рассказы можно увидеть подлинное положение в этом органе коммунистического движения, чем в сухих отчетах, которыми были наполнены журналы, описывающие деятельность Коминтерна.
«Работа Коминтерна отныне была организована так, что вся власть была сосредоточена в руках Отто, Пятницкого, Хеймо и (в меньшей степени) Мануильского. Таким образом, сам Хеймо стал кем-то вроде оргсекретaря Коминтерна, у него были широкие полномочия в принятии решений по повседневным вопросам. Хеймо постоянно знал больше других о том, что делалось в аппарате Коминтерна. Должность «секретаря секретарей», созданная именно для него, открыла перед ним все двери. Но, как и Отто, он не считал нужным афишировать свою огромную власть и при посторонних держался как скромный клерк».
Следует еще отметить тот факт, что Айно Куусинен сама работала в Коминтерне, оттого ее взгляд на происходящее был ее собственным, а работа в Коминтерне на протяжении многих лет была связана с разными его структурами.
О важности нахождения в Коминтерне каждого из его сотрудников говорит и тот факт, что секретарь Зиновьева Тивель был привлечен вместе с Хеймо к написанию книги об одной из важных дат Коминтерна, десятилетию его образования и существования. Так в 1929 году за авторством А. Тивеля и М. Хеймо вышел справочник «Десять лет Коминтерна в решениях и цифрах». Этот факт подтверждает, как все были важны в Коминтерне от его Председателя до его секретаря.
Описала Куусинен и систему пропуска в здание, как для посетителей, так и для работников Коминтерна. «При входе и выходе работники Коминтерна должны были делать отметку в своей карточке. Это требование не касалось лишь членов Исполкома и высших чинов Коминтерна». Упомянула о существовании библиотеки, так как каждый из большевиков был агитатором и пропагандистом, автором работ и статей о деятельности коммунистических движений разных стран. «Библиотека и архив Коминтерна находились в подвале здания. Библиотекарем был бывший финский студент».
Нужно учитывать и то, что для работы Исполкома Коминтерна требовалось не только одно здание или комплекс зданий, в котором размещались органы управления, но и следовало иметь места для размещения приезжающих коммунистов, и еще найти место, где должны были бы жить и сотрудники оттого органа. Так делегаты 2-го Конгресса Коминтерна, которые прибыли в Москву, были размещены в гостинице «Деловой двор», сами заседания проходили в Кремлевском дворце. Гостинца для делегатов была новой, построенной в 1913 году, практически перед Первой мировой войной. Центр Москвы вместил в себя центр всего коммунистического движения и место размещения его органов управления.
Пребывание Исполком Коминтерна в здании у Кремля было закончено в 1937году, когда состоялся переезд в новое здание, построенное уже в Советском Союзе, а не при царизме.
Здание Исполкома Коминтерна и сейчас выглядит прекрасно, поток машин стремится от него к Манежу, затем и дальше. С другой стороны группы экскурсантов входят в Александровский сад, и на территорию Кремля. Ничего не напоминает о том, что силы мирового коммунистического движения стремились сюда со всех материков, из всех стран.
Только об одном из видных деятелей Коминтерна можно найти упоминание о том, что он здесь работал во славу мировых революций, и этим деятелем оказался Бела Кун. Только ему на здании была установлена мемориальная доска. При решении вопроса о сохранении памяти славного коминтерновца было забыто, что именно он вместе с Землячкой залил Крым кровью, когда были уничтожены части белой армии, которым при их сдаче гарантировали жизнь. А во время Первой Мировой войны Бела Кун сражался против русской армии и был взят в плен. Но, затем, влившись в революционные события в России, участвовал в подавлении мятежа левых эсеров в Москве. Затем продолжил революционную деятельность в Венгрии, где по опыту октября семнадцатого года в России, в 1919 году возглавил созданную республику. Здесь же был сторонником и организатором репрессий. Есть на здании еще одна доска в честь будущего руководителя Вьетнама Хо Ши Мина.
Я живу в доме стахановцев завода «Красное Сормово» История жителя одного из красивейших домов в центре Сормова
Купеческие особняки, доходные дома, деревянная городская застройка и нижегородский конструктивизм — в Нижнем Новгороде разные архитектурные стили вполне могут соседствовать друг с другом. В рубрике «Где ты живешь» The Village рассказывает о самых известных и необычных домах и их обитателях.
Проект: архитектор Иван Нейман
Стиль: сталинский ампир
Годы строительства: 1937–1939
Квартиры: 49 (первый этаж нежилой)
Высота потолков: 3,27 (средняя)
Дом стахановцев — визитка центра Сормова, одна из его основных архитектурных доминант. Грандиозное здание с колоннами, расположенное вблизи автобусной остановки на улице Коминтерна, — яркий образец советской архитектуры.
Журналист, ныне пенсионер Алексей Геннадьевич Волков живет в этом доме с детства.
Алексей Геннадьевич Волков
Дом стахановцев
Квартал домов в центре Сормова был построен к 20-летию советской власти. В него вошли гостиница «Сормовская» (ныне торговый центр «Муравей»), прилегающий к ней дом «ИТР завода», построенные по проекту архитектора Александра Яковлева, и дом стахановцев, возведенный по проекту Ивана Неймана.
В проекте архитектора дом имел форму буквы Г и был богато декорирован. На изломе дома, на четвертом этаже, портик лежит на трех колоннах с художественно оформленными капителями. Балюстрада балконов состоит из ряда фигурных столбиков-балясин, соединенных сверху перилами. На первом этаже на перилах открытой лоджии красуется вазон (характерный элемент стиля барокко). Фасад дома украшен лепниной, пилястрами — плоскими вертикальными выступами на поверхности стены. Портик проходит по всему фасаду здания и выполнен в классицистическом стиле.
На первом этаже в правой половине дома располагался магазин, а в левой половине на улицу выходили парадные трех подъездов. В подвале было оборудовано бомбоубежище. На крыше в годы Великой Отечественной войны находился наблюдательный и прожекторный пост. С годами при ремонте фасада многие декоративные элементы были уничтожены. В доме высокие потолки, 3,2 метра, с орнаментом по периметру.
Родители
Мои родители были строителями социализма. Отец, как тогда говорили, — партийно-хозяйственным работником. За свой труд он награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и многими юбилейными медалями и знаками.
Отец прекрасно понимал силу власти: работая на нее, можно многого добиться — и все разом потерять. В 1937 году его родного дядю отправили на Колыму. Приходилось следить за тем, чтобы не сказать лишнего. Из него вообще было сложно что-либо вытащить.
А вот мама никогда не состояла в партии и никогда не стремилась строить карьеру. Она работала в школе педагогом и завучем. Мама была яркой женщиной. Одна из первых выпускниц историко-филологического факультета, она знала многих выдающихся представителей свободомыслящей интеллигенции.
Мама научила половину Сормова русскому языку и литературе. Над школой № 183, где она работала, шефствовали моряки-подводники и работники Центрального конструкторского бюро по судам на подводных крыльях. Однажды на выпускной вечер приехал контр-адмирал Черток. По окончании вечера он на служебной «Волге», с шофером в бескозырке, подвез нашу маму до подъезда. Адмирал открыл дверь машины, помог ей выйти и галантно попрощался. Ох, тогда соседи посудачили!
Коммуна
Нас в семье было шестеро: мать и отец, мы с сестрой Катей, бабушка и прабабушка. Сначала мы все ютились в одной комнате большой коммунальной квартиры. Отдельную жилплощадь дали только в 1962 году, когда отец стал вторым секретарем Сормовского райкома партии. Номенклатуре полагалось жилье, тем более жившей в стесненных условиях. Панельный пятиэтажный дом был настоящим чудом для его жителей.
Многие были ошарашены тем, какое счастье на них свалилось: в доме газ, ванная, горячая вода, отопление, свои квартиры. Я вспоминаю, какая у всех была радость. Заходишь в подъезд — а он весь гуляет. Здесь бегали дети, здесь разговаривали и курили, по-быстрому выпивали пивка. Мы жили коммуной: все друг друга знали, ходили друг к другу в гости. Бабушка до выхода на пенсию преподавала математику в школе. Домовой комитет обязал ее учить соседских хулиганов-двоечников. Конечно, бесплатно.
Прийти в квартиру к первому секретарю райкома позвонить тоже было обычным делом. Наш телефон долго был единственным во всем подъезде. Помню, когда нам его поставили, весь подъезд прибежал «тестировать». Однажды нам позвонили в одиннадцать ночи: «Здравствуйте, это вас из роддома беспокоят. Передайте, пожалуйста, в такую-то квартиру, что Антонина Михайловна родила. Мальчик».
Потом отец продвинулся еще выше: его избрали первым секретарем Сормовского райкома партии. Он был членом бюро горкома, обкома партии, делегатом XXIII съезда КПСС. Теперь он мог рассчитывать на большие преференции. В 1960–1970-х годах у номенклатуры был список льгот и привилегий: персональный автомобиль, путевки в санаторий, пионерлагерь, летом — место в пансионате горсовета в Зеленом Городе. Но выбранным секретарям парткомов, райкомов и прочих не позволялось иметь частную собственность: автомобиль, кооперативную квартиру, дачный домик. Тех, кто ослушался, показательно наказывали, исключали из рядов партии. Семья лишалась всех привилегий.
Наш дом
В 1967 году, после празднования 50-летия советской власти (оно было самым пышным, с вручением наград и другими бонусами), Сормовский район уже имел все необходимое для комфортной жизни. Отца вызвали в обком партии и заявили, что он по статусу имеет возможность поселиться в более просторной квартире в верхней части города.
В это время строили радиусный дом. В него планировали заселить номенклатуру. Но отец напрочь отказался покидать родной район. Тогда люди из его окружения подговорили мою маму, чтобы она «продавила» переезд: семья большая, квартира маленькая и так далее. У чиновников была своя логика: если начальник получит жилплощадь, негласное разрешение получат и они. Так мы перебрались на улицу Коминтерна в дом стахановцев.
Дом стахановцев назывался так потому, что в нем получили квартиры члены стахановского движения, передовики производства — в основном рабочие и руководители завода и района.
По соседству с нами были председатель профкома завода, глава сормовского райздрава, секретарь райкома партии, главный металлург завода и другие. В нашем подъезде в свое время жил сормович (впоследствии народный артист Советского Союза, игравший во МХАТе) Михаил Зимин. Квартиру на четвертом этаже, с балконом и колоннами, занимал депутат Верховного Совета СССР от Сормова Ястребов. Этот балкон никак не могли поделить соседи из третьего и четвертого подъездов.
В квартирах на кухне стояла большая дровяная кирпичная плита, а рядом — шкаф для дров. Во дворе, где сейчас палисадники, были сараи. В доме сразу имелась горячая вода, было центральное отопление. В середине здания, в подвале, работала кочегарка. Топили углем — тогда было очень жарко, мы окна на зиму не заклеивали. Такая система отопления существовала до 1970-х годов.
Единственным минусом нового жилья являлось перенаселение. Практически все квартиры в доме, от двух до пяти комнат (на тот момент 54), были коммунальные. На момент переезда нашей семьи в подъезде была только одна полная квартира, над нами. В ней жила семья председателя горжилуправления города Горького, в прошлом председателя Сормовского райисполкома. До нас квартиру занимали две семьи. Их расселили, а нам еще долго приходили открытки с поздравлениями к праздникам на чужое имя.
Как и другие здания сталинского периода, наш дом отличался монументальностью и лаконичным декором: колонны с лепниной, вазоны, большие балконы, высокие окна, просторные лестничные пролеты. В 1930-е годы перед зданием располагался фонтан, в середине которого стояла скульптура парашютистки Надежды Бабушкиной. Юная спортсменка погибла вследствие неудачного прыжка. С остановки «Центр Сормова» скульптуру перенесли в сквер, а в 1970-е она окончательно ушла от нас.
В советские годы квартиры в основном выдавали. Когда человек отрабатывал 10–15 лет на заводе, у него появлялась своя жилплощадь. Кооперативных квартир практически не было. Их начали строить в конце 1950-х, когда стали приезжать люди с Севера. Тогда же в Сормове появился первый в Горьком панельный дом, стали застраивать Дарьино, засыпали Парашу, на ее месте возвели дома и площадь Буревестника Революции, примыкающую к Дворцу культуры. В то время построили и здание Сормовского райкома КПСС и райисполкома, сейчас в нем располагается администрация Сормовского района.
