Оказывается, цвет может быть использован в качестве пыточного метода. Он называется «Белая комната» и считается одной из самых опасных форм психического расстройства. Метод этот не новый, но он приобрел особую мрачную популярность со времен недавних войн в Иране.
Заключенного помещают в камеру или комнату с абсолютно белыми стенами. Постельное белье, тюремная одежда, дверь, свет и все остальное в камере – белые, а подаваемая еда – это белый рис. Более того, ограничение сенсорной информации вызвано не только цветом, но и полной тишиной. Пленник содержится в изоляции и не может ни с кем разговаривать. Если заключенный хочет посетить туалет, он должен просунуть охраннику под дверь белый лист в качестве сигнала. Обувь же охранника настолько бесшумна, что заключенный не может слышать никаких звуков, кроме тех, которые произносит сам.
Все в тюремной камере, включая пищу, белое. Кроме того, в камере и вокруг нее стоит полная тишина, и заключенный может слышать только звуки, производимые им самим.
В наше время «Белая комната» использовалась Революционной гвардией в Иране, а заключенные были преимущественно журналистами. Амир Фахравар, один из пленников, позже описал этот свой опыт как оглушающий и бесчеловечный. Дело Фахравара было задокументировано организацией «Международная амнистия» в 2004 году, когда он подвергался пыткам.
В 2004 году Амира Фахравара, узника иранской «Белой комнаты», пытали в течение 8 месяцев. По сей день он не может избавиться от кошмаров при воспоминании о его пребывании в ней.
«Я просидел там восемь месяцев и в результате не мог вспомнить лица моих родителей, – говорит Фахравар. – Когда я наконец получил свободу, назвать меня нормальным человеком было невозможно».
Как только человек пройдет «Белую комнату», он уже никогда не возвращается в нормальное состояние снова. Внутреннее опустошение остается с ним на всю жизнь.
Поделитесь постом с друзьями!
masterok
masterok Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Так называемая «Белая комната» – это особый режим содержания для политических заключенных, который особенно полюбился иранскому правительству.
Смысл в том, что свое бессрочное заключение осужденному приходится отбывать в идеально белой камере с полной звукоизоляцией. Окон в камере нет, свет никогда не гаснет, стены, пол и потолок выкрашены ровным слоем кремовой белой краски. На обед через белую дверь просовывают белую тарелку с белым рисом. Разговаривать с охраной запрещается. Если заключенному нужно в туалет, он просовывает под дверь белый лист бумаги, после чего охрана в белых костюмах, масках и специальной обуви с бесшумными подошвами проводит заключенного по белому коридору в такую же белую уборную.
Однако есть такие сведения:
Амир Фахравар, один из пленников, позже описал этот свой опыт как оглушающий и бесчеловечный. Дело Фахравара было задокументировано организацией «Международная амнистия» в 2004 году, когда он подвергался пыткам.
В 2004 году Амира Фахравара, узника иранской «Белой комнаты», пытали в течение 8 месяцев. По сей день он не может избавиться от кошмаров при воспоминании о его пребывании в ней.
«Я просидел там восемь месяцев и в результате не мог вспомнить лица моих родителей, – говорит Фахравар. – Когда я наконец получил свободу, назвать меня нормальным человеком было невозможно».
«Психушки», в которых вам захочется остаться
На экранах страны продолжается показ фильма «Отряд самоубийц». Один из злодеев, яркая и обаятельная Харли Квинн, по сюжету сначала была психиатром и сотрудником «Аркхема», а затем — пациенткой этой лечебницы для душевнобольных преступников. Лайф #Дом показывает клиники, которые сводят с ума не своих клиентов, а ценителей архитектуры и дизайна.
Коллаж © L!FE Фото: © vk.com Кадр фильма «Отряд самоубийц». © kinopoisk.ru
Полмиллиарда для душевнобольных
Самые авторитетные больницы, как правило, самые старые. Такие, как, например, Государственная больница штата Орегон в Америке (Oregon State Hospital), которая представляет собой объединение нескольких лечебных учреждений для душевнобольных (в том числе и с судимостью) в разных городках штата. Самая частая проблема таких старых учреждений заключается в том, что их здания тоже не молодеют и со временем приходят в упадок.
Фото: © flickr.com/johnrosman
Старое здание больницы Салема, возведённое ещё в конце XIX века согласно «плану Томаса Киркбрайда» (Tomas Kirkbride), является историческим памятником. Чтобы сохранить его в рабочем состоянии, потребовалось провести серьёзные реставрационные исследования: например, определить цвет краски, в которую изначально для большей прочности были выкрашены кирпичи. Работники также восстановили оригинальные окна, настелили новую кровлю и установили купол над центральным входом.
Фото: © MCAA
Но одной реставрацией дело не обошлось: рядом возвели ряд современных корпусов с отделкой из того же красного кирпича. В основе планировки всего кампуса модель «торгового центра»: каждый день пациенты из жилых корпусов сходятся в центре этого маленького «города» для получения различных лечебных услуг. Ещё здесь расположены кафе, магазины и тренажёрный зал.
Фото: © flickr.com/Travel Salem
При создании второго кампуса в Джанкшн-сити архитекторы руководствовались принципом «Путешествие восстановления»: их цель заключалась в том, чтобы создать среду, стимулирующую исцеление. Для этого они работали как с внешним оформлением, используя положительное влияние окружающих больницу плодородных пастбищ, болотистых ландшафтов и горных хребтов, так и с внутренним, опираясь при отделке интерьеров на оттенки и текстуру природных материалов.
В том числе было продумано и цветовое оформление: мягкие, спокойные тона — в личных комнатах пациентов, более яркие и бодрящие цвета — для общественных пространств. Не удивительно, что это здание является обладателем более чем девяти наград, среди которых полученная в 2016 году награда за проектные достижения от Ассоциации управления строительством Америки (Construction Management Association of America (CMAA) Project Achievement Award).
Территория контрастов
Не менее серьёзно подошли к делу архитекторы бюро JDS Architects при проектировании психиатрической клиники в Хёльсингере (Helsingor), Дания.
Помимо стандартных анализов программ и потребностей клиентов они взяли интервью у посетителей и персонала клиники. Опросы не привели к конкретным результатам, но дали указания на некоторые характеристики, поэтому архитекторы разработали проект, сочетающий в себе противоречивые стороны.
Противоречие «централизация — децентрализация» минимизирует затраты времени для перемещения персонала и в то же время оставляет некоторые участки автономными, обеспечивая пациентов личным пространством. А противоречие «контроль — свобода» направлено на создание таких зон, где клиенты получают свободу передвижения и самостоятельность действий и тем не менее остаются под наблюдением работников.
Организация пространства с учётом противоречия «открытый — закрытый» является продолжением предыдущего и позволяет пациентам не чувствовать себя под наблюдением даже в открытых зонах. В свою очередь, противоречие «частный — общественный» предлагает комнаты для встреч и общения и одновременно обеспечивает возможности для уединения.
Не осталось в стороне и использование окружающий среды. Здание буквально врастает в землю: иногда газон переходит прямо на крышу, которая в этом случае становится дополнительной прогулочной зоной. Планировка здания сориентирована так, что у каждого пациента свой особый вид из окна: две группы комнат выходят на озеро, а одна — на холмы.
«Маленькая» не значит «плохая»
Нет худа без добра: ураган в штате Вермонт (Америка) в 2011 году принёс немало разрушений, однако местной психиатрической клинике (Vermont Psychiatric Care Hospital) это пошло на пользу. Многочисленные повреждения сделали и без того старое здание непригодным для использования, и тогда назрела необходимость строительства новой больницы. За разработку дизайна взялась компания architecture+, и результатом их деятельности стал милый и спокойный больничный комплекс.
На каждый блок приходится по просторной столовой и гостиной. Для дневных занятий предусмотрены библиотека, тренажёрный зал, оранжерея, арт-зал и комнаты встреч. Так как здание больницы довольно небольшое, архитекторы разработали многофункциональное круглое пространство, которое с помощью ниш и подвижных экранов может быть преобразовано в часовню, зал заседаний или большую комнату для посетителей.
Вполне закономерно, что этот проект стал абсолютным победителем Международной академической премии «Дизайн и здоровье — 2015» (International Academy Awards Design & Health).
Чтобы выяснить, что в первую очередь важно для оформления психиатрической клиники и актуален ли этот вопрос для российских больниц, мы обратились к Андрею Анатольевичу Тихонову, главному архитектору и организатору студии «АтЭко — Дизайн».
— При оформлении интерьера клиник большую роль играет колористическое решение; для этого необходимо учитывать особенности цветовосприятия. Есть целая наука, подробно изучающая, как цвет может влиять на эмоциональное и психическое состояние. К планировке и конструкциям также предъявляется ряд требований: архитектура не должна быть агрессивной, то есть нужно избегать угловатых и грубых, тяжеловесных форм, стремиться визуально облегчить строение. Конечно, предпочтительнее использовать натуральные материалы и специальные нетоксичные краски. Наконец, важно правильно рассчитать освещение в зависимости от площади помещения и высоты потолков и сочетать разные типы светильников, что привнесёт больше разнообразия в интерьер. Для этой же цели можно использовать суперграфику на стенах, полах, потолке (изобразительное решение, «наложенное» на самостоятельно существующий объёмно-пространственный объект. — Прим. Лайф #Дом), игровые пространства и различные информативные дополнения, — рассказал Лайфу архитектор.
Но российским больницам пока далеко до этого. Сами пациенты вряд ли осознают необходимость в красивом оформлении, персоналу тоже не до этого. Даже в обычных поликлиниках не всегда уделяется внимание дизайну интерьера. Кроме того, таких тонкостей обычно бюджет не предусматривает.
К родным пенатам
Действительно о каком-либо дизайне применительно к российским клиникам говорить не приходится. Чаще всего это старые строения, внешний вид которых поддерживается в хорошем состоянии преимущественно из-за их исторической ценности.
Так, здание московской психиатрической клинической больницы № 3 им. В.А. Гиляровского было построено ещё в 1808 году. С тех пор к нему прибавилось несколько корпусов и филиалов, однако серьёзные перепланировки не предпринимались. Тем не менее сейчас к услугам пациентов, находящихся на круглосуточном стационаре, предоставляются удобные одноместные палаты с индивидуальным санузлом и душем.
Довольно часто психиатрические больницы строятся с использованием красного кирпича: например, московская психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева (бывшая им. Кащенко), открывшаяся в 1894 году. Её основной комплекс был спроектирован по единому плану и подразумевал дальнейшее развитие.
Другой пример — Томская клиническая психиатрическая больница, возведённая в 1908 году. На её строительство и покупку инвентаря ушло 1,5 млн рублей. Главной изюминкой этого здания является домовая церковь с белыми наличниками в псевдорусском стиле.
Наконец, здание психбольницы № 5 села Троицкого в Московской области, которое изначально строилось как больница тюремного типа и остаётся ею и поныне. 
Областное государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Томская клиническая психиатрическая больница».
Лайф #Дом поговорил с Марией, работницей психиатрической больницы Курской области, о нынешнем состоянии клиник и условиях проживания в них:
— Говорить о комфорте в психиатрической больнице, если честно, просто смешно. Кровати, на которых спят больные, стоят в отделениях ещё с 50-х годов, то же самое хочу сказать и про матрацы. Про содержание туалетов и ванн я вообще молчу. Стены зелёные, все в подтёках, штукатурка с потолка падает уже давно. Иногда, конечно, интерьер больше напоминает фильм ужасов, чем место, где людей должны лечить, — заявила медсестра.
Что касается безопасности сотрудников больницы, то дела тут обстоят совсем печально.
— Что значит «безопасность персонала»? Нет её вовсе. Ежедневно мы, персонал, ходим по острию ножа, так как в любой момент в тебя может полететь тарелка с кашей. Большинство больных с шизофренией агрессивны, поэтому в свой адрес можно услышать кучу «приятностей». В основном в смене две медсестры и две санитарочки. Да, бывает, что приходит санитар. Но, например, в моей смене такого нет. Больные хоть и худые, но силы у них немерено, — рассказала нам Мария.
Спросили мы медсестру и о потребности пациентов и работников в оформлении пространства интерьеров клиники.
Фото: © Психиатрическая клиническая больница № 3 им. В.А. Гиляровского
Безусловно, не каждая палата в психиатрических больницах представляет собой «комнату страха». Михаил Викторович Виноградов, психиатр-криминалист, постоянный эксперт шоу «Битва экстрасенсов», рассказал нам, какие бывают виды отделений и как можно улучшить жизнь их пациентов.
— Отделения делятся на три категории. Первые — надзорные, для беспокойных, где выше контроль персонала, более опытные нянечки и сёстры, санитары. Второй — отделение для адекватно ведущих себя больных, у которых иногда случаются обострения по самым разным причинам. И, наконец, самое спокойное отделение — санаторное, где разрешаются самостоятельные прогулки и даже отпускают под расписку домой на выходные.
Интерьер, цветы, цвета и всё прочее, безусловно, влияют на психологию больных. Поэтому в больницах стараются облагородить отделения: чтобы в них было приятно, чтобы они вызывали успокоение и приятные эмоции.
Также для развлечения и в качестве особой терапии существуют лечебные мастерские — художественные и музыкальные. Больные получают возможность выражать свои чувства, желания, эмоции, а их творения выставляются на специальных выставках, выпускаются в альбомах. Бывший главврач Психиатрической больницы № 1 им. Н.А. Алексеева создал целую серию таких альбомов с талантливыми рисунками, уже вышло более семи номеров.
Финансирование обычно идёт со стороны государства, средства распределяет Минздрав, и тут уж как получится. Частные инвесторы не привлекаются, но иногда идёт хорошая поддержка со стороны состоятельных родственников пациентов, рассказал Лайфу психиатр. 
Фото: © Психиатрическая клиническая больница № 3 им. В.А. Гиляровского
Тем же, кому комфорт важнее творческих мастерских, остаётся только выбирать частные клиники. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Впрочем, редакция Лайфа советует вам в любом случае не попадать в такие заведения, даже если они обустроены с большим комфортом. Будьте здоровы и берегите себя и своих близких.
Про психушку, часть 2.1: основы дурдомовской жизни
В прошлой серии мы остановились на том, что меня отвели в мою палату. Я тогда ничего не знал про психушку, но сейчас, имея за плечами весь прожитый опыт, считаю, что имеет смысл определённый объем текста посвятить неким общим сведениям о ней, чтобы читателю были более понятны мои дальнейшие мысли и поступки. Я прошу прощения за отступление от основной линии повествования, но считаю, что в данном случае оно вполне оправдано.
Тут нужно сказать несколько слов о внутреннем убранстве и оснащении отделения. Вообще, моё отделение было образцово-показательным. Официально оно, как будто, ничем не отличается от остальных, но на деле есть два важных нюанса:
А ещё если ты в ней реально занимаешься (большая часть народу ходит туда или поговорить, или уединиться с представителем противоположного пола), придет недовольная сестра-хозяйка и выгонит тебя под предлогом того, что ты «слишком интенсивно занимаешься и можешь надорваться». Часть тренажеров не работает, и никто даже не пытается их чинить.
2. Контингент. В это отделение стараются брать наиболее покладистых и «адекватных» (думаю, понятно, почему кавычки, да?) психов. Чтобы имущество не портили и статистику хорошую давали.
Палаты в отделении бывают трёх типов:
Выглядит VIP-палата примерно так:
Вид с другой стороны:
Та самая раковина, которая позволяет избежать длинных очередей утром, перед приёмами пищи и вечером перед сном:
Столовая представляет собой ответвление коридора, в котором расположены столы. За каждым столом сидят четверо больных:
В моём случае там не было никого, кроме медсестры, которая заботливо показала мне, куда сесть и поставила миску. Вся посуда в дурдоме металлическая. Для того чтобы её нельзя было разбить и порезать осколками себя или товарищей по несчастью. При этом она выполнена из достаточно лёгкого и мягкого сплава. Стукнуть такой тарелкой или кружкой, конечно, можно, но бессмысленно, уж лучше кулаком. Для того и сделано. Вилок в дурдоме нет. Даже пластиковые запрещают и отбирают.
Так вот, поставили мне, значит, миску с едой и вежливо, но настойчиво приказали (иного слова подобрать не могу) есть.
Маленькое уточнение: когда я заехал в психушку во второй раз, у меня случилось такое волевое снижение, что мне, в принципе, было уже пофиг на то, насколько я чистый, и я стал относиться к этим вопросам гораздо проще. Вот что аминазин животворящий делает.
Кстати, степень влияния этого самого сырья на итоговую продукцию неплохо иллюстрируется следующим примером: три вегетарианца и один верующий (в пост) ели наши больничные «мясные» блюда, и не считали это каким-то нарушением своих гастрономически-этически-религиозных принципов.
Но самый шедевр попался мне не в мясном, а молочном секторе нашего рациона. Это настолько прекрасно, что с трудом укладывается в моей голове, вы только вдумайтесь: молочный суп. без молока. А вот так! суп молочный, но поскольку молоко дорогое, мы его не будем добавлять. Выглядит сие творение так: огромные разваренные макаронины (интересно, крупные макароны дешевле мелких за счет меньшего количества движений отрезающей машины?) плавают в клейстере, который образуется из воды, в которой их варили. А чтобы хитрые пациенты не ели это с мясом или колбасой (их можно достать на свободе, ниже опишу механику сего действа), клейстер делается слегка сладковатым. Премерзкое блюдо, скажу я вам.
Когда прогуливаешься по территории психушки, и видишь припаркованные весьма недешевые автомобили (я никогда в жизни, например, не смогу себе такой позволить), в голову невольно приходят всякие бредовые мысли о наличии некоей, если не связи, то хотя бы корреляции стоимости этого автопарка и количеством мяса / молока и прочих излишеств в тарелке отдельно взятого психа. Но мы, памятуя обо всяких там законах о клевете, не будем развивать эти потенциально опасные мысли.
Вернёмся лучше к более приятному: к колбасе. Колбаса (как и мясо, рыба, фрукты, печеньки и прочие излишества) в психушке бывают. Первым и универсальным источником подобной благодати являются посылки из мира нормальных. Тут всё просто: либо тебе что-то присылают / привозят во время свидания, и ты это ешь, либо привозят кому-то, и он по доброте душевной делится. Такой способ, насколько мне известно, работает во всех отделениях, в некоторых запреты на список передаваемых продуктов жестче, в некоторых частота посылок ограничена, но, в целом, этот способ является вполне народным, и доступен любому психу.
Есть ещё четвертый вариант, когда народ из других, более строгих отделений заказывает нам какие-то мелкие покупки, после чего происходит передача ТМЦ, как правило, на пищеблоке или во время выполнения работ. Опять же, не всем это доступно, но некоторыми практикуется.
Когда в детстве у меня был аквариум, похожее поведение я наблюдал у рыбок: ближе к концу перерыва между кормёжками (порядка восьми часов для моих обитателей) рыбки начинают нарезать круги вокруг пустой кормушки. Там ничего нет, эта деятельность не насыщает, не ускоряет появление следующей пайки, но они всё равно все собираются там. Вот и психи ведут себя точно так же. Наглядная этология человека, чо 🙂
Естественно, подобная схема питания порождает разного рода неформальные отношения, призванные как-то смягчить происходящее (жрать-то хочется!). Кто-то из больных прячет еду в палатах или карманах, а персонал, в свою очередь устраивает регулярные обыски (в отделении мыши, и персонал не хочет, чтобы их ещё больше привлекала еда, спрятанная пациентами). Кто-то умудряется договориться с персоналом, чтобы открыли холодильник во внеурочное время. Иногда срабатывает. Иногда персонал сам предлагает открыть холодильник в обмен на выполнение некоторых работ: снег почистить, отделение отгенералить, какие-нибудь тяжести перенести.
Про распорядок дня
Тут следует сделать очередное отступление и рассказать немного о распорядке дня в психушке. Вообще говоря, существует официальный распорядок, полностью регламентирующий данный аспект и для персонала, и для пациентов. Выглядит он так:
Естественно, к реальной жизни он имеет отношение весьма опосредованное, и на него забивают как психи, так и те, кто должен их лечить 😉
Первое, о чём должен сказать, никакого организованного ада у больных нет (см. п.2). Напротив, каждый переживает свой персональный ад в одиночку, и, следует заметить, у большинства он длится гораздо дольше заявленных 30 минут. Это процесс интимный, как правило, человек, проживающий его, не особо стремится в общество (или просто не в состоянии к нему присоединиться): кого-то корчит от нейролептиков (это когда в теле сводит судорогой мышцу, как правило в районе шеи, тебе больно, тебя буквально скручивает в букву «зю», но ты ничего не можешь с этим делать, а корректор тебе не дают, поскольку ты в чем-то провинился), кто-то борется с галлюцинациями (одного моего коллегу во время приступов «трахали за его мечты», прямо в отделении), кто-то мучается затруднённым мочеиспусканием (это когда кажется, что твой мочевой пузырь вот-вот лопнет, но ты никак не можешь его опорожнить, просто не течёт, хотя отлить хочется просто ужасно, и ты молишься хотя бы о том, чтобы просто и откровенно обоссаться), кого-то грузят экзистенциальные данности бессмысленности, в общем, всем есть, чем заняться.
В реальности расписание выглядит примерно так (время указано примерное, т.к. допустимы определённые флуктуации в пределах 20-30 минут):
