Печать антихриста и число зверя. Самые загадочные пророчества Библии
Приблизительное время чтения: 7 мин.
Библия полна пророчеств о судьбах мира, отдельных народов и конкретных людей. А некоторые библейские книги даже называются пророческими, то есть возвещающими, как верит Церковь, волю Божию: таковы книги пророков Исаии, Иеремии, Иезекииля, Даниила…
Не все из этих пророчеств ясны, а некоторые кажутся совсем темными. Но даже в самых непонятных пророчествах обязательно есть смысл, и часто — очень глубокий и важный для нас. Об этом проект «Фомы» «Самые загадочные пророчества Библии».
Наверное, самое знаменитое из новозаветных пророчеств, известное даже абсолютно неверующим людям, — это пророчество об антихристе, который явится в конце человеческой истории, объединит под своей властью все земные государства и сделает всё для того, чтобы люди окончательно забыли о Христе. На руки и лбы людям будут наносить специальные «начертания», после чего человек уже не сможет призвать имя Господа и спастись. Вместо имени Божия человек будет нести на себе имя зверя — таинственные и пугающие три шестерки:
И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. …и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон. Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю… и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть.
Откровение Иоанна Богослова, глава 13, стихи 1, 2, 11–13, 16–18
Как это понимать?
Вся книга Откровения является таинственной: иносказаний и символов в ней больше, чем явных предсказаний. Но некоторые символы расшифровываются сравнительно легко. Например, образ апокалиптического зверя с семью головами — это явно символ антихриста, который будет управлять народами малое время (сорок два месяца, то есть три с половиной года). А другой зверь с рогами, подобными агнчим, символизирует лжепророка или, как говорит святой Андрей Кесарийский, предтечу антихриста, задачей которого будет подкреплять претензии антихриста на всемирное господство разными внешними эффектами и чудесами, на которые так падки люди. Внешне он будет подобен Христу (Агнцу Божию, Который берет на Себя грех мира, Ин 1:29), но в реальности окажется полной Его противоположностью.
А вот число 666, начертание которого будут наносить по приказанию лжепророка на правую руку или на лоб человека, и сам способ нанесения этого числа и поныне остаются предметами дискуссий. Не идет ли речь о татуировках? Или о массовом чипировании людей? Еще недавно некоторые православные пытались разглядеть пресловутую «печать антихриста» в индивидуальных налоговых номерах (ИНН), штрих-кодах, электронных паспортах и т. д. Поэтому стоит разобраться, о чем на самом деле говорит пророчество Иоанна Богослова, а где наши домыслы.
Вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, — пишет святой апостол Иоанн (1 Ин 2:18), а далее уточняет: антихрист — это лжец, который отвергает, что Иисус есть Христос. Это антихрист, отвергающий Отца и Сына (1 Ин 2:22). Если следовать такому пониманию, то нужно сказать, что антихристы существуют во всякую эпоху. И разные антихристы использовали разные «печати», пишет священномученик Ипполит Римский.
Он приводит в пример сирийского царя Антиоха Епифана (II век до Р. Х.), который захватил Иерусалим и жестоко преследовал иудеев, предписав им поставить перед дверями своих домов жертвенники языческим богам, принести им жертвы, а потом, увенчавшись плющами, устроить торжества в честь Диониса. Тех, которые не пожелали повиноваться, он повелел пытать, допрашивать и в конце концов умерщвлять.
Очевидно, Антиоха Епифана трудно назвать антихристом в точном смысле слова (в его времена еще просто не было христиан), но предшественником — вполне можно.
Впоследствии римские императоры заставляли христиан под угрозой смерти совершать приношения статуям языческих богов — и этот акт демонстрации лояльности тоже вполне можно назвать печатью антихриста, ведь он символизировал отказ от Христа.
Печать антихриста — всё, что ведет к сознательному отречению от Христа, писал в конце 1990-х годов один из самых авторитетных духовников Русской Церкви, «всероссийский старец» Иоанн (Крестьянкин): «Печать последует только за личным отречением человека от Бога, а не обманом. Обман смысла не имеет. Господу нужно наше сердце, любящее Его». Сейчас ИНН и прочие электронные документы «опасности для нас не представляют. Но безусловно, что это один из этапов в подготовке к будущему страху».
«Таким образом, в штрих-кодах, по воле создателей международной системы их написания, заключено изображение числа 666, которое упомянуто в книге Откровения святого Иоанна Богослова как число антихриста». Не было никакой необходимости использовать в качестве разделительной линии именно знак цифры «6», а значит, «сознательно или несознательно, но разработчики глобальной системы штрих-кода… избрали символ, оскорбительный и тревожный для христиан, что выглядит по крайней мере как дерзостная насмешка», — заявил Священный Синод. Тем не менее он призвал всех православных людей «хранить христианское трезвомыслие» и не бояться внешних символов и знаков, ведь «ничто и никто не может поколебать веры человека, если он воистину пребывает со Христом и прибегает к таинствам церковным».
Никто из святых отцов не считал, что печать антихриста сможет магически повлиять на человека и заставить его отречься от Христа помимо его воли. Все они понимали ее как «знак, закрепляющий сознательное отречение от Христа».
Вот что писал, например, святой Ипполит Римский: «та печать будет гласить: “Отрекаюсь от Творца неба и земли; отрекаюсь от Крещения; отрекаюсь от служения моего Богу и присоединяюсь к тебе и в тебя верую”». Никакой внешний знак не нарушает духовного здоровья человека, если не становится следствием сознательной измены Христу и поругания веры, резюмировал Священный Синод, однако призвал власти дать людям возможность пользоваться альтернативными технологиями без двусмысленных обозначений.
Чем важно это пророчество?
Подобно многим другим пророчествам Библии, оно призвано вовсе не вселить в нас ужас перед грядущими бедствиями, а напомнить нам о необходимости быть более бдительными и внимательными, прежде всего — к самим себе. Как это хорошо выразил в Первом послании к Коринфянам апостол Павел, всё мне позволительно, но не всё полезно (1 Кор 6:12). Неполезно — и, более того, очень опасно — всё то, что уводит наше внимание в сторону от Христа, что подталкивает к отказу от евангельской правды, что делает человека всё менее и менее человечным. И это могут быть очень разные вещи. Возможно, поэтому автор Откровения и не стал уточнять, что представляют собой эти три шестерки. Мы должны сами следовать призыву Христа: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мф 26:41).
Где еще звучит это пророчество?
Книга Откровение Иоанна Богослова — единственная в Библии, которая не читается за богослужением. Однозначного ответа на вопрос о том, почему это так, не существует; есть лишь предположение (одно из многих), что, учитывая сложность истолкования многих образов этой книги, Церковь предпочла не вводить свою паству в лишние соблазны.
Итак, услышать это пророчество из книги Откровение во время службы в храме нам не удастся. Но в ряду апостольских чтений, звучащих во время Божественной литургии (перед чтением Евангелия), есть среди прочего фрагмент из Второго послания апостола Павла к Фессалоникийцам, где говорится, пусть и несколько другими словами, о том же: День тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду (2 Фес 2:3–4, 7–12).
Редакция благодарит за помощь в подготовке материала доцента Кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, кандидата богословия Михаила Анатольевича Скобелева.
Заговенье: почему Рождественский пост называют иногда Филипповским
Успеть перед Новым годом
Монахиня Елизавета (Сеньчукова)
Рождественский пост может быть одним из самых радостных времен церковного года. Пищевые ограничения, если не усердствовать и не поститься по строгому уставу без рыбы, не тяжелы и скорее похожи на легкую предпраздничную диету, в воздухе витает уже новогоднее настроение, пахнет мандаринами, корицей и хвоей, хочется собирать подарки и печь пряники…
В реальности же именно на Рождественский пост выпадает самое суетное и раздражающее время. Квартальные и годовые отчеты на работе, давка в магазинах за теми же подарками, постная пища выходит дороже скоромной, а уж пряники… Идите вы подальше с вашими пряниками, тут бы к Новому году ноги не протянуть. Ах, да, Новый год. Не забыть купить елку или достать с антресолей искусственную.
Подумать о грядущем Рождестве получается в лучшем случае по воскресеньям, если все же удается вырваться от бытовых и рабочих забот в храм. В худшем — лежит на сердце тоска по нему, по празднику, такому одновременно детскому и серьезному, придавливает, только вот иногда с паром изо рта на морозе выдыхается: гряди, Господи! Не потеряй меня в этой суете и не дай Тебя потерять!
Именно в эти сложные дни нужна поддержка друзей, которые бы подставили плечо и напомнили: Рождество все ближе, Господь тебя не потеряет, даже если тебе кажется, что Он сейчас бесконечно далеко. Такими друзьями могут стать святые, которых Церковь вспоминает в эти дни. Я хочу предложить читателям «Правмира» иногда хотя бы на несколько минут на нашем извилистом и почти потерянном пути к празднику останавливаться и знакомиться с ними не просто как с персонажами житий, но и как с нашими проводниками к Рождеству.
Первый апостол, которого позвал за Собой Иисус
За день до начала Рождественского поста празднуется память апостола Филиппа — даже сам пост иногда называют Филипповским. В Писании Филипп появляется, что называется, редко, но метко: мало того, что все Евангелия и Деяния Апостолов упоминают его в числе двенадцати, так еще и евангелист Иоанн Богослов рисует его портрет достаточно подробно.
В первой же главе Евангелия от Иоанна читаем (ст.43): «На другой день Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною». Строго говоря, это вообще первый апостол, которого Христос позвал Сам — Андрей и Иоанн были учениками Иоанна Крестителя и пошли к Нему после указания учителя, а Петра позвал присоединиться к «компании» Андрей, уверенный, что им встретился Мессия.
Что же такого Он увидел в молодом человеке из Галилеи? Разгадать эту тайну поможет следующая сцена. Филипп зовет своего приятеля Нафанаила: «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета» (ст.45).
Призвание Филиппом Нафанаила. Фреска XIV в.
Эта реплика говорит сразу о двух вещах: во-первых, Филипп дает понять, что хорошо знает Писание, во-вторых, обладает способностью мыслить парадоксально и не страдает буквоедством.
Как человек, знающий пророков, он прекрасно знает, что «ничего доброго» в этом смысле из Назарета быть как раз не должно — Мессия должен родиться в Вифлееме.
А вот как человек, обладающий живым и творческим умом, он понимает, что в Священном Писании духом Божьим наполнены не только слова, вышедшие из-под руки авторов, но и пространство между строчками.
Осторожно выскажу еще одно предположение (только предположение). Возможно, Филипп был хорошо знаком и с иудейским преданием. В средневековом иудаизме родилась идея о «двух мессиях»: бен Давид, «Сын Давидов», Царь-Машиах, понимаемый как национальный герой-освободитель; и бен-Иосиф, «Сын Иосифа», страдающий Мессия из колена Иосифова (точнее, сына Иосифа Ефраима), гибнущий в битве за народ и приуготовляющий приход как раз Машиаха бен-Давида. Однако авторитетные иудейские комментаторы предполагали, что само пророчество о страдании Мессии содержится у пророков (удивительно, не правда ли? — скажем мы, христиане). А кроме того, исследователи иудаизма предполагают, что эта концепция актуализировалась после неудачного восстания Бар-Кохбы в конце II века, фактически разрушившего надежды на возрождение Израильского государства на почти два тысячелетия и положившего начало рассеянию евреев.
Бар-Кохбу многие иудеи ошибочно приняли за Машиаха, разочарование было духовной катастрофой, и чтобы как-то поддержать народный дух, раввины предложили идею, очень похожую на христианскую: страдание Мессии было предсказано пророками, но это страдание лишь приуготовляет приход Мессии-Царя. В порядке вольного размышления можно предположить, что предпосылки к такому ходу мысли могли возникнуть гораздо раньше, в эпоху римской оккупации, когда прихода Мессии ждали, но сомнения в политическом и военном успехе были чрезвычайно сильны. И если Филипп был знаком с этой концепцией, то вполне мог узнать в Иисусе, сыне Иосифа, даже и будущего страдальца за народ!
Тщательно смотреть по сторонам
Впрочем, вернемся с зыбких песков гипотез к тексту Евангелия. Еще один эпизод с его участием — Ин. 12; 21-24: «Из пришедших на поклонение в праздник были некоторые Еллины. Они подошли к Филиппу, который был из Вифсаиды Галилейской, и просили его, говоря: господин! нам хочется видеть Иисуса. Филипп идет и говорит о том Андрею; и потом Андрей и Филипп сказывают о том Иисусу. Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому. Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода».
Греки обратились к Филиппу — а это значит, что он знал греческий язык! С этого прихода греков начинает «прославляться Сын Человеческий» — уже не Он идет с проповедью по городам и весям, а язычники сами устремляются к Нему, да не за конкретным исцелением, а вообще — потому что хотят Его видеть. И проводником их к Нему становится Филипп. (И кстати, здесь Христос связывает Свое прославление еще с одним пророчеством о Своей скорой крестной смерти. Так что предыдущее наше размышление все же может иметь в себе долю истины…)
Когда мы в последний раз в Евангелии встречаем апостола Филиппа, он просит Спасителя показать им, Своим ученикам, Бога: «Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас» (Ин.14:8). И в ответ слышит краткое изложение учения о Троице: «Видевший Меня видел Отца… Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела… Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет. Не оставлю вас сиротами; приду к вам» (9-10, 16-18).
Это поразительный диалог. Каждый иудей знал: увидеть Бога нельзя. Сам Моисей, величайший из пророков, смог увидеть лишь Его славу, увидеть Его «сзади», как описывает этот непостижимый опыт книга Исход, причем Сам Бог сказал ему: «лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх.33:20). Филипп, внимательно изучавший Закон Моисея, тем более не мог этого не знать. И тем не менее — просит Учителя показать Отца.
Это может значить только одно: Филипп уже понял, что Иисус — намного выше Моисея, Он Сам видел Отца, Которого человеку увидеть невозможно.
То есть он не просто был верным учеником — он прозревал сверхчеловеческую — Богочеловеческую природу Спасителя еще до того, как она была очевидным образом явлена в Воскресении.
Так что присутствие апостола Филиппа перед началом Рождественского поста — далеко не случайное совпадение. Он призывает нас искать и находить Христа, вчитываться в страницы Священной Истории, которая свидетельствует, по Его же собственным словам, о Нем, и тщательно смотреть по сторонам, чтобы не упустить Его из виду, когда Он явится нам одному Ему известным образом…
Глава двадцать четвертая
Выходом из храма Господь показал, что удаляется от иудеев. И как сказал: «оставляется вам дом ваш пуст», так и поступает. Ученикам же предсказывает разрушение храма. Когда они, мысля о земном, дивились красоте зданий и показывали Христу, как бы так говоря: «посмотри, какое прекрасное здание оставляешь Ты пустым», Он отклоняет их от привязанности к земному и направляет к горнему Иерусалиму, говоря: «не останется здесь камня на камне». Усиленным образом выражения предуказывает совершенную гибель здания.
Ученики подходят наедине, намереваясь спросить о чем-то великом. Они предлагают два вопроса; первый «когда это будет?», то есть разрушение храма и взятие Иерусалима, и другой: «какой признак Твоего пришествия?».
Появится много таких, которые будут выдавать себя за Христа. И действительно, Досифей-самарянин говорил о себе: я – Христос, которого под именем пророка предсказал Моисей; а Симон-самарянин называл себя великой силой Божией.
Господь говорит о военных действиях римлян около Иерусалима. Говорит: не только будет война, но и голод, и язва, – показывая этим, что будет возбужден гнев Божий на иудеев. О войнах можно бы еще сказать, что виновники их люди, но голод и язва могут произойти только от Бога. Потом, чтобы ученики не подумали, что не успеют они проповедать Евангелие, как мир уже прекратит свое существование, Господь продолжает: «не ужасайтесь. это еще не конец», то есть всеобщий конец последует не в одно время с разрушением Иерусалима. «Восстанет народ на народ и царство на царство»; это «начало болезней», то есть бедствий, грядущих на иудеев. Как бывают у рождающей сперва муки, а потом уже она рождает, так и этот век породит будущий только после смятений и войн.
Предсказывает Спаситель будущие бедствия, чтобы подкрепить учеников. Обычно неожиданность нас более всего устрашает и смущает. Потому Христос заранее смягчает страх чрез то, что предсказывает будущие бедствия: зависть, вражду, соблазны, лжепророков, предтеч антихриста, которые будут вводить народ в заблуждение и во всякий вид беззакония. По причине умножения беззакония по обольщению антихриста, люди станут звероподобными, так что ослабеют узы всякой любви даже между самыми близкими; люди будут предавать друг друга. Претерпевший же до конца, то есть мужественно перенесший, не уступивший искушению, спасется, как воин, испытанный на брани.
Дерзайте, вы не встретите препятствия для проповеди! Евангелие будет проповедано среди всех народов «во свидетельство», то есть для обличения, для обвинения тех, которые не уверуют, «и тогда придет конец» не мира, но Иерусалима. Действительно, до взятия Иерусалима Евангелие было всюду проповедано, как говорит апостол Павел: «возвещено всей твари поднебесной» ( Кол.1, 23 ). Что речь идет о конце Иерусалима, ясно из дальнейших слов Господа.
«Мерзостью запустения» называет статую вождя, овладевшего городом, которую он поставил в недоступном ни для кого святилище храма. Слово «запустение» указывает на разрушение и запустение города; «мерзостью» названа статуя потому, что евреи, гнушаясь идолопоклонства, называли статуи и изображения людей «мерзостями».
Предуказывая неизбежность бедствий, Господь повелевает бежать, не обращаясь назад, не заботясь об имуществе, одежде или иной утвари, остающейся в доме. Но некоторые толкователи под «мерзостью запустения» разумеют антихриста, который явится ко времени опустошения вселенной, разрушения церквей и к тому же сядет в храме; а сообразно этому и заповедь о бегстве понимают так восшедшие наверх дома, то есть на высоту добродетелей, да не сходят с этой высоты взять телесное (ибо тело – дом души). Должно удаляться с поля, то есть от земного, ибо поле – жизнь; не должно брать и одежды, то есть древней злобы, которой мы совлеклись
Беременные, отягощаемые бременем чрева, не в силах будут бежать, а питающие сосцами не будут в силах ни покинуть детей по жалости к ним, ни взять их с собой и спастись с ними вместе; они также не избегнут гибели. А может быть, Христос намекает здесь на ужасное поедание собственных детей. Иосиф Флавий рассказывает, что во время осады Иерусалима, вследствие ужасного голода, одна женщина изжарила и съела свое собственное дитя.
В лице апостолов Господь говорит это иудеям, так как сами апостолы заблаговременно удалились из Иерусалима. Посему иудеям заповедует молиться, чтобы бегство их не случилось зимой, когда по неудобству времени они не смогут убежать, а равно и в субботу, потому что в этот день иудеи по закону бездействуют, и никто из них не осмелится бежать. А ты понимай это и так: нам должно молиться, чтобы бегство наше из сей жизни, то есть кончина, не произошло «в субботу», то есть когда мы не творим добрых дел, и «зимой», то есть при бесплодии в добре, но чтобы кончина наша наступила при тишине и невозмутимости душевной.
Тогда была скорбь невыносимая. Римским воинам было дано приказание – никого не щадить. Но Бог ради тех, которые уже уверовали или еще имели уверовать, не допустил полного истребления всего народа, сократил войну и смягчил скорби. Если же война продолжилась бы еще, то все, кто был в городе, погибли бы от голода. Иные относят это ко дням антихриста, но здесь речь не об антихристе, а о взятии Иерусалима. Пророчество же об антихристе начинается дальше. Вот оно:
Так как ученики предложили два вопроса – о взятии Иерусалима и о пришествии Господа, то и Господь, сказав о разорении Иерусалима, потом начинает пророчество о Своем пришествии и кончине мира. Слово «тогда» имеет не тот смысл, что «тотчас по взятии Иерусалима, если кто скажет вам» и т.д., нет, «тогда» и относится к тому времени, когда должно это произойти. Смысл такой: «тогда», то есть когда придет антихрист, будет много лжехристов и лжепророков, которые будут очаровывать очи зрителей явлениями чудными по демонской силе и многих обманут. Если и праведники не будут всегда бодрственны, то и они могут подпасть обольщению. Но вот Я вам предсказал, и вы не будете иметь извинения; вы можете избегнуть обмана.
Если придут, говорит Христос, обманщики, говоря: Христос пришел, но он скрывается в пустыне или в каком-нибудь жилище, в потаенных, внутренних местах, то не поддавайтесь обману. При пришествии Христа не будет нужды в указателе: оно будет явно для всех, как молния. Как молния появляется вдруг и для всех бывает видима, так и пришествие Христово будет видимо для всех, живущих в мире. Во второе пришествие не так будет, как в первое, когда Господь переходил с места на место: тогда Он явится во мгновение. И как на труп тотчас слетаются хищные орлы, так туда, где будет Христос, придут все святые, парящие на высоте добродетели; они, подобно орлам, вознесутся на облака. Под трупом здесь разумеется Христос, так как Он умер. И Симеон о Нем говорит: «Сей лежит на падение».
Вслед за пришествием антихриста, власть которого скоро будет упразднена (это выражено словом «вдруг»), «солнце померкнет», то есть помрачится, не будет заметно в сравнении с более превосходным светом Христова пришествия; равно и луна, и звезды. Действительно, какая нужда в чувственных светилах, когда не будет ночи, когда явится Солнце правды? Но и «силы небесные поколеблются», то есть изумятся и содрогнутся, когда увидят, что тварь изменяется и все люди, от Адама до того времени жившие, должны будут дать отчет.
Тогда явится в обличение иудеев на небе крест, блистая светлее солнца. Господь придет, имея крест, как важнейшую улику против иудеев, подобно тому как кто-нибудь, пораженный камнем, показал бы этот камень. Крест называется знамением, как победное царское знамя. «Тогда восплачутся все племена» иудейские, оплакивая свою непокорность; восплачутся также и христиане, привязанные к земному, так как племенами земными можно назвать всех пристрастившихся к земному. Если же Господь идет с крестом, то, значит, и с великой силой, и славой.
Пошлет ангелов собрать святых, живущих еще и воскресших из мертвых, чтобы они встретили Его на облаках. Созыванием при посредстве ангелов воздает им честь. Нет противоречия этому в словах апостола Павла: «восхищены будем на облаках» ( 1Сол.4:17 ): тех, которых сначала соберут ангелы, потом восхитят облака. При сем труба – для большего изумления.
Когда всё сие произойдет, то не много уже времени останется до конца мира и Моего пришествия. «Летом» называет грядущий век, когда для праведников будет спокойствие от бурь; для грешников же – это буря и смятение. Как, говорит Спаситель, смотря на ветви и листья смоковницы, вы ожидаете лета, так ожидайте и Моего пришествия, когда увидите предсказанные Мною признаки – изменение солнца и луны.
Под «родом сим» разумеет не поколение тогдашних людей, а род верных, выражая такую мысль: «не прейдет род сей» до того времени, как все это произойдет. Когда услышите о голоде и язве, то не думайте, что от таких бедствий погибнет род верных; нет, он пребудет, и никакие ужасы не преодолеют его. Другие относят «все сие» только к взятию Иерусалима, а не ко второму пришествию, и толкуют так: «не прейдет род сей», то есть поколение, современное апостолам, уже увидит все происшествия с Иерусалимом. Подтверждая же сказанное, говорит: легче уничтожиться небу и земле, твердым и неподвижным стихиям, чем хоть одному из Моих слов не оправдаться.
Здесь наставляет учеников не допытываться о том, что выше человеческого разума. Говоря: «ни ангелы», удерживает учеников от стремления узнать теперь, чего и ангелы не знают, а словами: «Отец Мой один» удерживает от стремления узнать и потом. Если бы Он сказал: «и Я знаю, но не скажу вам», они опечалились бы, видя в этом презрение к себе. Но вот, сказав, что не знает и Сын, а только Отец один, Господь не позволяет им разведывать. Иногда родители держат что-нибудь в руках. Когда же дети просят у них, родители не хотят дать, утаивают и говорят: «у нас нет, чего вы ищете», и тогда дети перестают плакать. Так и Господь, чтобы успокоить апостолов, желавших знать день и час, говорит: «и Я не знаю, а знает только один Отец». Но что и Он знает день и час, видно из других соображений. Все, что имеет Отец, имеет и Сын; если Отец имеет знание дня, то, конечно, имеет таковое и Сын. Это еще очевиднее из такого рассуждения. Можно ли допустить, чтобы самого дня не знал Сын, которому так ведомо все, предшествующее сему дню? Тот, кто привел к преддверию, конечно, знает и дверь. Не открыл же Он дверь знания дня для нашей пользы. Для нас вредно знать, когда будет конец, потому что в таком случае мы стали бы беспечны. Неизвестность же делает нас бодрствующими.
Для уверения в истине Своих слов Господь приводит события времени Ноя. Как тогда иные делали предметом своих насмешек строение ковчега, пока не пришло бедствие и не уничтожило всех, так и теперь иные осмеивают проповедь о кончине мира; но внезапно придет гибель. Господь предсказывает, что около времени пришествия антихриста страсть к наслаждениям охватит людей, и они особенно охотно будут вступать в брак, предаваться роскоши.
«Тогда», говорит, то есть когда все будут беспечны, отдадутся своим занятиям, один, праведник, будет взят в сретение Господа на воздух, а другой, именно грешник, оставляется. Иные будут молоть, то есть будут рабами: и из них одни, достойные, берутся, а другие, недостойные, оставляются. Таким образом и отсюда мы видим, что ни рабы и ни женщины не получат препятствия к богоугождению.
Господь недоумевает в своем вопросе: «Кто верный и благоразумный раб, которого господин его поставил на службу ему?», давая понять, что таковых рабов редко можно сыскать. От всякого управителя требуются два качества: верность и благоразумие. Если раб – управитель и верен, то есть сам ничего не похищает, но не благоразумен и даром теряет имение, то он бесполезен. Равно, если он благоразумен, но сам крадет, он недостоин. Но кто окажется тогда и верным, и благоразумным, тот получит нечто высшее, – именно Царство Небесное. Святые будут наследниками всего, что принадлежит Богу. Верный и разумный раб – это такой учитель, который вовремя дает пасомым надлежащую духовную пищу. Таков был Павел, бывший прежде хулителем, а потом ставший верным служителем. То он напоил молоком одного, то возвещал премудрость другому; он был и разумен, зная замыслы врага. Таков должен быть и всякий, что-либо получивший от Бога, – имение, власть или начальство. Он должен управлять вверенным и верно, и разумно, ибо должен будет дать отчет.
Сказав, какой почести удостоится верный раб, Господь говорит потом, какое наказание понесет злой. Если человек, которому вверено распоряжение каким-либо даром, станет пренебрегать своим служением и скажет: медлит господин мой, то есть не тотчас наказывает; если он таким образом «долготерпение Божие делает поводом к распутству», станет бить своих товарищей рабов, то есть, истолкую я, станет их соблазнять, поражать их совесть (потому что подначальные, при виде злоупотребления со стороны начальников, данных им, впадают в соблазн, несут вред), – то раб таковой будет рассечен, то есть лишен дарования; тогда и обнаружится, каков он. Он будет брошен во тьму. Прежде он своим саном обманывал других. Так, многие архиереи кажутся святыми только благодаря своему сану. Тогда же благодать у них отнимается, и они будут наказаны, как лицемеры, потому что казались не такими, какими действительно были.
