«Конверсия – лучший показатель работы клиники»
Как функционируют кобренды холдинга «СМ-Клиника» и Центр косметологии и эстетической хирургии «СМ-Косметология»
Косметология и стоматология – направления, существующие, как правило, обособленно и с трудом вписывающиеся в спектр классических услуг многопрофильных клиник. С учетом этого опыта в холдинге «СМ-Клиника» были выделены бренды и созданы самостоятельные подразделения, работающие в отличном от поликлиник и стационаров ритме. О том, как это обособление влияет на операционный и финансовый результаты холдинга, рассказала идейный вдохновитель формата Ольга Финогенова, генеральный директор ООО «СМ-Косметология», главный эксперт сети «СМ-Клиника» по направлению «стоматология».
– Стоматология в «СМ-Клиника» развивалась по вашей инициативе?
– Именно так. Я восемь лет проработала в ЦНИИСиЧЛХ, имела свою довольно широкую клиентскую базу. Когда мы познакомились с Н.В. Смысловым, возникла идея открыть небольшую стоматологическую клинику, что и было сделано через некоторое время на первом этаже клиники на ул. Космонавта Волкова. Можно сказать, что «СМ-Клиника» началась со стоматологии. Так как помещение на ул. Космонавта Волкова позволяло, на втором этаже зародилось поликлиническое отделение, в котором сначала было четыре врача. Так вот вернемся к стоматологии: уже тогда мы стремились к комплексному подходу, поэтому использовали три стоматологических кресла, чтобы обеспечить наших пациентов всеми видами помощи – хирургической, ортопедической и ортодонтической терапией.
Модель поликлиники оказалась крайне удачной. И это не только позволило нам обеспечить мультидисциплинарный подход между врачебными специальностями, такими как стоматология и лор, пульмонолог, кардиолог, гастроэнтеролог (современной медицинской наукой установлена тесная связь между стоматологическими заболеваниями и общим состоянием организма), но и дало нам конкурентное преимущество по отношению к отдельно взятым маленьким стоматологическим клиникам и стоматологическим кабинетам. Нам удалось пережить практически всех наших конкурентов, которых в то время было немало.
– Как в вашем поле зрения оказалась косметология?
– С какого профиля косметологических услуг решили начать?
– С инъекционных методик – ими доктора овладевают в первую очередь, так как они не требуют серьезных затрат. Однако мы понимали, что только используя дополнительно аппаратные методики, мы сможем предоставить нашим клиентам весь комплекс услуг. Поэтому мы приобрели многофункциональный лазерный комбайн, работающий с основными задачами эстетической медицины: сосуды, пигментация, эпиляция. И потихоньку начали развиваться. Площадь клиники составляла 118 кв. м, у нас было два кабинета, в которых принимали косметолог-дерматолог и трихолог, и два кабинета для специалистов по телу.
В кризисном 2014 году мы смогли расширить площадь до 630 кв. м, что позволило начать развивать другие направления. Сейчас мы работаем над новым проектом косметологической клиники в большом медицинском центре на улице Сенежской.
– Стоматологи и косметологи часто работают сами на себя, а не в какой-то структуре. Как вам удается выстраивать отношения с людьми таким образом, чтобы они работали с вами, а не становились самостоятельными игроками?
– Конечно, у нас были такие истории, когда человек работал и на клинику, и на себя, когда специалист пытался извлечь личную выгоду из нашего сотрудничества. Кто-то вообще решался начать свое дело. Какой смысл препятствовать? Но важно анализировать ситуацию. У нас проводится регулярный еженедельный, ежемесячный, ежеквартальный анализ работы – как структуры в целом, так и персональной деятельности каждого. И если доктор пытается нашего пациента увести в другое место, естественно, мы это замечаем. Может быть, не с первого раза, но тем не менее какое-то время проходит, и это становится очевидным. Преимущество комплексного подхода в том, что когда работает команда, это создает некий коллективный разум, позволяющий в сложных ситуациях разработать сложный план лечения. Пациентов, которые нуждаются, скажем, в терапевтическом, хирургическом, ортодонтическом лечении, имплантации и полной реабилитации зубочелюстной системы, много. И важно, чтобы они могли все это получить в одном месте и надлежащего качества. Ведь здоровье пациентов превыше всего. В косметологии мы также выстраиваем комплексный план обследования и эстетической коррекции. Приведу пример.
У женщины после 30 лет могут быть пигментные пятна и сосудистые образования на лице, в 35 лет начинается формирование первых признаков старения. Поэтому I этап всегда подготовительный: диагностика, фотопротокол, работа над качеством кожи и стимуляция регенеративных процессов. И только после этого переходим ко II этапу – это могут быть пухлые губки, линия скул или, наоборот, линия угла нижней челюсти, подбородочная область. Сфера применения филлеров тоже достаточно широка и важна для гармонизации образа. Но! Это все-таки завершающий этап.
– Наш рынок очень насыщенный, и всевозможных предложений в косметологии множество, особенно с учетом дешевых услуг «надомников». На что вы делаете ставку?
– Я крайне негативно отношусь к демпингу, я не сторонник распродаж. Все время твержу коллегам: «Нам нужно гарантировать качественную косметологию, высокий уровень сервиса – и тогда нам ничего не страшно». Да, мы можем делать какие-то «приятности» и подарки для наших клиентов, но они должны быть действительно ценными.
В стоматологии у нас действуют две ежегодные программы – «Неделя имплантации» и «Неделя ортодонтии». В эти уникальные периоды мы предлагаем клиентам существенные скидки. Но чтобы сделать такое предложение, мы предварительно проводим большую работу с партнерами. Это не влияет на качество расходных материалов и оказываемых услуг. В косметологии политика, в общем-то, такая же: например, сейчас у нас идут «Дни SMAS лифтинга». Мы приобрели аппарат «Ультраформер» – это инновационная технология ультразвукового лифтинга. Метод прекрасно зарекомендовал себя на рынке, и мы хотим ознакомить как можно больше клиентов с его возможностями. Ради этого мы предлагаем уникальную программу.
«Надомники» нам не конкуренты, хотя мы сталкиваемся с последствиями их работы. Фактически мы находимся на другом уровне. Цивилизованным участникам рынка не остается ничего, кроме того чтобы развивать мышление клиента, расширять его знания, чтобы он мог выбирать безопасные услуги. Другого пути нет. Мы к косметологам относимся как к квалифицированным медицинским специалистам, докторам, иначе нельзя. Наши специалисты постоянно повышают свою квалификацию у лучших тренеров России и зарубежья.
– Как вы работаете с поставщиками в косметологии?
– Наше кредо – это проверенные методики, надежные, безопасные и качественные. О том, чтобы к нам попало что-то несертифицированное, не может быть и речи. Это касается и оборудования, и инъекционных препаратов – всего. Исключено, что какая-то продукция ненадлежащего качества может к нам просочиться.
Косметология – направление, очень подверженное модным веяниям, и я не сторонник хвататься за все, что появляется. Годы опыта показывают: острые новинки через какое-то время исчезают без следа.
Стоит использовать проверенные и безопасные методики. Это, конечно, не значит, что неувязок совсем не бывает. Недавно у нас, например, случилась не очень приятная история с пациенткой после пилинга. Процедура оказала более агрессивное воздействие на ее кожу, чем она ожидала. Страшного-то ничего не произойдет, эффект будет хороший, но человек к такому воздействию был не готов – и это наша вина. Мы не предупредили, не объяснили, из-за чего клиенту пришлось менять свои планы.
– Какое сочетание методик, по вашему опыту, можно назвать наиболее выгодным с точки зрения финансовой эффективности бизнеса?
– Чтобы предприятие было рентабельным, на уровне 20% и выше, нам необходимо работать по принципу: 60% методик – аппаратные, 40% – инъекционные. Инъекции – дорогие с точки зрения использования расходных материалов, и мы, к сожалению, не можем выстроить маржинальность так, как было бы идеально, поэтому вынуждены идти на средней маржинальности, а иногда даже на низкой. Но при этом процедура популярная, и отказываться от нее тоже нельзя, равно как и экономить на расходниках. Получается, что специалист у нас зарабатывает, клиент получает то, что нужно, а предприятие в целом страдает. И вот для того, чтобы оно функционировало правильно, и для того, чтобы клиент получал эффект значительно более надежный, необходимо содружество аппаратных и инъекционных методик, то есть сочетание высокомаржинальных и средне/низкомаржинальных услуг.
– Есть ли в косметологии место KPI? Используете ли вы их?
– Это очень интересный инструмент. KPI у нас, безусловно, есть – это и направляемость к коллегам (как я уже говорила, мы проповедуем комплексный подход в диагностике и эстетической коррекции), и конверсия этой направляемости в реальные приемы, и лояльность к коллегам, когда специалист откликается на просьбы заменить коллегу, где-то выступить, провести круглый стол, презентацию. Это тоже очень важно и требует достаточно серьезной работы: подготовиться, приехать, выложиться, харизматично рассказать о наших возможностях коллегам.
– Как вы отслеживаете конверсию?
– Конверсия – крайне значимый показатель, лучший показатель работы клиники. И в этом мы очень отличаемся от другой медицины. Кратность визитов в разных направлениях отличается друг от друга. Поэтому мы строим отношения с клиентом на более длительный период, возвращаемость оцениваем на перспективу, в косметологии, например, как минимум в три месяца. При этом мы считаем постоянным того клиента, который не просто возвращается, а посещает хотя бы двух и более специалистов. При этом у нас очень высокий показатель постоянных клиентов – порядка 88% из более чем 5,5 тысячи в год. И особенно приятно, что и в 2020 году у нас почти не снизилось число пациентов. Пандемия нас затронула минимально, и это добавляет оптимизма.
Что такое расстройство диссоциативное (конверсионное)? Причины возникновения, диагностику и методы лечения разберем в статье доктора Серегина Д.А., психотерапевта со стажем в 12 лет.
Определение болезни. Причины заболевания
Диссоциативные (конверсионные) расстройства связаны с нарушениями памяти, осознания, идентичности (понимания «кто я такой») или восприятия. Люди с диссоциативными нарушениями используют диссоциацию (восприятие происходящего не от своего лица, а как бы со стороны) как защитный механизм патологически и непроизвольно. Некоторые диссоциативные расстройства вызваны психологической травмой. Однако таким расстройствам, как деперсонализация/дереализация, может предшествовать стресс, психоактивные вещества или неидентифицируемый триггер (автоматическая реакция на раздражитель). [1]
Диссоциативные расстройства характеризуются непроизвольным отходом от реальности (отключение мыслей, идентичности, сознания и памяти). Люди всех возрастных групп, расовой и этнической принадлежности, социально-экономического статуса могут испытывать такие психологические проблемы.
Этиология
Считается, что диссоциативные расстройства имеют корни в травматическом детском опыте, но симптомология у детей и подростков часто диагностируется неправильно. [14] [19] [20] [21] Существует несколько причин, по которым распознавание симптомов раздвоения личности у детей вызывает затруднение:
Возникает множество споров вокруг темы диссоциативных расстройств, которые встречаются как у взрослых, так и у детей. Во-первых, продолжаются дискуссии, связанные с этиологией (происхождением) диссоциативного расстройства идентичности. Суть этой дискуссии заключается в том, что диссоциативное расстройство идентичности является результатом детской травмы и дезорганизованной привязанности. [19] [23] Во-вторых, возникают вопросы о качественном и количественном отличии диссоциации, как защиты, от патологической диссоциации. Опыт и симптомы диссоциации могут варьироваться от более «мирских» до тех, которые связаны с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), острым стрессовым расстройством (ОСР) или с диссоциативными расстройствами. [14]
Симптомы диссоциативного (конверсионного) расстройства
Симптомы диссоциативного расстройства первоначально развиваются как ответ на травматическое событие (насилие или военный конфликт), чтобы держать эти воспоминания под контролем. Стрессовые ситуации могут ухудшить симптомы и вызвать проблемы с социальным функционированием в повседневной деятельности. Однако симптомы, которые испытывает человек, будут зависеть от типа диссоциативного расстройства человека.
Отношение и личные предпочтения (например, в еде, деятельности, одежде) человека при диссоциативном расстройстве личности могут внезапно измениться, а затем вернуться в прежнее состояние. Появление альтернативной личности происходит непроизвольно, без желания и вызывает дискомфорт. Люди с диссоциативным расстройством идентичности могут чувствовать, что они внезапно стали наблюдателями своих слов и действий, или они начинают ощущать своё тело иначе (например, как маленький ребенок, как личность противоположного пола).
Чтобы помочь людям понять причину и справиться с травматическим стрессом и диссоциативными расстройствами, необходимо описывать явление диссоциации и цель, которую он может выполнять, следующим образом:
Во время травматического опыта, такого как несчастный случай, катастрофа или преступление, диссоциация может помочь человеку терпеть то, что в противном случае было бы слишком трудно переносить. В подобных ситуациях человек может отделить память о месте, обстоятельствах или чувствах, связанных с подавляющим событием, мысленно избегая страха, боли и ужаса. Это может затруднить последующее запоминание деталей опыта, о чём сообщают многие пострадавшие и пострадавшие от несчастных случаев.
Диссоциативное расстройство идентичности — один из видов диссациотивных расстройств, при котором у человека кроме его основной личности существует одна или несколько косвенных. Такое расстройство связано с подавляющим опытом, травматическими событиями, которые произошли в детстве. Ранее оно упоминалось как множественное расстройство личности.
Симптомы диссоциативного расстройства идентичности (критерии диагностики) включают:
Симптомы вызывают серьезные проблемы в социальной, профессиональной или других областях функционирования.
Такое вид нарушения не должен быть нормой в общепринятой культурной и религиозной жизни людей. Однако во многих культурах во всем мире «раздвоение личности» является нормальной частью духовной практики и не является диссоциативным расстройством.
Симптомы диссоциации могут проявляться по-разному на разных стадиях развития у детей и подростков. Степень восприимчивости людей к развитию диссоциативных симптомов также будет неодинакова в разном возрасте. Поэтому необходимы дальнейшие исследования проявления диссоциативных симптомов и уязвимости на протяжении всего периода их развития. [14] [19] А также необходимы дополнительные исследования стабильности восстановление молодого пациента на протяжении долгого времени. [22]
Патогенез диссоциативного (конверсионного) расстройства
В исследованиях подтверждается гипотеза о том, что текущая или недавняя травма может повлиять на оценку человеком отдаленного прошлого, изменение опыта пережитого и привести к диссоциативным состояниям. [25] Однако экспериментальные исследования в когнитивной науке продолжают оспаривать утверждения относительно обоснованности конструкции диссоциации, которая по-прежнему основана на фрейдистских представлениях о репрессиях (защитный механизм психики). Даже заявленная этиологическая связь между травмой и диссоциацией была поставлена под сомнение. Альтернативная модель предполагает развитие диссоциации на основе недавно установившейся связи между лабильным (неустойчивым) циклом «сна-бодрствования» и ошибками памяти, когнитивными неудачами, проблемами в контроле внимания и трудностями при отличении фантазии от реальности. [26]
Классификация и стадии развития диссоциативного (конверсионного) расстройства
Диссоциативные расстройства связаны с проблемами памяти, идентичности, эмоций, восприятия, поведения и чувства самого себя. Диссоциативные симптомы могут потенциально разрушить каждую область психического функционирования.
Примеры диссоциативных симптомов включают опыт отчуждения или чувства, как будто человек находится вне тела, и потерю памяти (амнезию). Диссоциативные расстройства часто связаны с предыдущим опытом травмы.
Существует несколько типов диссоциативных расстройств [2] :
Диссоциативная амнезия и диссоциативная фуга
Для этой формы расстройства характерна временная потеря памяти и воспоминаний из-за травматического или стрессового события. Она считается наиболее распространенным диссоциативным расстройством среди документированных. Основным симптомом является трудность запоминания важной информации о себе. Диссоциативная амнезия может распространяться на конкретное событие или же на информацию об идентичности и историю жизни. Начало эпизода амнезии обычно внезапно, может длиться от нескольких минут до нескольких лет (в зависимости от тяжести травмы пациента). [4] [5] Средний возраст людей, подверженных данному типу расстройства, не установлен. Поэтому на протяжении всей жизни человек может испытывать несколько эпизодов подобного расстройства.
Диссоциативная фуга. К диссоциативной амнезии также относят диссоциативную фугу, которая ранее выделялась как отдельный тип диссоциативных расстройств. Это обратимая амнезия для личной идентичности, которая толкает человека на незапланированное путешествие или блуждание. Иногда сопровождается установлением новой идентичности. Это состояние обычно связано со стрессовыми жизненными обстоятельствами. Может быть коротким или продолжительным. [3]
Деперсонализационное расстройство
Для этой формы болезни характерны периоды отчуждения от себя или окружающего мира. Это расстройство связано с постоянными чувствами отрешенности от действий, чувств, мыслей и ощущений, как будто человек смотрит фильм (деперсонализация). Иногда люди могут ощущать, что другие люди и вещи в окружающем их мире нереальны (дереализация). При этом сохраняется осознание того, что это всего лишь чувство, а не реальность. Симптомы могут длиться недолго или возвращаться время от времени на протяжении многих лет. Средний возраст начала такого расстройства — 16 лет, хотя эпизоды деперсонализации могут начинаться с раннего и среднего детства. Менее 20% людей с этим расстройством начинают испытывать эпизоды подобных отчуждений после 20 лет.
Диссоциативное расстройство идентичности
Это заболевание характеризуется чередованием нескольких личностей. Человек может чувствовать, что один или несколько голосов пытаются взять его под свой контроль. Часто эти личности могут иметь уникальные имена, характеристики, манеры и голоса. В крайних случаях личность хозяина не знает о других чередующихся личностях; однако альтернативные личности могут быть осведомлены обо всех существующих идентичностях. [3] Люди с диссоциативным расстройством личности будут испытывать пробелы в памяти о ежедневных событиях, личной информации и травмах. Диссоциативное расстройство идентичности вызвано продолжающейся детской травмой, которая происходит до шести лет. [7] [8] У людей с диссоциативным расстройством личности обычно есть близкие родственники, которые испытывали подобные переживания. [9]
Женщины с подозрениями на расстройство личности диагностируются чаще мужчин, поскольку у них чаще проявляются острые диссоциативные симптомы. Мужчины же склонны отрицать симптомы и историю травм. Это может привести к повышенной вероятности установления ложноотрицательного диагноза.
Транс и одержимость
К таким состояниям относятся расстройства, возникшие на фоне психотравмирующей ситуации, при которых временно теряется чувство личностной идентичности, сужается сознание и меняется восприятие происходящего вокруг. Иногда человек ощущает, что действует под влиянием другой личности, «силы», духа или божества.
В категорию «Транс и одержимость» включаются только непроизвольные и нежелательные трансы, которые затрудняют повседневную деятельность. Состояния, которые возникают и сохраняются в рамках религиозных или других социально-приемлемых ситуаций, к диссоциативному расстройству не относятся.
Из этой группы также исключаются:
Осложнения диссоциативного (конверсионного) расстройства
Среди людей с диссоциативным расстройством личности распространены попытки самоубийства и другие варианты самоповреждающего поведения. Более 70% амбулаторных пациентов с диссоциативным расстройством личности пытались совершить самоубийство.
Диагностика диссоциативного (конверсионного) расстройства
Диагноз может быть поставлен с помощью структурированных интервью:
Некоторые диагностические тесты были разработаны и адаптированы специально для работы с детьми и подростками («Детская версия меры по оценке ответа» (REM-Y-71), «Детское интервью относительно диссоциативных переживаний» (CDC), «Диссоциативный контрольный список поведения детей» (CBCL), «Ребенок» — подсистема диссоциации поведения и контрольный список симптомов травмы для подкласса Dissociation для детей). [14]
Существуют проблемы с классификацией, диагностикой и терапевтическими стратегиями диссоциативных и конверсионных расстройств, которые могут быть истолкованы в историческом контексте истерии. Даже текущие системы, используемые для диагностики диссоциативных расстройств, (DSM-IV и ICD-10), различаются способом определения классификации. [15] В большинстве случаев специалисты в области психического здоровья по-прежнему не решаются диагностировать пациентов с диссоциативным расстройством, поскольку до установления диагноза «диссоциативное расстройство» у этих пациентов, более чем вероятно, диагностируется большая депрессия, тревожное расстройство и посттравматическое расстройство. [16]
Важной проблемой при диагностике диссоциативных расстройств является вероятность того, что пациент симулирует симптомы, чтобы избежать негативных социальных последствий. Молодые преступники, которые должны понести уголовное наказание, сообщают о таком диссоциативном расстройстве как амнезия. В рамках одного исследования было обнаружено, что 1% несовершеннолетних правонарушителей сообщил о полной амнезии во время насильственного преступления, а 19% заявили о частичной амнезии. [17] Были также случаи, когда люди с диссоциативным расстройством личности раскрывали противоречивые свидетельства в суде, в зависимости от присутствующей личности. [18]
Врачи диагностируют диссоциативные расстройства на основе анализа симптомов и личной истории. Врач может проводить тесты, чтобы исключить физические состояния, которые могут вызвать такие симптомы, как потеря памяти и чувство нереальности (например, травма головы, поражения головного мозга или опухоли, лишение сна или опьянение). Если физические причины исключены, специалист по психическому здоровью часто консультируется для проведения оценки состояния пациента.
На многие особенности диссоциативных расстройств может влиять культурный фон человека. В случае диссоциативного расстройства идентичности и диссоциативной амнезии пациенты могут проявлять необъяснимые, неэпилептические припадки, паралич или сенсорную потерю. В условиях, когда «раздвоение личности» является частью культурных убеждений, фрагментированные личности человека могут восприниматься как духи, божества, демоны или животные. Межкультурный контакт может также влиять на характеристики других идентичностей. Например, человек в Индии, подвергшийся воздействию западной культуры, может присутствовать с «изменником», который говорит только по-английски. В культурах с очень строгими социальными условиями амнезия часто вызвана тяжелым психологическим стрессом, таким как конфликт, вызванный угнетением. Наконец, добровольно индуцированные состояния деперсонализации могут быть частью медитативной практики, распространенной во многих религиях и культурах, и не должны быть диагностированы как расстройство.
В дополнение к диагностическим тестам для детей и подростков был разработан ряд подходов для улучшения распознавания и понимания диссоциации у детей. Недавние исследования были направлены на выяснение неврологической основы симптомов, связанных с диссоциацией, путём изучения нейрохимических, функциональных и структурных нарушений мозга, которые могут возникнуть в результате детской травмы. [19] Другие специалисты в этой области утверждали, что выявление дезорганизованной привязанности у детей (проявляется при постоянном подавлении ребёнка) может помочь предупредить врачей о возможности диссоциативных расстройств. [20]
Как определить раздвоение личности самостоятельно
Человек может заподозрить у себя диссоциативное расстройство, однако окончательный диагноз ставит врач-психиатр. Чаще всего пациенты жалуются на следующие состояния:
Лечение диссоциативного (конверсионного) расстройства
Медикаментозное лечение
Антидепрессанты и транквилизаторы являются лечебными средствами, которые не излечивают, но помогают контролировать симптомы диссоциативных расстройств. Общепринятым способом лечения являются атипичные нейролептики (арипипразол, оланзапин, кветиапин). Также эффективны противосудорожные средства нового поколения. Кветиапин начинается с дозировки 25-50 мг и увеличивается на 50 мг до тех пор, пока не будет достигнуто разрешение симптомов. Более высокую дозу необходимо принимать вечером из-за сильного седативного (успокаивающего) эффекта препарата. Другие лекарства, такие как СИОЗС, могут уменьшить беспокойство и опасение диссоциации.
Леветирацетам также может быть эффективен при лечении раздвоения личности. Ещё один вариант лечения — ламотриджин (начинается с 25 мг и увеличивается на 25 мг каждые 2 недели). Считается, что эффекты этих новых противосудорожных препаратов являются вторичными по отношению к модуляции ГАМК. [11]
Лечение обычно связано с психотерапией. Терапия может помочь людям получить контроль над диссоциативным процессом и симптомами. Цель терапии — помочь интегрировать (объединить) различные элементы идентичности. Терапия может быть интенсивной и сложной, поскольку она включает в себя запоминание и преодоление прошлых травматических переживаний. Когнитивная поведенческая терапия и диалектическая поведенческая терапия — это два часто используемых типа терапии. Было также установлено, что при лечении диссоциативного расстройства идентичности полезен гипноз.
Нет никаких лекарств для непосредственного лечения симптомов диссоциативного расстройства личности. Однако лекарство может быть полезным при лечении связанных состояний или симптомов (например, использование антидепрессантов для лечения симптомов депрессии).
Психотерапевтическое лечение
Долгосрочная психотерапия помогает пациенту объединить несколько своих личностей в одну. «Травма прошлого должна быть исследована и разрешена с надлежащим эмоциональным переживанием. Госпитализация может потребоваться, если поведение становится странным или разрушительным». [9] Диссоциативное расстройство идентичности имеет тенденцию повторяться в течение нескольких лет и может стать менее проблемной примерно после 40 лет. [9]
Психотерапия часто включает:
При диссоциативной амнезии состояние пациента может проясниться после его «удаления» из травматической ситуации (при условии, если эпизод связан с травматическим событием).
Психотерапия полезна для человека, у которого есть травматические прошлые события, требующие решения. [9] Когда обнаруживается и лечится диссоциативная фуга, многие люди быстро восстанавливаются. Проблема, возможно, никогда не повторится. [9]
Электросудорожная терапия
Метод применяют при длительном нарушении социальной адаптации и развитии тяжёлых тревожных, аффективных состояний, устойчивых к другим видам лечения.
Как жить с человеком, у которого раздвоение личности
От близкого окружения для пациента, страдающего диссоциативным расстройством, важными будут искренняя поддержка, сопереживание и предложение прибегнуть к помощи специалиста.
Что делать, если человек отказывается от лечения
Даже несмотря на протесты и агрессию больного, нужно помочь ему почувствовать свою важность для близких людей. Заболевшему важно знать, что есть поддержка и опора. Не стоит говорить ему: «Ты пойдёшь лечиться, потому что мы так решили». Нужно проявить терпение и постараться мягко подвести человека к пониманию важности лечения, чтобы решение об этом он принял сам.
Прогноз. Профилактика
При соответствующем лечении многие люди успешно справляются с основными симптомами диссоциативного расстройства личности и улучшают свою способность функционировать и жить продуктивной, полноценной жизнью.
За дополнение статьи благодарим Ольгу Ивановну Чубан — психиатра, психотерапевта, научного редактора портала «ПроБолезни»!
