Учительница думала что он списывает, но оказалось что название фильма
Саше Ковалеву сразу после рождения поставили страшный диагноз — ДЦП.
Эта краткая аббревиатура означала приговор: инвалидность и пожизненные ограниченные возможности во всем — от бытовых мелочей до социальных проблем.
Но отец Саши воспринял диагноз сына нетипично. Мужчина не стал жалеть мальчика, а с самого детства обращался с ним, как с обычным ребенком.
Папа постоянно повторял Саше, что он не болен, просто у него временные трудности, которые нужно преодолеть.
Отец заставлял мальчика жить так же, как живут обычные дети. Саша сам чистил зубы, одевался, спускался по лестнице.
Все эти простые задачи больной ребенок выполнял порой по несколько часов. Отец отдал Александра в обычную школу, где над Ковалевым постоянно издевались здоровые одноклассники.
В таких невыносимых условиях прошло все Сашино детство, но трудности закалили его характер.
Через 15 лет после окончания школы Ковалев стал лучшим антикризисным менеджером в стране. Благодаря его консультациям и помощи любой бизнес выходит из самого глубокого кризиса..
Как называется фильм где учительница думала что он списывает, но оказалось?
Это российский драматический фильм режиссёра Михаила Расходникова.
В главных ролях: Иван Охлобыстин и Риналь Мухаметов. Премьера фильма в России состоялась 13 сентября 2018 года.
Российский фильм «Временные трудности» вышел на широкие экраны кинотеатров 13 сентября 2018 года.
В фильме задействованы такие известные актеры как Иван Охлобыстин и Риналь Мухаметов.
Жанр фильма — драма. И это действительно драма взаимоотношений отца со своим сыном — больным мальчиком, который смог в итоге перебороть свою болезнь и стать успешным бизнесменом. Но отношения с отцом оказались испорчены аж на 15 лет. Завязка действительно интересная.
Возрастное ограничение фильма «Временные трудности» 12+
Продолжительность фильма относительно небольшая, чуть менее полутора часов, 86 минут.
Название фильма — Временные трудности
Списывание. Как списать и не спалиться? Техника, психология, хитрости. (длиннопост)
Здравствуй, дорогой друг! Сегодня мы погрузимся в чудесный мир, пропитанный халявной учебой, удовлетворительными оценками, зачетами и проходными баллами. Нижеизложенный текст откроет перед тобой уникальные возможности сдать абсолютно любой предмет, не прибегая к практике бессонных ночей, зубрения, писания туевой хучи шпор на листочках, ногах, руках, волосах и т.д. и т.п.
Расскажу немного о себе. На правах анона не буду называть свое имя, скажу лишь, что закончил географический факультет одного из лучших университетов нашей необъятной. За 5 лет учебы у меня не получилось списать лишь один раз, всё остальное было списано бессовестным путём, разумеется, за исключением тех предметов, которые я знал ну потому что банально не дурак. Но каждый студент за время учебы встречается с предметами, которые он не считает необходимыми для своего будущего. Так, например, можно привести философию, матан (если вы гуманитарий), КСЕ и прочий бред, утвержденный нашей системой образования.
Тут я сразу же отмечу, что я против списывания предметов, которые идут у студента по профилю, например, если вы учитесь на экономиста и пытаетесь списать на экзамене по финансовому менеджменту или рынку ценных бумаг, то я это радикально не одобряю. Но техника, изложенная ниже применима к любой ситуации.
В своей группе я был первым списывальщиком и все это знали. Успехи в сдаче того или иного предмета всегда собирали вокруг меня толпу одногруппников, которые стремились познать тонкости списывания у того или иного преподавателя и я с радостью делился тем, что умею, знаю и применяю. Впервые я списал на ЕГЭ в 2012 году, на первой парте, сидя перед комиссией, тогда я понял, что обладаю уникальным даром хитрожопости, который однозначно поможет мне в учебе в ВУЗе.
Глава 1. Предпосылки.
Если же получилось так, что всё в дерьме, ты ничего не знаешь, препод строгий и не считает студентов за людей, а в группе стоит страшная паника, то самое время перейти к прочтению следующей главы.
Глава 2. Подготовка к списыванию.
Конечно, ты можешь сесть и готовиться, читать сутки напролет учебники, но в таком случае этот материал не для тебя. Мы же народ другой, мы не готовимся, мы списываем.
Второй тип «Полузадрот». Такой тип, как правило, отличается тем, что не придает особого значения тому, знает ли студент его предмет или не знает. На сдаче такие особи отличаются крайней невнимательностью по отношению к тому, что происходит в аудитории. Во время сдачи такие преподаватели, как правило, любят докапываться вопросами, ответ на который может формироваться из мировоззрения студента. Приятного в таких людях мало, но сдать у них легче, в силу лояльности по отношению к студенту. Стоит отметить, что такой тип является далеко не самым безопасным для списывальщика. На вид препод может быть белым и пушистым, а как только увидит, что ты списываешь может отправить на пересдачу и габелла.
Третий тип «По*уист». Тут, думаю, и так все понятно, такие преподаватели любят студентов и с радостью ставят оценки дабы не наращивать себе геморрой. Предмет такого типа обычно является узкой направленности и в будущем по ходу учебы нигде не всплывет, отсюда и автоматы и пятерки у всей группы. Препод данного типа всю пару может сидеть заниматься своими делами, а на сдаче вытягивать из тебя ответы, по итогу все расстанутся улыбками и словами благодарности.
Исходя из сложности твоего предмета и типа препода ты должен определиться: подготовить источник для списывания дома или ты можешь сделать это без проблем на паре. Например, какие-то сложные формулы, которые не держатся в голове желательно записать на листок и сфотографировать, потому что искать формулу в гугле гораздо сложнее нежели какой-то гуманитарный материал. Этим не стоит пренебрегать. Любое лишнее действие во время сдачи может привлечь внимание наблюдателя, что повышает шансы быть спаленным, но об этом потом.
Глава 3. Сдача. Аудитория. Поведение за рабочим местом.
Отдельного слова заслуживает твоя одежда. Лично я всегда приходил в кофте с толстым рукавом, далее объясню почему.
Выше я писал о кофте с толстым рукавом, к чему это. К тому, что, во-первых, спрятать телефон в рукаве кофты легко и вытащить его оттуда, не привлекая внимания еще легче, во-вторых, разместить телефон за рукой, покрытой толстым рукавом есть безопасно. Естественно, нужно размещать телефон в зависимости от того с какой стороны сидит твой препод, если слева, то под левую руку, если справа, то под правую при этом не забывая про оптический закон.
Если препод сидит перед тобой, то тут нужна определенная сноровка. Если так получилось, то нужно искать альтернативные варианты для маскировки девайса. Например, на твоем столе лежат черновики или тетрадка или калькулятор. Придай им искусственный объем и расположи телефон перед ними. ВАЖНО, в таком случае телефон надо располагать в горизонтальном положении, иначе он рискует быть обнаруженным с рабочего места преподавателя даже в сидячем положении. Всегда держим в уме оптический закон.
Как только ты убедился, что все тип топ и ничего нигде не светится и не палится ты начинаешь работать с вопросами, указанными в билете. Первое, что ты должен сделать это прочитать вопрос и определить можешь ли ты на него ответить или нет. Конечно не можешь, иначе не стал бы списывать.
Итак, как правильно гуглить. Лично я, как списывальщик со стажем и считающий себя сенсеем этого искусства рекомендую поисковик Google. Нет, не Яндекс, не Рамблер и уж тем более не всякие там Спутники. Только Google. Прочитав вопрос, ты должен сформировать его у себя в голове и понять, как правильно его написать в поисковую строку, чтобы гугл тебя понял. Если гугл тебя послал с твоим вопросом, то разбиваешь его на части и прогугливаешь каждую из них, исходя из результатов формируешь ответ на листке. Всё просто. Ты делаешь успехи.
Но препод тоже не лыком шит и вполне такой живой человек, который внезапно может подорваться с места и приступить к непредсказуемым действиям. Об этом далее.
Глава 4. Преподаватель. Психология действий.
Постарайся отвести от себя подозрения вполне естественными действиями. Например, сделать увлеченный вид, либо задумчивый. Попробуй посмотреть в окно, шевелить губами, будто что-то высчитываешь. Главное, сильно не увлекайся. Так должно быть от силы 5-7 секунд, далее в твоих глазах должно прочитаться, будто ты что-то понял и начал записывать. Это самый действенный способ и он всегда работает.
Предположим, препод встал, внезапно, без предпосылок. Не нужно пугаться, страх вызовет необязательные телодвижения и привлечет к тебе внимание. Если препод встал, а у тебя на столе лежит телефон, то незаметным, плавным движением прикрой его рукой (не ладонью, а рукой, это важно) или листом. Все твои движения при этом должны быть естественны, будто ты перелистываешь страницу или смотришь конспекты.
Если вдруг препод пошел по аудитории, то его маршрут в 90% случаев будет вдоль аудитории и обратно к своему месту, проводишь все действия по маскировке, описанные выше. В 10% случаев преподаватель может остановиться со стороны спины в конце аудитории например. Ты его не видишь. Тебе нельзя его видеть. Нельзя оборачиваться и проверять, что он делает и где он вообще. Ты можешь предпринимать какие-то действия только в том случае, если ты видишь его боковым зрением.
Глава 5. Провал. Пути отступления.
Не скажу, что у меня большой опыт касаемо этой главы, потому что я спалился всего один раз. Но из этого одного раза я вынес максимум и могу дать пару советов.
Более того, даже если тебя спалят, то не факт, что выгонят или пригласят на пересдачу, тут уже все зависит от типа твоего препода.
Ковалев что у тебя там под партой
Как я под партой сидел. Веселые школьные рассказы и повести
Я бросил решать задачку и побежал в сад к ребятам. Бегу – навстречу идёт наш учитель.
– Как дела? – говорит. – Догоняешь ветер?
– Да нет, я так, в садик.
Иду рядом с ним и думаю: «Вот сейчас спросит меня про задачу – какой ответ получился, – а что я скажу? Ведь я ещё не успел решить».
– Ну да, – отвечаю, – конечно… – А сам боюсь: про задачу вдруг спросит.
– Нос-то у тебя красный! – и смеётся.
– У меня всегда нос красный, такой уж у меня нос.
– Что ж ты, – говорит, – так и собираешься с таким носом жить?
– А что мне с ним делать?
– Продать его и купить новый.
Я жду, когда же он про задачу спросит.
Так и не спросил про задачу.
На другой день вызывает меня:
– А ну, покажи задачу.
Не забыл, оказывается.
Тетрадки под дождём
На перемене Марик мне говорит:
– Давай убежим с урока. Смотри, как на улице хорошо!
– А вдруг тётя Даша задержит с портфелями?
– Нужно портфели в окно побросать.
Глянули мы в окно; возле самой стены сухо, а чуть подальше – огромная лужа. Не кидать же портфели в лужу! Мы сняли ремни с брюк, связали их вместе и осторожно спустили на них портфели. В это время звонок зазвенел. Учитель вошёл. Пришлось сесть на место. Урок начался. Дождь за окном полил. Марик записку мне пишет:
«Пропали наши тетрадки».
«Пропали наши тетрадки».
Вдруг вызывают меня к доске.
– Не могу, – говорю, – я к доске идти.
«Как же, – думаю, – без ремня идти?»
– Иди, иди, я тебе помогу, – говорит учитель.
– Не надо мне помогать.
– Ты не заболел ли случайно?
– А с домашним заданием как?
– Хорошо с домашним заданием.
Учитель подходит ко мне.
– А ну, покажи тетрадку.
– Что с тобой происходит?
– Придётся тебе поставить двойку.
Он открывает журнал и ставит мне двойку, а я думаю о своей тетрадке, которая мокнет сейчас под дождём.
Поставил учитель мне двойку и спокойно так говорит:
– Какой-то ты сегодня странный…
Всё из-за фамилии происходит. Я по алфавиту первый в журнале; чуть что, сразу меня вызывают. Поэтому и учусь хуже всех. Вот у Вовки Якулова все пятёрки. С его фамилией это нетрудно – он по списку в самом конце. Жди, пока его вызовут. А с моей фамилией пропадёшь. Стал я думать, что мне предпринять. За обедом думаю, перед сном думаю – никак ничего не могу придумать. Я даже в шкаф залез думать, чтобы мне не мешали. Вот в шкафу-то я это и придумал. Прихожу в класс, заявляю ребятам:
– Теперь я не Андреев. Я теперь Яандреев.
– Мы давно знаем, что ты Андреев.
– Да нет, – говорю, – не Андреев, а Яандреев, на «Я» начинается – Яандреев.
– Ничего не понятно. Какой же ты Яандреев, когда ты просто Андреев? Таких фамилий вообще не бывает.
– У кого, – говорю, – не бывает, а у кого и бывает. Это позвольте мне знать.
– Удивительно, – говорит Вовка, – почему ты вдруг Яандреевым стал!
– Ещё увидите, – говорю.
Подхожу к Александре Петровне:
– У меня, знаете, дело такое: я теперь Яандреевым стал. Нельзя ли в журнале изменить. Чтобы я на «Я» начинался.
– Что за фокусы? – говорит Александра Петровна.
– Это совсем не фокусы. Просто мне это очень важно. Я тогда сразу отличником буду.
– Ах, вот оно что! Тогда можно. Иди, Яандреев, урок отвечать.
Я пуговицу сам себе пришил
Я пуговицу себе сам пришил. Правда, я её криво пришил, но ведь я её сам пришил! А меня мама просит убрать со стола, как будто бы я не помог своей маме, – ведь пуговицу я сам пришил! А вчера вдруг дежурным назначили в классе. Очень мне нужно дежурным быть! Я ведь пуговицу себе сам пришил, а они кричат: «На других не надейся!» Я ни на кого не надеюсь. Я всё сам делаю – пуговицу себе сам пришил…
Как я под партой сидел
Только к доске отвернулся учитель, а я раз – и под парту. Как заметит учитель, что я исчез, ужасно, наверное, удивится.
Интересно, что он подумает? Станет спрашивать всех, куда я делся, – вот смеху-то будет! Уже пол-урока прошло, а я всё сижу. «Когда же, – думаю, – он увидит, что меня в классе нет?» А под партой трудно сидеть. Спина у меня заболела даже. Попробуй-ка так просиди! Кашлянул я – никакого внимания. Не могу больше сидеть. Да ещё Серёжка мне в спину ногой всё время тычет. Не выдержал я. Не досидел до конца урока. Вылезаю и говорю:
– Извините, Пётр Петрович…
– В чём дело? Ты к доске хочешь?
– Нет, извините меня, я под партой сидел.
– Ну и как, там удобно сидеть, под партой? Ты сегодня сидел очень тихо. Вот так бы всегда на уроках.
Разговор по телефону
Надумали мы позвонить Анне Павловне, нашей учительнице. Не то чтобы нам нужно было позвонить, нам совсем не нужно было звонить, нам просто так захотелось поговорить по телефону с Анной Павловной, тем более, что мы с Анной Павловной по телефону никогда не говорили.
Мы влезли в будку-автомат вдвоём с Вовкой, и Вовка стал набирать номер, а я должен был говорить. Вот Вовка набрал номер, и я слышу в трубке голос Анны Павловны. Я растерялся и говорю:
И Анна Павловна говорит:
Я совсем растерялся и говорю:
Анна Павловна засмеялась в трубку и спрашивает:
– Это ты, Звёздочкин? – Значит, тоже узнала меня.
– Ага, это я, Звёздочкин!
А Вовка меня в бок толкает и что-то советует. А я его рукой отстраняю: мол, не мешай разговаривать.
Анна Павловна говорит:
– Ну, я тебя слушаю, Звёздочкин.
– И я вас тоже слушаю, Анна Павловна! Ох, и хорошо слышно!
Анна Павловна спрашивает:
– Ты что-нибудь хочешь спросить у меня? Так ты спрашивай. Не стесняйся.
– Я ничего не хочу спросить! Я с Вовкой!
– Значит, Вова хочет спросить что-нибудь?
– Не! Вовке нечего спрашивать. Он просто так стоит!
Тут я опять растерялся. И Вовку шёпотом спрашиваю:
А он пожимает плечами. И молчит. А я на Вовку смотрю и не знаю, что мне отвечать. Нельзя же мне говорить такое, что мы просто так звоним. И Анна Павловна тоже молчит и ждёт, что я отвечу. Вот ведь попал в положение!
Вовке-то ничего, он стоит себе, а мне отвечать нужно! Я взял и дал Вовке трубку. Он тоже растерялся и на меня смотрит. Только рот раскрыл. И ни слова. Потом протягивает мне трубку, а из трубки гудки гудят.
Я на него набросился:
– Это ты, говорю, виноват! Нужно сразу было ответить, а ты молчал!
А он только руками развел:
И действительно, отвечать было нечего. Раз мы низачем звонили. Что я завтра скажу Анне Павловне, когда она спросит, зачем я звонил?
Раньше Петя и Вова сутулились, не причёсывались, не так ложку держали, ходили чумазыми, съезжали по перилам, визжали на уроках, приносили в класс кошку, запирали её в шкаф, она оттуда мяукала, а они смеялись, хотя ничего смешного тут не было.
Многие так и остались сутулыми. На всю свою жизнь. Многие так и остались визгливыми. До конца дней своих. Многие ложку всю жизнь не так держат. Многим почти что сто лет скоро будет, а всё ловят кошек, как маленькие. Таких, правда, не очень много. Но и не мало. Их, в общем, достаточно.
Сергей Ковалев: «Я три года боксировал бесплатно»
— Сейчас уже известно, что вы деретесь с Клеверли, но сразу же после вашего боя с Уайтом Владимир Хрюнов написал на своей странице в контакте «Ковалев – Хопкинс в декабре, в Москве».
— Я не знаю, насколько это достоверная информация. Слышал только, что Москва вроде бы как хочет этот бой, но с Хопкинсом тяжело организовывать: он прикован к каналу Showtime, мной интересуется НВО. А с Клеверли все уже точно.
— Сами вы говорили, что готовы драться с Хопкинсом. Не торопитесь?
– Да мне очень интересно побоксировать с ним, даже если получится, что я проиграю, то в этом не будет ничего стыдного, это же спорт. Зато получу много опыта, и плюс Хопкинс это легенда, так что бой стал бы крупным событием и принес бы деньги, что тоже очень важно. Получается много плюсов и никаких минусов.
— Но у вас была ситуация, когда пришлось боксировать восемь раундов с Буном, и вы признались, что устали тогда, не ожидали нагрузки.
– Я подошел к этому бою неправильно, тогда еще не было должного опыта. Боксировал голодный, за два часа уже чувствовал себя голодным, а есть было вообще не вариант, да и совсем негде, мы были уже в раздевалке. Мне тогда Эгис Климас принес пару бананов, я съел их, но с бананов сыт не будешь, после пятого раунда уже устал, энергии не было.
— А как бы поели перед Хопкинсом?
– Как и перед любым боем сейчас. Во-первых, должен быть пустой желудок, но ты не должен быть голодным, чтобы пища уже усвоилась. Если желудок начинает просить пищу, на поединке не сосредоточишься. Во-вторых, ешь углеводы, продукты, которые дают энергию. Обычно я ем часа за четыре до боя.
— Вы как-то сами говорили, что внешне не производите впечатление мощного ударника. С этим что-то планируете делать: железо, набор массы?
– Я говорил, что не выгляжу очень внушительно, я не супермен, но пока меня все устраивает. С железом работать нет в планах, потому что, если я наберу массу, мне надо будет переходить в крузера, а мне там неинтересно.
— Что делать человеку с небольшой массой, чтобы сильно бить?
– Мышца должна быть пластичная и гибкая, я стараюсь вообще не заливаться в плане набора массы. Я даже весов больших не делаю. Лежа я сто килограммов не жал ни разу, но пока и без этого вроде справляюсь. Работаю в основном с собственным весом: отжимания, подтягивания, брусья. Еще много времени уделяю растяжке верхнего плечевого пояса, делаю разные упражнения на растяжку мышц. Да и потом в таких перчатках любой может бить. Еще много зависит от того, как правильно тейпировать руки
— Вам кто накладывает тейп?
– У каждого тренера обычно свой стиль. Тот, который у моего, – не подходит. Я же, зная свои руки, некоторые моменты сам решаю: где потуже затянуть, где слабее, чтобы старые травмы не вскрылись. Получается, что сообща с тренером это делаем
— Как вы пришли в бокс?
– Мне как раз сегодня позвонил приятель, напомнил, что я ему нос разбил, когда мы только пришли в секцию. Я, правда, не помню этого, говорю, что не было такого. А вообще, когда пацанами были, в принципе могли подраться: кто сильнее в классе, кто во дворе, кто на улице. Часто выясняли, кто лучше. И однажды этот приятель, который сидел со мной за одной партой, говорит: «Я на бокс записался». Я говорю: «Да ладно!?» Он: «Ну!». Я начал спрашивать, можно ли мне тоже, не верил, что можно просто пойти и начать ходить на бокс. Мне это почему-то чем-то далеким, нереальным казалось, думал меня не возьмут. А у нас за школой был кинотеатр, и вот за ним около проходной Челябинского тракторного завода был спортивный зал. Я туда раньше ходил на борьбу, где-то полгода, а потом уже на бокс попал.
Хорошо помню, было 1 декабря 1994-го. Там тогда преподавал заслуженный тренер Беляев Альберт Николаевич, до сих пор в свои 85 лет там тренирует. Я пришел к нему, а у него был помощник Сергей Владимирович Новиков. И он нас как-то выделил, начал с нами дополнительно заниматься. Тратил на нас личное время, освобождения мог дать от школы, а нам-то что, в школу не идти, – уже радость.
Новиков жесткий очень был как тренер, многие не выносили его напор. Там постоянно и носы разбивали, и руки. Кто-то придет, одну-две тренировки походит и все, его больше не видно. А нам уже стыдно было уходить, мы на тех, кто уходит, смотрели уже как-то по-другому, начинали думать: ушел – сдулся. Воспитывали в себе характер, а потом уже не захотелось уходить.
– И не уходили?
– Был момент, когда я оставлял бокс. У меня отчим умер, а я его родным считал. Он меня воспитывал с трех лет. Его не стало, когда я четыре месяца прозанимался, хотя я к этому времени был уже вторым на городе, после полутора месяцев занятий. Мог бы первым быть, но по глупости проиграл. Мне тренер почему-то говорил только левой рукой работать, а я наоборот, любил с правой бить. Я понял это тогда так, что он этим хотел включить мою левую руку. Так вот, когда отчима не стало, я уже понимал и соображал, что происходит в жизни. Это была трагедия для всей нашей семьи, тяжело было. Тренироваться не хотелось. Потом через некоторое время тренер начал приходить, говорил, что слезами горю не поможешь и так далее. Он так почти через день ходил ко мне месяца полтора. Где-то мог ребят отправить, с кем вместе занимались, чтобы они меня звали и через пару месяцев я снова оказался в секции.
— А вы получается из знаменитого района ЧТЗ?
– Ну да, мы с хоккеистом Евгением Кузнецовым через двор жили. Я его лично не знаю, но брат у меня общается с ним, у них там хоккейная компания. ЧТЗ? Ну довольно таки, жесткое место. В каждом городе ведь есть плохие и хорошие места, у нас Ленинский и ЧТЗ считаются неспокойными районами. Там детей и подростков обычно улица воспитывает.
— Как?
– По-мужски!
— Вообще было такое, чтобы бокс выручал в критической ситуации?
– Много раз. Один момент могу рассказать. Поздно ночью, по зиме, застрял в снегу. Педалью газа раскачиваю машину и пытаюсь выехать из западни. Вокруг ни души. Одна темень. От жаркого воздуха печки захотел пить, печка у меня очень хорошо топила. Метрах в 30 от меня стоял ларек, от которого на весь тот район светила лампа Ильича. Думаю, пойду, воды куплю. Зашел в ларек, следом за мной зашли два парня. Один мне: «Дай десять рублей». Я ему: «Я тебе не банкомат!» Если бы они по-людски попросили, вопросов бы не было. Выхожу, они «иди сюда», я понял, что они явно не поговорить хотят, пришлось пробить одному «двоечку», другой – бежать.
Я пошел дальше пытаться выехать. Смотрю в окно – идут. Человек, наверное, 8-10 было. Честно, испугался тогда, вся жизнь перед глазами промелькнула. Пришлось выйти, иначе я, возможно, навсегда в той машине и остался бы. Попытался отговориться, что типа это не я и в таком роде. Но они кинулись, пришлось действовать по ситуации. Не зря нас тренер на тренировке одновременно против двоих-троих в спарринг ставил. Троих я положил и тут вспомнил, что в машине под сидением у меня было, чем отмахаться. И когда я к машине двинулся со словами, что сейчас всем конец, они разбежались в разные стороны, кто еще мог бегать. Тут же проезжали мимо два парня, помогли мне вытолкнуть машину. Я им посоветовал уезжать побыстрей. Сказал, что сейчас придут друзья вот этих, кто загорал на снегу тогда под лампой Ильича. Это потом уже до меня дошло, что те первые двое могли мне помочь вытолкнуть машину за эти десять рублей. Находчивее нужно быть.
— Если завтра окажусь в районе ЧТЗ, какой совет вы мне дадите?
– Заехать на Птичий рынок и передать парням в администрации огромный привет от меня! И тогда нормально все у вас будет.
— Сейчас, наверное, только на тренировках достается?
– Бывает такое, если уже уставший встаешь в спарринг, прилетают удары, когда ты вроде видишь их и понимаешь, что мог бы уйти, ответить, а сил уже нет. Беспомощным практически чувствуешь себя. Мышцы настолько забиты, что вообще никак. Когда я понимаю, что мне это идет во вред, снимаю перчатки, говорю: «Стоп, хватит».
— Вы можете сами остановить свою тренировку?
– Во-первых, я уже в том возрасте, когда могу давать сам себе работу. Я чувствую свой организм, поэтому где-то могу себе дозировать нагрузку. Тренер? Ну, он же взрослый человек, я взрослый человек, как он может меня заставлять что-то делать, если я уже не могу тренироваться от усталости. На самом деле, хорошего тренера непросто найти и подобрать, мне нужно, чтобы была согласованность. Возможно, мы с Абелем Санчесом поэтому и расстались: он не чувствовал мое состояние.
— Не боитесь навредить себе, тренируясь самостоятельно?
– Всегда лучше и интереснее тренироваться, когда рядом специалист. Я не отрицаю, что у меня характер специфический: мне с кем-то сложно, тренеру со мной бывает сложно. Сейчас мы работаем с Джоном: он свое не гнет и мне комфортно с ним работать. Я очень хорошо помню своего тренера в любителях Рощенко Владимира Викторовича, он очень сильное влияние на меня оказал, поменял во многом. Он знал, как со мной работать. Я его тогда очень уважал, а для меня авторитет большую роль играет. Я в 2000-м с ним начал тренироваться, и он за полгода добавил мне столько много новых примочек. Если я на первенстве России боксировал, с лучшими справлялся, но очень тяжело было. После работы с ним стал намного легче многих на России проходить. Причем это все вокруг видели, говорили: «Ничего себе как ты добавил». Я его звал сюда тренировать, но ему летать нельзя на длинные расстояния. Он мне и к бою с Уайтом помогал готовиться, когда я был в Челябинске.
— Почему нельзя остаться и работать с ним в Челябинске?
– Очень много всего отвлекает. Много бытовых проблем сразу: семья, родственники, друзья. Времени на полноценные тренировки не всегда остается. Плюс экология, заводы. Сейчас попытаюсь массажиста из Челябинска привезти на бой в Англию, он хорошо работает, знает мои проблемные места.
— Вы говорили, что ушли из любителей из-за конкуренции с Коробовым и Бетербиевым? Почему? Почему нельзя было побить конкурентов?
– А как конкурировать, когда ты выходишь в финал, боксируешь и даже когда выигрываешь, руку все равно не тебе поднимают. Я помню, как мы в Самаре с Коробовым боксировали. Вышли, первый раунд ровно прошел, сажусь в угол, и 4 очка уже лечу. С Бетербиевым тоже помню, как на России в Якутске стояли. Я выигрываю 23-22 за две секунды до конца боя. Заходим в клинч, бой кончается, ему в момент гонга дают +2, я проигрываю 23-24. Тогда все присутствующие в зале это видели. Мониторы со счетом с каждой стороны ринга стояли. Счет обновлялся мгновенно, при нажатии кнопок судьями. Не так, как сейчас.
Финал в Калининграде. Я попадаю на местного, а мне всегда не везет в таких ситуациях. Единственный местный в финале мне достался. Я крепко так бью его, судья добить не дает, и в итоге отдали опять ему. Меня после этого на сборы не вызывали, хотя я вторым на России был. Понял, что ловить мне особо нечего. Вдруг предлагают в профи, я-то особо не думал никогда и не рассчитывал, а тут говорят, поехали в Америку, посмотришь. Думаю, поеду, посмотрю.
— Кто предложил?
– Были знакомые, которые знали моего менеджера. В принципе я бы мог года на полтора раньше уехать, звонят мне: «Надумал?» Давайте, приеду. Сам думаю, может, хоть к России подготовлюсь с профессионалами. Россия тогда в Ростове-на-Дону была в 2009 году. Дорогу мне оплачивали. Думаю, что я теряю, а когда приехал уже, понял, что здесь перспектив больше, чем в любителях в закрытые двери биться.
— После Челябинска в США, как впечатления?
– В Нью-Йорк, когда попал, там здорово, но первые полгода мы жили в Северной Каролине в деревушке какой-то. Там вообще пустота. Ты чувствуешь, что ты один в чужой стране, ты полностью от кого-то зависишь. Чем-то напоминало тюрьму режима поселения. Слава Богу, я там не был, но представление имею. Потом терпение лопнуло, я звоню Эгису и говорю: «Давай будем менять место тренировочного лагеря! Я тут устал». Эгис говорит: «Куда ты хочешь?» Я говорю: «В Лос-Анджелес». Мне тогда казалось, что там больше всего боксеров, там все происходит. Туда прилетел, потренировался, месяца три. С новым тренером не нашли понимания. Он был на 7 лет меня старше и как-то стал пытаться в друзья набиваться, а с друзьями у меня могут быть только дружеские отношения. И из-за этого тренерский авторитет быстро утратил, мы начали уже шутки всякие шутить, я мог как-то и приколоться над ним, где-то даже подзатыльник ему дать, ну и в таком роде. Пришел день, когда я понял, что надо нам разбегаться. Эгис мне тоже говорит, что здесь мол, на месте стоим. Вот как раз тогда, под его руководством, я провел самый тяжелый свой бой в карьере, бой с Дарнеллом Буном.
— У вас было два поединка в России, про второй все стараются не вспоминать.
– Да, я уже все сказал, больше ничего добавлять не хочу.
— Возвращаться на ринг сложно было?
– Первое время было сложно, думал боксировать или не боксировать дальше. Вдруг повторится, или я также могу оказаться на месте своего соперника. Потом со временем отошел. Сильно меня друзья поддержали, я понял, что надо дальше выступать.
— В принципе бокс много смотрите?
– Времени почти не остается. Того же Уайта я посмотрел только в бою с Сухотским несколько раундов, устал долго смотреть, надоело. Мне много не надо, чтобы понять, какого плана боксер. Когда молодыми были, пересмотрели уйму всего. Тренер постоянно давал нам кассеты, диски, говорил на кого ориентироваться. Мы тогда много Роя Джонса смотрели, Томаса Хирнса, Костю Цзю. Тренер всегда старался говорить, кому у кого что перенимать. Включит того же Хирнса, мне говорит «Ковалев, смотри, ты длинный, худой тебе надо так же пытаться работать». У Роя Джонса мне очень левая рука нравилась. Как он ей щелкает! Я сколько ни пробую, у меня пока не получается так взорваться.
— От последних соперников что-то удавалось перенять?
– Нет, меня это и тревожит. Бои проводишь, а что-нибудь нового не прибавляется. В Челябинск последний раз в этом смысле хорошо съездил. Поработал с Рощенко, он мне очень много из старого освежил в памяти.
— В какую категорию хотите его вывести?
– Да пока пусть набирает просто, разъедаться особенно все равно не даю ему. Гоняю, когда есть время. После бега он подоброс мышцами. Удивляет тем, что он умный, не пустолайка и встречает меня, и знает, как у жены сигнализация машины откликается и, когда я приезжаю, слышит.
— На чем приезжаете и на чем хотели бы приезжать?
– Много на чем ездил, на Мерседесах, на БМВ, хочу еще на Лэндровере попробовать покататься. Сейчас у меня Фольксваген Джета. В идеале я бы хотел, что-нибудь типа Мерседеса S или Е-класса. А если без ограничения суммы, то, наверное, Бентли купе. Хотя мне пока такие понты не нужны. Да, я люблю резвую езду, но здесь, в США сложно с этим из-за правил. Очень дорого получается.
Я как-то на Феррари прокатился. Просто попросил знакомых парковщиков, они разрешили кружок сделать. Машина бешеная, конечно, но я так и не понял особо ничего. На ней нужно на трассу выходить. Да и владельца машины не знал, что-то случись, я бы парней подставил сильно.
— Давно водите?
– Первая машина у меня была ВАЗ 21013. Отец подарил, когда мне лет 19 было, нравилась очень. Я туда мерседесовские сиденья поставил, следил за ней. Уделял ей, наверное, больше внимания, чем себе. Едешь, денег воды себе купить нет, зато на машине. В другие города на ней часто ездили на лыжах кататься, на турбазы.
— Можете вспомнить первый гонорар?
– Да каких-то серьезных гонораров пока не было. Я три года боксировал бесплатно. Меня содержал менеджер. Первые живые деньги я получил за Лайнела Томпсона. Здесь же как, допустим, я получаю 8 тысяч долларов. Ты платишь тренеру, менеджеру, платишь налог, платишь федерации. В остатке у тебя 40% от гонорара. Мне до сих пор продолжает помогать Эгис, он пока не берет свои проценты. Также помогают друзья, находят мне спонсоров. Саша с Челябинска помогает, оказывает финансовую поддержку при подготовке к боям. Отдельный ему привет! Если попасть на НВО, боксировать в главных боях вечера, тут уже можно будет что-то зарабатывать.
