Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания
В библиотеке русского Свято-Ильинского скита на Афоне имеется рукопись, писанная на полуславянском наречии (подобно наречию Четий-Миней св. Димитрия Ростовского), церковно-славянскими буквами. Об этой рукописи сохранились следующие устные сведения. В двадцатых годах прошедшего столетия молодой послушник одного из российских монастырей (крестьянин Орловской губернии) перешел в Немецкий монастырь в Молдавии, славившийся тогда высокою духовною жизнью своих иноков и аскетическими сочинениями бывшего в нем игумена – знаменитого старца Паисия Величковского, скончавшегося в нем в 1794 году. Этот послушник, принявши на новом месте жительства монашеский постриг с именем Софрония, долго пребывал в монастыре, в коем застал многих учеников великого старца Паисия, и в том числе инока краснописца Платона, переписывающего еще при жизни старца Паисия его сочинения и переводы с греческого языка. Краснописец Платон, по расположению к иноку Софронию за искусное его пение на клиросе, подарил ему переписанную собственной рукою означенную рукопись и при этом высказал, что помещенные в ней 45 аскетических слов, проникнутых строго святоотеческим подвижническим духом, составлены старцем Паисием.
Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания скачать fb2, epub бесплатно
БЛАЖЕННАГО СТАРЦА СХИМОНАХА и АРХИМАНДРИТА
Настоятеля Нямецкаго и других монастырей в Молдавии и основателя Русскаго Ильинскаго скита на Афоне.
ПЕРЕВЕДЕНО С СЛАВЯНСКАГО.
Афонскаго Русскаго Пантелеимонова монастыря.
Типо-Литография И. Ефремова. Большая Якиманка, собств. Дом.
В библиотеке русского Свято-Ильинского скита на Афоне имеется рукопись, писанная на полуславянском наречии (подобно наречию Четий-Миней св. Димитрия Ростовского), церковно-славянскими буквами. Об этой рукописи сохранились следующие устные сведения. В двадцатых годах прошедшего столетия молодой послушник одного из российских монастырей (крестьянин Орловской губернии) перешел в Немецкий монастырь в Молдавии, славившийся тогда высокою духовною жизнью своих иноков и аскетическими сочинениями бывшего в нем игумена — знаменитого старца Паисия Величковского, скончавшегося в нем в 1794 году. Этот послушник, принявши на новом месте жительства монашеский постриг с именем Софрония, долго пребывал в монастыре, в коем застал многих учеников великого старца Паисия, и в том числе инока краснописца Платона, переписывающего еще при жизни старца Паисия его сочинения и переводы с греческого языка. Краснописец Платон, по расположению к иноку Софронию за искусное его пение на клиросе, подарил ему переписанную собственной рукою означенную рукопись и при этом высказал, что помещенные в ней 45 аскетических слов, проникнутых строго святоотеческим подвижническим духом, составлены старцем Паисием.
1 Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского,
2 увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети.
3 Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки.
4 Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова.
Добрый вечер, родные мои, с вами в эфире священник Георгий Чистяков. Как всегда, сегодня мы тоже работаем в прямом эфире. Наш телефон 291-90-27. Через 15-20 минут мы начнем принимать ваши телефонные звонки.
Сегодня мне хотелось бы, родные мои, поговорить с вами о смысле страдания, о том, есть ли ответ на вопрос, отчего или зачем страдают люди. Есть пословица, которую знают все и нередко употребляют: «Христос терпел, и нам велел». Но только спрашивается: где именно в Евангелии говорится о том, что Иисус действительно велел нам страдать? Такого текста в Священном Писании нет. Да, умывая ноги ученикам, Господь говорит, что даёт нам пример. Но пример чего? Не страдания, а служения друг другу. Он зовет нас в 25-й главе Евангелия от Матфея давать кусок хлеба голодному, одеть нагого, посетить больного или заключенного. Но нигде не призывает нас страдать. Наоборот, Писание подчёркивает, что Он пострадал Сам за нас, то есть вместо нас. Хотя, конечно же, Господь приходит разделить с нами наши
КРИНЫ СЕЛЬНЫЕ ИЛИ ЦВЕТЫ ПРЕКРАСНЫЕ
Если человек не сокрушит себя благочестно через добродетели или не пожертвует своею жизнью для исполнения заповедей Божиих и отеческих преданий, не может спастись.
Преподобный Паисий Величковский
О ЗАПОВЕДЯХ БОЖИИХ И О СВЯТЫХ ДОБРОДЕТЕЛЯХ
Слово 1
Краткое изложение мыслей, располагающих к покаянию
Слово 2
Борьба против уныния, лености и расслабления
Когда сие случится, тогда займи ум размышлением о смерти. Приди мысленно ко гробу, посмотри там на четверодневного мертвеца: как он чернеет, пухнет, испускает невыносимое зловоние, червями пожирается, потеряв вид и красоту. Посмотри в другом месте: тут лежат во гробе кости юных и старых, благообразных и безобразных, и рассуди: кто был благообразен или безобразен, кто был постник, воздержник и подвижник, или грешные взывают там с горькими слезами, и никто не избавляет их, рыдают, оплакивают себя, и никто не сжалится над ними; воздыхают из глубины сердечной, и никто не сострадает им; умоляют о помощи, жалуются на скорби, и никто не внимает им. Подумай, как тварь неизменно, каждая в свое время, служит Господу, Создателю своему. Размысли о преславных чудесах Божиих, от начала века совершавшихся на рабах Его, и особенно о том, как Господь, смирившись и пострадавши нашего ради спасения, облагодетельствовал и освятил род человеческий, и за все это воздай благодарение человеколюбцу Богу. Вспомни будущую жизнь бесконечную и царство небесное, покой и несказанную радость. Держи, не оставляй и молитвы Иисусовой. Если о всем сем будешь вспоминать и размышлять, если все это исполнишь, тогда уныние, леность и расслабление исчезнут и душа твоя как бы от мертвых оживится благодатью Христовою.
Слово 3
Умилительное поучение, отсекающее всякое превозношение и гордость человеческую и обращающее душу в источники слез
Слово 4
О благодати Божией
Вопрос: почему может познавать кто-либо, достиг ли он совершенной благодати или нет?
Ответ: где благодать — источник жизни, там бодрые дела от сердца истекают; когда Дух Святой посетит, тогда и всякий труд облегчается, и непрестанная молитва от сердца исходит, и очи постоянно испускают слезы, и всякое духовное просвещение бывает при сем, и чистое трезвое рассуждение, ибо Святой Дух тогда действует внутри человека. А кто предается страстям, у того и страсти умножаются, и когда через них лукавый дух
завладевает человеком, тогда бывает в душе его всякая темнота, и мрак, и тягость.
Вопрос: кто свят (то есть имеет указанные свойства совершенной благодати)?
Ответ: тот, кто непорочно сохранил и соблюл заповеди, кто победил страсти и отказался от всякого наслаждения. Кто же от наслаждения отказался? Тот, кто совершенно отвергнул самолюбие во всех видах своего произволения; кто себя возненавидел в кратком сем веке ради царства небесного и бесконечной жизни; кто стяжал непоколебимую веру, твердую и несомненную надежду на Бога во всех своих скорбях и нуждах, таковой поистине свят и бесстрастен.
Слово 5
О чувствах душевных и телесных, о добродетелях, и какая добродетель от какой рождается
При создании человека любовь Божия к человеческому роду проявилась неизреченно и несчетно, ибо Бог даровал человеку душевные и телесные чувства. Душевные чувства или силы суть: ум, смысл (рассудок), слово, мечтание (воображение), чувство (сердца). Телесные же чувства селедующие: зрение, обоняние, слух, вкус, осязание. Посредством тех и других мы и совершаем добродетели душевные и телесные. Угодно было Христу Богу нашему, чтобы написаны были книги, чтобы по ним человек рассуждал и поучался страху божию — началу духовной премудрости. Страх Божий рождает веру, вера — надежду, надежда — любовь к Богу и людям; любовь — терпение и иные многие добродетели; терпение — послушание и всякую добродетель; послушание упование; упование — пост; пост — чистоту и безмолвие; безмолвие же рождает воздержание, молитву, слезы, бдение, плач, бодрость, трезвение и иное многое отсекает всякое злоязычие; плач рождает нестяжание; нестяжание же рождает уединение; смиренномудрие отсекает гордость, тщеславие и растит плод духовный. От этих добродетелей уничтожаются все душевные и телесные страсти и мало-помалу умножается благодать. Эти добродетели необходимы для здравых телом одержимых плотскими страстями.
Слово 6
О больших и начальных добродетелях. Если кто эти добродетели исполнит, тому и прочие все подчинятся. О вере
Первая добродетель — вера, ибо верою и горы переставляют, и все, что хотят, получат, сказал Господь. Всякий во всех славных и дивных делах верою своею утверждается. От произволения нашего вера или уменьшается или увеличивается.
Слово 7
О любви
Вторая добродетель — нелицемерная любовь к Богу и людям. Любовь обнимает и связывает воедино все добродетели. Одною любовью весь закон исполняется и жизнь богоугодная совершается. Любовь состоит в том, чтобы полагать душу свою за друга своего, и чего себе не хочешь, того другому не твори. Любви ради Сын Божий вочеловечился. Пребывающий в любви в Боге пребывает; где любовь, там и Бог.
Слово 8
О посте
Третья добродетель — пост. Постом называю вкушение однажды днем мало — еще будучи алчным, вставать от трапезы; пищею иметь хлеб и соль, питьем же — воду, которую сами собою доставляют источники. Вот царский путь принятия пищи, то есть многие спаслись этим путем — так сказали святые отцы. Воздерживаться от пищи день, два, три, четыре, пять и седмицу не всегда может человек, а чтобы на каждый день вкушать хлеб и пить воду так всегда может. Только покушавши, должно быть алчным немного, чтобы тело было и покорно духу, и к трудам способно, и к умным движениям чувствительно, и телесные страсти победятся; пост не может умертвить так страстей телесных, как умертвляет скудная пища. Некоторые же временем постятся, а потом предаются сладким кушаньям, ибо многие начинают пост свыше своей силы и другие суровые подвиги, а потом ослабевают от неумеренности и неровности и ищут сладких кушаний и покоя для укрепления тела, так поступать то же значит, что созидать, а потом опять разорять; так как тело чрез скудость от поста понуждается к сласти и ищет утешения, и сласти возжигают страсти. Если же кто установит себе определенную меру, сколько в день принимать скудной пищи, тот получает великую пользу. Однако же относительно количества пищи должно «только установить, сколько нужно для укрепления сил; таковой может совершить всякое духовное дело. Если же кто больше того постится, то в другое время предается покою. Умеренному подвигу нет цены. Ибо некоторые и великие отцы мерою принимали пищу и во всем имели меру — в подвигах, в потребностях телесных и в келейных принадлежностях, и все в свое время и каждую пещь употребляли по определенному умеренному уставу. Поэтому святые отцы не повелевают начинать поститься выше сил и себя приводить в ослабление. Возьми себе за правило кушать на всяк день, так можно тверже воздержаться, если же кто более постится, тот как удержится потом от пресыщения и объедения? Никак. Такое неумеренное начинание происходит или от тщеславия, или от безрассудности, тогда как воздержание — одна из добродетелей, способствующая к обузданию плоти; алчба и жажда даны человеку на очищение тела, сохранение от скверных помышлений и блудной похоти; на каждый же день вкушать со скудностью бывает средством к совершенству, как говорят некоторые; и нисколько не унизится нравственно и не потерпит вреда душевного, кто вкушает на каждый день в определенный час, таковых похваляет святой Феодор Студийский в поучении на пяток первой седмицы Великого поста, где он приносит в подтверждение слова святых богоносных отцов и Самого Господа. Так и должно поступать нам. Господь претерпел продолжительный пост, равно Моисей и Илья, но однажды. И другие некоторые, иногда прося что-нибудь у Творца, налагали на себя некоторое время пост, но сообразно с законами естественными и учением божественного Писания. Из деятельности святых, из жизни Спасителя нашего и из правил жизни благочинно живущих видно, что прекрасно и полезно всегда быть готовым и находиться в подвиге, труде и терпении, однако не ослаблять себя чрезмерным постом и не приводить в бездеятельность тела. Если плоть распаляется по молодости, то много должно воздерживаться, если же она немощна, то нужно довольно в сытости принимать пищу, невзирая на других подвижников — много или мало кто постится; смотри и рассуждай по своей немощи, сколько можешь вместить: каждому мера и внутренний учитель— своя совесть. Нельзя всем иметь одно правило и один подвиг, потому что одни сильны, другие немощны, одни как железо, другие как медь, иные как воск. Итак, хорошо узнавши свою меру, принимай пищу однажды на каждый день, кроме суббот, недель и владычных праздников. Умеренный и разумный пост — основание и глава всем добродетелям. Как со львом и лютым змеем бороться, так должно с врагом в телесной немощи и духовной нищете. Если кто хочет иметь ум твердым от скверных помыслов, да утончает плоть постом. Невозможно без поста и священствовать: как дышать необходимо, так и поститься. Пост, войдя в душу, убивает во глубине ее лежащий грех.
Слово 9
О воздержании
Четвертая добродетель — воздержание — матерь и союз всех добродетелей. Если удержишь чрево, войдешь в рай, ибо воздержание есть убийство греха, удаление от страстей, начало духовной жизни и ходатай вечных благ. Напротив, пресыщение лишает человека духовного дарования, потому что сытость чрева ко сну клонит его и возбуждает в нем скверные помыслы, и он не может совершать бдение, ни чтением, ни рукоделием заниматься и никакого другого доброго дела исполнять. Легко, прекрасно, трезво и жажду утоляющее для питания — хлеб и вода теплая. Без теплой воды у постника ссыхается желудок и затруднительно бывает испражнение, а хлеб или сухари, распаренные в кипяченой воде, или толокно житное, или кисель скоро перевариваются; последняя особенно подходящая пища во время праздника или вечери. Четыре чина вкушения пищи: пост, воздержание, доволь и сытость. Если кто удержит чрево, не лишится райского пребывания; кто же не удержит, тот — добыча смерти, всех добродетелей лишается и бывает поруган.
Слово 10
О бдении
Пятая добродетель — бдение. С рассуждением в меру новоначальным инокам должно половину ночи бодрствовать и половину ночи до утра спать, то есть шесть часов бодрствовать и шесть или пять часов спать. Средних мера четыре или три часа спать и восемь бодрствовать. Совершенных же — один час спать, а остальные — всенощное стояние и внимательное бодрствование. Среди дня все должны спать один час. Бдение с рассуждением очищает ум от рассеяния помыслов, делает его легким и вводит в молитву. Как чувственные глаза просвещают тело и все члены его освещают, так неусыпное внимание и бодрствование просвещает душу духовным зрением, ибо напоминает человеку о неизреченных благах, которые уготовал Господь любящим Его, показывает муки вечные, уготованные грешникам; и человек бодрствующий удивляется Творцу всегда, как переменяются день и ночь, как светит солнце, луна и звезды, как сменяется мороз, снег, зной, гром, дождь; напоминает человеку о преходящей жизни века сего, о кончине смертной и извлекает у него обильные слезы и, как сторож на высоком месте, освещает ясно духовному оку состояние человека, как он живет — правым или неправым путем. Мерное бдение веселит сердце.
Слово 11
О молитве Иисусовой
Слово 12
О смирении и смиренномудрии
Седьмая добродетель — смирение и смиренномудрие. Смирение сердечное без труда спасает человека старого, больного, убогого, нищего и необразованного, ради него прощаются все согрешения, оно от самой бездны греховной возводит человека. Через смиренномудрие все вражеские сети и замыслы разрушаются, и оно укореняет жизнь духовную и соблюдает от падения.
Слово 13
О безмолвии и молчании
Восьмая добродетель — безмолвие, то есть удаление от всякого житейского попечения и смущения или безответное молчание среди многолюдства. Обуздавший и сдерживающий свой язык — и все тело свое воздержит. Воздержанный на язык избежит и всякого зла, происходящего от него. Язык — неудержимое зло, многие пали от острия меча, но не так, как от языка своего, ибо язык — обоюдоострый меч, невидимо закалывающий душу и тело пустословящих всегда в праздных сборищах. О, язык,— враг праведности моей! О, язык,— пагубник мой и дух сатанинский! Ибо многим трудом созидает человек духовное здание (спасение), а ты, язык, одним словом, в один час разрушаешь его и уничтожаешь. Мудрый муж безмолвие водит.
Слово 14
О нестяжательности
Девятая добродетель — нестяжательность вещей и крайняя нищета. Нестяжательный монах, как орел высокопарный, пребывает неуловим никакою тщеславною сетью века сего и неуязвим. Бежим, бежим от сребролюбия и прочих вещей, как от льва рыкающего, ибо оно прелагает кротость и смирение человека в немилостивый гнев и злопамятство и делает лютым зверем.
Слово 15
О рассуждении
Десятая добродетель — рассуждение, благорассмотрительное во всяком деле, потому что без рассуждения и добро приводит к злу и посему бывает не добром. Без этих выше указанных десяти добродетелей невозможно спастись. Отцы святые разъясняли о них в различных обширных беседах; здесь же о них сказано кратко. Три из сих добродетелей: во-первых, пост, то есть воздержание рассудительное и неизменное; во-вторых, непрестанное упражнение в поучении Божественных Писаний с бдением рассудительным, то есть по совести, силе и бодрости каждого; и, в-третьих, молитва Иисусова разумная, то есть со вниманием ума к словам молитвы и внутренним хранением сердца,— эти добродетели, суть самые основательные, должны исполняться разумно — перед лицом и ради Бога без всякого лицемерия, человекоугодия и тщеславия, иначе исполняющий их ничем не отличается от не исполняющего. Лучше оставить ту добродетель, через которую мы произвольно высокоумствуем,— награда подается не столько за труды, сколько ради смирения. Лучше быть согрешающим и кающимся, чем исправляющимся и возносящимся. Господь Бог да вразумит и утвердит нас совершать волю Его и священные заповеди и добродетели, Ему же слава ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
Слово 16
О страстях и пагубных пороках и о том, какие от каких рождаются
Прежде всякого грехопадения бесы наводят на человека следующие страсти: мрачное забвение, гнев жестокий, то есть бесчеловечную и зверскую злобу и неведение, как тьму беспросветную. Эти три страсти предшествуют всякому греху. Ибо не совершит человек ни одного греха, прежде чем он предварительно не расположится ко всякому злу или забвением, или гневом, или неведением. От них происходит душевное нечувствие, то есть ум — душевное око, бывает темен и пленяется тогда всеми страстями. Прежде всего, рождается маловерие. Маловерие же порождает самолюбие — начало и конец, корень и родоначальник всякого зла, оно есть бессмысленная любовь к своему телу, когда везде и во всех вещах избирает кто-либо себе одному только полезное. Искореняется же этот злой корень страстей любовью и милосердием и отречением своеволия. Самолюбие порождает немилосердие и сребролюбие — несытую утробу, также корень и причину всякому злу. От сих двух, самолюбия и сребролюбия, происходит во всяком месте всякое несчастье и жестокие злодеяния. Как в мирянах, так и в монахе сребролюбие порождает гордость, через которую бесы отпали от святой славы и свержены с неба. Гордость порождает славолюбие, которым прельстился Адам, захотев быть Богом, и не был, и тем навел страдание и клятву на весь род человеческий. Славолюбие порождает сластолюбие, через которое Адам пал и был изгнан из рая.
Сластолюбие порождает чревообъедение и различные блудные дела. Блуд порождает гнев, погашающий сердечную теплоту и пагубный для всякой добродетели. Гнев порождает памятозлобие — охлаждение духовной теплоты. Памятозлобие порождает мрачную и злобную хулу на своего брата. Хула порождает безвременную печаль, как ржавчина, съедающая человека. Печаль порождает безумную наглость. Наглость порождает тщеславие, выставляющее напоказ добродетели и через это оставляющее труды без награды. Тщеславие порождает невоздержное многоречие. Многоречие порождает празднословие, пленение, уныние порождает мрачный сон. Если кто эти страсти победит, тому и прочие покорятся,— каковы: страхование, ужас, зависть, ненависть, лицемерие, лесть, ропот, неверие, лихоимство, пристрастие, вещелюбие, малодушие, острожелчье, самомнение, любоначалие, человекоугодие, дерзость, смех, совершенное падение невыразимый ров и погибель через отчаяние, в каком состоянии человек сам себя закаляет, не ведая того человеколюбия Божия и милости, что пришел Он грешников спасти и что нет на земле такого греха, которому не было бы прощения. Из семи следующих страстей — самолюбия, сребролюбия, гордости с тщеславием, злопамятности, осуждения, самомнения, отчаяние — конец всем страстям. От сих страстей если кто не хранит себя и не отвержет их, тот погубит выше указанные следующие десять добродетелей: веру, любовь, пост, воздержание, бдение, молитву, смирение со смиренномудрием, безмолвие с молчаливостью, нестяжательность и рассуждение, и вместе повредит все остальные добродетели. Если кто имеет хоть одну из сих главных страстей, таковой нисколько не преуспеет, хотя бы и подвизался против прочих страстей, совершал какую-либо добродетель и хотя бы даже кровь свою пролил за Христа, и молитва такового неприятна Богу. Господь Бог да избавит нас Своею благодатью от всякой напасти и страстей во веки. Аминь.
Слово 17
О телесных страстях. Отчего они происходят и чем побеждаются
Телесная похоть у человека происходит: или от теплого растворения, или многоедения и безмерного сна, или от действия сатаны, или от осуждения других и тщеславия своего, телесной красоты, или от праздных бесед, щегольства и нехранения очей. Если приходят блудные помыслы и мечтание ночное сонное или дневное, или плотское разжжение, то ничем нельзя от сего избавиться, как только постом, воздержанием и молитвою со слезами во всенощном бдении. Когда кто познает душевную и телесную силу изнеможения, то вскоре получит покой от страстей.
Слово 18
О том, чтобы со вниманнем пребывать всегда
На каждый вечер мы должны испытывать себя, как прошел у нас день, и на всякое утро опять должны испытывать, как прошла ночь. И не только в определенное, но и во всякое время, на каждом месте и о всякой вещи мы должны давать себе отчет и рассуждать о добродетелях и страстях, в каком состоянии жизни мы находимся,— в начале, в середине или в конце; достойно ли награды мы трудимся и совершаем добродетели или только трудимся, а награды не получаем. Когда в чем погрешим, то восполним недостаток добродетели слезами и плачем. Мы потому не приходим в совершенство и бедны благодатью, что не знаем, в чем начало, средина и совершенство добродетелям, от чего оскудение добродетели, что ко всякой добродетели примешивается порок тщеславия, который противодействует ей. Без знания сего мы напрасно трудимся. Добродетели хотя и называются душевными, но во всех них страдает и утверждается и тело. Страсти же иначе: одни называются душевными, и потому так, что их любит или услаждается одна душа, помимо тела; другие же — телесными, потому что в них нежится и тучнеет только тело, то есть в тех и других душа и тело ни в чем не сочувствуют друг другу.
Слово 19
Сокращенная речь о всех душевных и телесных страстях
Слово 20
О бесстрастии
Бесстрастие состоит не в том только, чтобы избегать греховных пристрастных дел, но в том, чтобы не иметь и пожелания их. Бесстрастен тот, кто победил пристрастие во всех прилогах, понуждающих или прельщающих, и став выше всех страстей, не возмущается ни за какую вещь мира сего, не боится скорбей, бед и напастей, не страшится даже самой смерти, считая это залогом жизни вечной. Бесстрастен тот, кто, страдая от бесов и от лукавых людей не обращает на то внимания и не считает это за зло, как будто иной кто страдет; прославляемый, он не превозносится и оскорбляемый — не гневается, но как дитя — наказываемое плачет и, утешаемое, радуется. Бесстрастие не есть одна какая-нибудь добродетель, но собирательное наименование всех их. Оживляется тогда человек от Духа Святого, потому что без Него не крепко все духовное тело — состав добродетелей. До вселения в человека Духа Святого, по очищении от страстей, не может он называться бесстрастным, ибо до сего он страдает на всяком месте. Когда же Дух Святой сойдет на человека, тогда Он облегчит ему все тяготы и скорби, и он без труда пребывает во всем. Богу нашему слава во веки. Аминь.
Слово 21
О чистоте сердечной и душевной
По многотрудной жизни, через духовные подвиги свои, мы входим в сердечную, умную и душевную чистоту, ибо от скорбей, притрудных духовных и| телесных добродетелей: алчбы, жажды, бдения и прочих — очищается сердце. От скверных страстных вожделений рождаются телесные страсти, то есть блуд. От чистоты же сердечной и поста с молитвою очищается ум от скверных помыслов и мечтаний. Через чистоту ума освобождается душа от своих страстей и просвещается; от душевной же чистоты происходит умное видение. Без сердечной, умной и душевной чистоты, то есть бесстрастия, бесы дерзают входить в нас, возмущают нас и показывают вместо истины прелесть. Ибо чистым только сердцем, душою и умом созерцается Умное Солнце. Должно особенно прилежать посту и непрестанной молитве, чтобы она сходила в глубину сердца и очищала его от страстей душевных и телесных и, услаждая, умягчая, увеселяя и отгоняя скверные помыслы и мечты ума, просвещала душу. Когда таким образом очистится у человека сердце, ум, душа и тело, тогда вселится в него благодать; вход же бесам и страстям затворяется, и начинает он ощущать духовную сладость. Пока не ослабнут у человека естественные движения в теле, чтобы не возбуждали они в сердце греховные страсти, — и все чувства телесные не очистятся при жизни; пока ум не освободится от мрачных скверных мечтаний и душа не избавится от пристрастий, до тех пор сладость благодатная не возбудится в человеке том — и он не увидит Божественное в душе своей. Начало чистоты — несогласие на грех помысла, а конец — умерщвление — мертвость ко греху тела. Нечистота сердца — блудная сласть и сердечное греховное разгорячение; нечистота же тела — падение на дело во грехе. Нечистота ума — скверные помыслы; нечистота же души — различные душевные страсти, когда душа что-либо чрезмерно любит и услаждается тем. Если кто телом трудится и совершает некоторые добродетели, но нерадит о сердечном настроении, не занимается усердно умным деланием — вниманием и не заботится о душевной трезвости, то он подобен тому, кто одною рукою собирает, а другою расточает, ибо телесные труды — начало только духовного пути, внутреннее же сердечное трезвение, умное делание и душевное настроение — конец его. Телесные труды без внутреннего настроения и внимания — подобны сухому листвию. Потому мы и не приходим в совершенство и не получаем благодати, что не знаем: с чего положить начало духовной жизни, что составляет середину и конец ее и в чем состоит существо и основание добродетелям,— пока не узнаем сего, до тех пор в одно и то же время трудимся и разоряем. О, человек! пойми же то, с чего начинается духовная подвижническая жизнь, откуда рождаются добродетели и через что легко входят в нас страсти, и тогда получишь душе своей просвещение; без этого же начала ты как бы в море семя сеешь, и оно бывает погубляемо.
Слово 22
О помрачении ума, то есть нерассудительности
Помрачение ума происходит от страстей: от многословия, от суетливости, от безмерной заботы, от скорби, от мечтания, от объедения, от многоспания; часто и от бесов оно бывает, то есть от смущений их, когда они приближаются к нам. От входа в нас сих страстей душевное око наше закрывается, то есть притупляется зрение ума, и он уже ничего духовного не видит и не имеет рассуждения подобно тому, как кто-либо и здоровым телесным глазом не видит в темноте ночной, иногда спотыкается, а иногда и падает в яму, так и человек, имея потемненный ум, впадает в яму различных страстей: унывает, мечтает, предается долгому сну и совершенно забывается, что идет путем вечной погибели.
Слово 23
О трезвости ума, то есть внимательности
Слово 24
О молитве Иисусовой, которая скоро вселяет благодать и удобно спасает душу. Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя!
Слово 25
О том, чтобы никогда ни о чем не заботиться
Все досаждения и скорби причиняют нам бесы, они хитро подводят безвременные заботы и различные сети для того, чтобы отвлечь наш ум от молитвенного созерцания, то есть стараются сделать ум наш праздным, не занятым делом спасения, отторгнуть его от высокой молитвенной любви Божией. Если бы возможно было им, дали бы царство и богатство всего мира, только бы заботливостью отвлечь ум наш от памяти любви к Богу, то есть от непрестанной молитвенной памяти, непрестанного моления, что есть любовь к Богу. А мы больше всего будем иметь заботу об этом и не оставим молитвенной сладости. Все попечение возложим на Бога, Он исполнит все наши нужды. Предадим забвению все дела мира сего и не будем иметь заботу ни о чем в веке сем, ибо она связывает иноку руки и ноги и против воли влечет его к любви мира сего; как вода угашает огонь, так и печаль века сего — любовь к Богу. Посему будем внимательны и всегда усердны к любви Божией, и Господь попечется о нуждах наших; тогда явится и источник слез от сей молитвы. Если отстранимся от смущения и волнения мирского, тогда через внимание и хранение сердечное, сладостною становится молитва, и слезы сами собою проливаются; не с принуждением уже источает их из себя человек, но с радостью. Если кто желает, при вышесказанной молитве, исполниться горячей любовью к Богу еще до исхода души своей, пожить подвижнически и в нужде и носить на теле своем мертвость Иисусову: быть всегда мертвым плотью и во все дни жизни своей работать без смущения одному Богу, то начало и конец всему этому отсечь все пристрастия, и похоти, и всякое попечение, и суету мира сего. Устранись от всякого человека, молвы и смущения, проводя птичье житие, и нисколько не заботься о суетных; все останется на земле, ибо мы живем здесь в гостях, как сказал апостол: наше житие на небесах (Фил. 3:20); попечемся только о душе, и во всякой нужде имей попечителем Бога; нигде, никогда, ни в какой нужде не оставляет Бог несомненно надеющихся на Него всецело и работающих Ему всем сердцем в любви к Нему. Если поживем в надежде на Бога хотя и один день и так скончаемся, то это лучше многих лет, проведенных в двоедушии; нигде не писано, чтобы уповающие на Бога оставлялись. Ибо невозможно спастись, не оторвав своего ума от суеты и всякой заботы и не собрав его в одно место. Единый ум или Христу всецело предать, или суетному попечению. Всякое помышление и забота, преждевременная и отвлекающая наш ум от молитвы, происходит от бесов. Желающий спастись и угодить Богу пусть отвратится от всего земного и поживет как одна из птиц; пусть изберет отдельное подходящее место и пребывает наедине или с духовным своим чадом, переносит недостаток в телесных потребностях — пище, одежде и вещах; в недостатке душа смиряется и умиляется, а ум возвышается; когда человек ничего не видит у себя, легче терпеть телом, радуется душой о будущих наградах. Где же изобилие во всех потребностях посреди многих братий, там невозможно сохранить ум невозмущенным, потому что требует послушания и оставления своей воли и исполнения во всем повеленного.
Слово 26
О непрестанной молитве
Что должно сделать, чтобы ум всегда был занят Богом? Если не приобретем трех следующих добродетелей: любви к Богу и людям, воздержания и молитвы Иисусовой, то не может ум наш вполне быть занятым Богом, ибо любовь укрощает гнев, воздержание ослабляет похоть, а молитва отвлекает ум от помыслов и прогоняет собою всякую ненависть и высокоумие. Будь же постоянно занят Богом, ибо Бог всему научит тебя и откроет Святым Духом вышнее — небесное и нижнее — земное. Аминь.
Молитва Живоначальной Троице
Отче Преблагий, и Сыне Пресвятый, и Душе Святый: Троице Святая, Неразделимый Боже, спаси меня, грешного!
Слово 27
Четыре связующие добродетели
Основание всем благим в следующем: сидеть в своей келье, приобретать непрестанную молитву, воздерживать чрево и язык. Нерадящий о сих четырех добродетелях пусть знает, что не только эти погубляет, но и всем добродетелям разрушает основание и открывает источник страстей и бездну смущения. Келья иноку — что гроб мертвому: мертвый никогда не движится в гробе, и инок, сидя в келье своей, никогда не согрешает, будучи свободен от трех поводов ко греху: зрения, слушания и разговора; только Бог в нем пребывает и добрые дела. Молитва же отвлекает от всех помыслов, так что все в мире сем считается как прах и пепел. Когда душа ощутит сладость молитвы, тогда ни во что считает жизнь, не желает красот и сладостей, забывает о себе и всех живущих на земле. Посему должно исполнять молитвенное правило и крепко понуждать себя к молитве. Когда же изнеможем, тогда нужно приниматься за рукоделие, чтобы не овладел нами сон. Если ночью во время молитвы нападет сон, тягость очей, тогда при огне должно бодрствовать и не склоняться книзу, но смотреть прямо на икону. Удерживание чрева от пищи, то есть пост и воздержание, подает бодрость, легкость телу для совершения добродетелей; воздержник подобно орлу летает, не чувствуя плоти. Воздержание языка избавляет от следующих пороков: клеветы, смущения, празднословия, лжи, окаменения сердечного без умиления, уныния, тщеславия, показывания своего подвига. От многословия происходит погубление добродетелей, разорение безмолвия и прочие бесчестные страсти. Молчаливый страшен бесам, потому что они не видят сердечные тайны у совершенных, когда не говорят устами. Любящий же многословие не избежит греха. Если все дела греховной жизни положить на одну сторону весов, а молчание на другую, то найдем, что оно перетянет их. Видишь ли, скольким добродетелям бывает помощью пустынное отшельничество и воздержание языка и сколько худого они уничтожают! Начало, прочность и конец, корень и основание пустынной безмолвной жизни — многая молитва, а трезвение, немечтательность ума и алчба — помощники сему. Без этого человек склонен бывает на увлечение помыслами, сон, леность, рассеянность, уныние, расслабление, и понапрасну он тратит время. Кроме сего ему требуется горячая, непоколебимая вера и упование на Бога, терпение, постоянство, утвержденное мужеством, беспопечение о всех предметах благословных и неблагословных, потому что ум, занятый предметами, заботится, мечтает, рассеивается, прилепляется к ним, и от этого погашается теплота сердца, сладость молитвы, духовная горячность и ревность; ум в нерадении дремлет и забывается, и человек праздно губит время, забывает о смерти, муке и царствии небесном, дремлет и телом, и спит мрачным сном, а душа одна не может бороться со сном, будить и поднимать от сна плоть без возбуждения и содействия ума, то есть трезвения и сердечной молитвы. Человек или укрепляется и приходит в совершенство от умного возбуждения и от сердечного делания, или ослабевает и одолевается от страстей и часто страдает от бесов. Ибо кто пребывает в десных, то есть сердечном делании, сохраняет ум от скверных помыслов и сердце блюдет, то в таковом пребывают святые силы и помогают ему; если же кто остается в шуиих, того одолевают противные силы. Многие святые отцы так говорили об этом: «Если пребывать спокойно в келье (а келья всему научит) с возбуждением и возгреванием себя самого, трезвенно и усердно всею душой, умом и сердцем быть занятым одним Богом, от всего удаляться и сохранять свой ум трезвенным и немечтательным в помыслах, воздерживаться в пище, непрестанно и прилежно заниматься молитвою Иисусовой — если так пребывать в келье, то как бы остием будет уязвляться тогда душа и сердце, и ум ревностью озаряется». Безмолвие есть не отвлекаемое служение и предстояние Богу. Если человек, когда, исполнив все это, чего никогда не испытал, вкусит сладость любви к Богу, именно от молитвы Иисусовой, тогда избегает народа, как дикий осел, и тогда познает пустынное безмолвие и получит пользу от отшельничества.
Слово 28
О том, чтобы заботиться о внутреннем, в излишние же попечения не вдаваться, но непрестанно молиться Богу
Слово 29
Вопрос: чем сохраняется трезвость ума, отчего происходит сонливость и холодность нашей мысли, угашающая святую теплоту в душе и усердие к Богу?
Ответ: хранит эту святую теплоту мысль трезвенная, горячая ревность, чтобы мужественно и терпеливо на каждый час всеми силами ограждать свою душу от расслабления. Эта ревность устраняет всякое сопротивление, дремание, леность, тяготу, расслабление и уныние. Эта ревность укрепляется, возбуждается, разгорается и бывает охраною дома добродетелей. Вместе с тем должно исполнять обычные поклоны, рукоделие и прохлаждаться на воздухе, ибо от этого большая помощь и сила против сна, лености, тягости и расслабления. А на молитву нужно становиться в свежем месте, то есть прохладном, потому что тогда кровь не приступает в ноги, это только не для немощного и болезненного телом, но для здорового. В теплой же комнате нападает дремота, сон, леность, тягота, расслабление, и это стесняет и одолевает подвижника. Ничто так не томит уединенных пустынножителей, как эти немощи. Впрочем, будь внимателен к себе самому: от молвы рождается многословие, от многословия — празднословие, от празднословия — праздность, от праздности лишение добрых дел, и впадает тогда человек во всякое зло.
Слово 30
О сне. Как должно бороться со сном желающим хорошо потрудиться ради Бога в уединенной жизни
Слово 31
О том, чтобы молиться с великим вниманием во псалмах и молитвословиях
Слово 32
О смущении и страхованиях бесовских
Слово 33
О том, чтобы терпеть напраслину и всякое укорение и досаждение
Слово 34
О том, чтобы терпеть скорби
Желающему спастись не должно бояться и смотреть на лютые скорби, происходящие от бесов или от людей, потому что в человеческой жизни много изменений бывает: переменяются и люди от зла на добро и любовь. Боящийся скорбей обыкновенно приходит в слабость и малодушие. Если кто привыкнет убегать, или избавляться от скорбей, или переходить с места на место, или выбирать время и тогда начинать подвизаться, таковой во все дни своей жизни не найдет места и времени для получения пользы. Должно же взирать и надеяться на милость Божию и вспоминать от века преславные чудеса Его и помощь надеющимся на него угодникам Его, что ни в какой нужде и скорби не оставляет Бог и никогда выше силы нашей не попускает искушение, и посему должно нам с благодарением ради Бога и будущих вечных благ мужественно нести свой крест,— терпеть все скорбное в данном времени и месте. По слову Апостола: «Многими скорбями должно нам войти в царство небесное» (Деян. Апост. 14, 22); этим узким, скорбным путем придем в высочайшее совершенство терпения и на всяком месте не лишимся полезного, но получим его милостью Божиею и не потеряем напрасно время нашей жизни. Забудем все скорбное от бесов и людей, и не будем заботиться ни о какой скорби, ни о пище; только о том пусть будет у нас попечение, чтобы настоящее время не прошло праздно, то есть без духовного подвига и молитвы. Когда же найдет на нас какая-либо печаль от бесов и людей, или скорбь, или болезнь, или беда, тогда особенно прилежно будем молиться Богу, вопиять со слезами, нисколько не рассуждая и не заботясь о том, как избавиться от той нужды, ибо всякая скорбь без Божия промысла не бывает с нами, посему возлюбим узкий и трудный путь скорбей жизни, ибо этот узкий скорбный путь ведет в царствие небесное, а потому не будем избегать его в напастях, бедах, нуждах и скорбях, но мужественно будем терпеть все скорбное, трудное, неприятное, пока не получим божественной помощи. Подобает подвижнику, рабу Божию, быть крепким при всякой скорби, положить свое сердце как бы на твердыне, а не быть, как вода, слабым. Жизнь эта, как колесо вертящееся, не постоянна и не стройна, иногда бывает для человека благополучие, некоторый почет — к сему не прилагай сердца; иногда бывает гонение от людей — тогда не печалься; иногда от бесов скорби, нападения, страсти — тогда не скорби. Все это приходит нам и попускается Богом для нашего спасения и опять отходит, как устроит благодать Его, чтобы наказать и помиловать нас. Ему слава ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
Если хочешь не гневаться на оскорбителя твоего, то прилежно от всего сердца молись о нем Богу и дай ему какой-либо подарок или малое утешение, иногда сам приди к нему, когда увидишь, что он опомнился от гнева, и поговори о прощении греха, узнай причину и показывай ему еще большую любовь; при встрече предупреждай его низким поклоном и каждому говори о нем, что он добр; ничто так не приводит его в умиление и смирение, как это; и ничто так не возбуждает гнев у него, как укорение его оскорблением, и отвращение от него, и заочное злословие его, потому что слышащий может передать ему о всем. Великое это зло, и духовных затрагивает эта страсть. Таковый, спасающий себя и друга своего, поистине мудрый и совершенный подвижник и лучше много трудящегося. Если кто думает, что он имеет любовь, но не одинаковую ко всем, а различает, отделяет нищего от богатого, немощного от здорового, грешного от праведного, чужого от ближнего, враждующего от любящего, то таковая любовь несовершенна, но отчасти. Действительная и совершенная любовь состоит в том, чтобы всех считать и любить одинаково, как любящих, так и ненавидящих. Таковая любовь, а с нею нераздельно и милосердие,— кратко скажу,— есть невод всем добродетелям, все заповеди Божии собою обнимает и содержит. Если кто и может сохранить все заповеди, то только сохранившие это. Потому мы и не приходим в совершенство и не получаем благодати, что не исполняем в совершенстве заповеди. Возлегшему на пречистые перси Господа сказано в Откровении: «Победившему мир дам венец животный». Победить же мир — значит победить терпением мудрование его, и страсти, и всякое зло, то есть страдать, отставить свои привычки и волю от мирского мудрования, миролюбивой жизни и обратить к духовной жизни, не делать никакого зла и сохранять заповеди Божии. Ибо добрые дела — жертва Богу, и сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит, а человеческие страсти — жертва бесам. Однако человек сотворен бесстрастным; страсти же у него бывают от произвола — делать или не делать их. Нас же да сохранит Господь от страстей.
Слово 35
О разнообразии браней бесовских и о том, как отсечь начало прилога всякого помысла и похоти
Внимай себе, инок, разумно и прилежно бодрым умом: когда приходят бесы, каким способом уловляют и чем сами побеждаются. Храни себя с великою осторожностью, потому что на всякий час ходишь среди страстей и сетей: повсюду окружают страсти, везде расставлены сети, да не будешь через страсти и сети привлечен врагом в его волю. Великая нужда настоит и необходиммость бороться плотскому человеку с бесплотным, одному с тьмью врагов; много слез, много терпения, много страдания и опасения, и тысячи глаз всюду требуется. Ибо злобно, подобно льву, возлетают на нас злохитрые духи; погубили бы нас, если бы не был с нами Господь. Многоопытны они в искусстве уловлять более чем семь тысяч лет, без сна, пищи и отдыха всегда, на всякий час всем способами ищут нашей погибели, со всякою хитростью и с великим старанием. В одном оказавшись бессильными, умышляют другое, также начинают иное, высматривают другое и кругом рыскают, где бы найти дверцы войти и оттуда начать борьбу и как бы напакостить и наделать зла. Или не знаешь, с кем имеешь брань, какой полк невидимых врагов окружает тебя и каждый из них ведет свою борьбу, испущает бесчисленные голоса, желает поглотить твою душу,— ты не радеешь?! Разве возможно, чтобы упитываясь, предаваясь сну, лежанию и постоянно утешаясь — и при этом получить спасение? Если не будешь внимательным к сему, не избежишь сетей. Как бы в огонь вскочить пришли мы на подвиг. Если желаем быть настоящими воинами Царя небесного и не ложными соучастниками, то удалим от себя всю молву и привязанность ко всему земному от чего возникают умственные испарения и как туманом темным покрывают душу. Сбросим с себя всякое нерадение, и малодушие, и женственную слабость. Итак, противостанем бесовскому коварству, потрудимся в молитвах и прочих добродетелях со всем усердием и силою, душою, сердцем, умом, подобно тому как кто-либо быстро бежит дорогою не оглядываясь или какой скупой — постится. Ибо такова хитрость у лукавых бесов, они постоянно заняты нами, как сторожа подмечают наши наклонности и пожелания: о чем мы думаем и что любим, чем заняты помимо их и какую страсть замечают в нас, к тому нас и побуждают, такие и расставляют нам сети; таким образом мы сами прежде возбуждаем против себя всякую страсть и бываем причиною ее. Потому бесы ищут в нас повода, что через свою наклонность и пожелание мы скорее заплутаемся. Они не принуждают нас к тому, чего мы не желаем, от чего отклоняем ум, с чем не соглашаемся по своей воле, зная, что не послушаем их; они понемногу испытывают Нас: не примем ли какую-либо страсть, и уже к нашему желанию и усердию присоединяют свои козни, ибо собственно, нам принадлежит повод ко греху — причастие, слабость и небрежность,— не отсекаем начало каждой страсти, а конечная причина зла — бесы; через бесов впадаем мы во всякий грех, и помимо их не постигает нас никакое зло. Так бесы ввергают нас во всякую страсть, понуждают впадать во всякий грех, и мы запутываемся во всякой сети. Сетями же их называю прилог пожеланий и скверные помыслы, через которые мы связываемся, всякою страстью и впадаем во всякий грех! лучше сказать: это — дверь бесам и страстям, которыми они входят к нам и расхищают наше духовное сокровище. Неумеренный сон, леность, безвременное ядение бывают причиной входу бесов. Пришедши, они прежде всего толкают в двери сердечные, то есть, тайно, как воры, влагают помысл и замечают: есть ли сторож или нет, то есть принят ли будет помысл или нет; если принят, тогда начинают производить страсть и побуждать к ней и окрадывают духовное богатство. Если они найдут сторожа в сердечных дверях, то есть когда кто привыкнет уничтожать и отгонягь их помыслы, отвращается умом начального
мысленного прилога, имеет свой ум глухим и немым к лаянию их, обращенным в глубину сердца, то есть, ничуть не соглашающимся с ними,— то таковому они не могут сделать пакости, так как ум у него трезвится. Затем они начинают вымышлять и расставлять различные сети и ловить в страсти, каковы: забывчивость, ярость, неразумие, самолюбие, гордость, славолюбие, сластолюбие, объедение, чревобесие, блуд, немилосердие, гнев, памятозлобие, хула, печаль, наглость, тщеславие, многословие, уныние, страхование, сон, леность, тягота, ужас, ревность, зависть, ненависть, лицемерие, лесть, роптание, неверие, непослушание, лихоимство, вещелюбие, мшелоимство, малодушие, двоедушие, острожелчье, любоначальство, человекоугодие, дерзость, смех. Потом возбуждают они большую бурю неотступных блудных и хульных помыслов, чтобы подвижник устрашился и отчаялся или чтобы оставил подвиг и молитву. Если же враги, воздвигая все это, никак не могут удержать и отвратить от подвига твердой души и непоколебимого воина Христова, страстотерпчески положившего свое основание на камне веры, так что и реки скорбей своим устремлением не поколеблют его, тогда они окрадывают его кажущимся добром некиим, считая удобнее под видом добра поднести нечто свое, и таким образом лишают настоящей совершеннейшей добродетели, молитвы и подвига. Так принуждают нас творить духовные беседы ради любви, учить людей или прибавить что-либо в пище ради друга или для праздника усладить несколько, ибо знают льстивые, что от сластолюбия пал Адам; прежде начну помрачать умную чистоту и внимание к себе и таким путем внезапно ввергают в ров любодеяния или в какую-либо другую страсть. Если и таким образом не поколебают трезвящегося умом, то вооружаются ложными привидениями, возбуждают людей и сами с ними вооружаются, оскорбляя и смущая его разным болезнями. Искуснейший же воин все это мимо себя пропускает и ни во что ставит, как бы не относящееся к нему, ибо знает, что все это бесовское помышление. Если и так не победят, то борят высокоумием, влагают помысл, что он свят, говоря ему тайно: «Сколько скорбей ты претерпел». Бесы, как хитрый ловец, когда первые средства их окажутся бессильны, тогда оставляют их, отходят скрываются и представляются побежденными. Смотри же, человек, внимай, не плошай, они и до гроба твоего не отойдут, но приготовляют большую засаду, высматривают внимательно, каким образом снова начать и восстать, ибо не отдыхают. Когда теплота усердия остынет у подвижника, то они тайно, приготовив какую-нибудь сеть, опять приходят и расстилают и ловят. Во всех путях добродетели бесы устраивают козни и препятствия, когда мы всякое дело исполняем внимательно для спасения своего, а не из человекоугодия или по какому либо замыслу. Если же в добродетели скрывается какая-либо нечистота — гордость, тщеславие и высокоумие, то в таком деле бесы не препятствуют нам, но даже понуждают на то, чтобы трудились без пользы. Ни о чем так бесы не стараются, как ухитряются всякими способами украсть время праздным. Во всем что делают бесы, они стараются ископать нам три ямы: во-первых, противодействуют и мешают, чтобы не было добра во всех видах добродетели; во-вторых,! стараются, чтобы не было добра ради Бога, то есть, не имея возможности отклонить от добра, они силятся через тщеславие погубить все наши труды; в-третьих, ублажают, как будто мы во всем оказываемся богоугодны, то есть, будучи не в силах опутать нас тщеславием, они стараются высокоумием погубить наши труды и лишить нас награды. В трех видах бывает и всякая бесовская брань против нас; прежде бесы помрачают наш ум и человек становится забывчивым! и много рассеян в каждом деле, потом влагают праздный помысл, чтобы через него тратилось время, наконец, наносят различные искушения и болезни. Поэтому требуется нам на всякое время весьма трезвиться умом, ибо враги непрестанно ухищряются противодействовать нам. Если кто много лет подвизается враги ищут удобное время, чтобы за один час разрушить труды его. Немногие из людей видят бесчисленные уловки, замыслы, коварства бесовские. Как бесплотный дух, он не требует отдыха и через долговременную жизнь научился уловлять. Посему, никто не избежит коварства пагубных сетей и засады их, кроме пребывающего в телесной немощи от постоянного подвига и живущего в нищете духовной, то есть с сокрушенным сердцем и в смиренных помыслах, — таковой победит их. Больше же всего содействует нам божественная помощь. Однако нас, как прежде сказали, начало всех страстей: пристрастие, слабость и небрежность,— что не отвергаем душою и мыслью и не отсекаем первоначальный прилог каждой находящей страсти, а бесы прилагают еще большее. Ищи в себе, причину всякой страсти и, найдя, вооружись и выкопай корень ее страдальческим мечом; если не искоренишь, опять пустит отростки и возрастет; без сего средства не можешь победить страсти, прийти в чистоту и спастись. Посему должно, если желаем спастись, отсекать первоначальный прилог помысла и пожелания всякой страсти; побеждай малое, чтобы не впасть в великое, и все последующее победишь этим одним. Очевидно же бесовской бранью или какою-либо другою упорною страстью обуреваться попускает Бог за гордость и высокоумие, когда кто считает себя святым или крепким и на себя надеется, а над слабейшими превозносится. Пусть таковой сознает свою немощь, познает Божию помощь и вразумится, что без Божией помощи он ничего не может делать и смирит свой помысл. Или опять попускает это, как наказание за грехи, чтобы покаялись и были опытнее в подвиге, или же — ради венцов за победу. Однако чем ты побежден, от чего страдаешь, против того прежде всех страстей и вооружись и на то употреби все свое усердие. Всякая страсть и страдание побеждается несомненною верою, сердечным трудом и слезами, горячим усердием и быстрым устремлением противостоять настоящей страсти,— сие есть высокое и похвальное отеческое борение. От четырех причин происходит и утверждается каждая бесовская брань против нас: от нерадения и лености, от самолюбия, сластолюбия и от зависти бесовской. Господь сохранит нас Своею благодатью от всех козней вражиих и страстных дел во веки. Аминь.
Слово 36
О различных скорбях и тяготах от бесов
Слово 37
О страховании
Если кто боязлив, то не смущайся нисколько, но будь мужествен и возлагай упование на Бога и совсем не обращай внимания на смущение. Не допускай укорениться в тебе сему детскому настроению, как обычно дети боятся, но считай его за ничто, как бесовское. Раб Божий боится только своего Владыки, Который создал тело, вложил в него душу и оживил; бесы же, без попущения Божия, ничего не могут причинить нам, но только устрашают и угрожают мечтаниями. Кто приобрел мужественный ум и возложил упование на Бога, Тот не боится их, тот имеет в Господе крепкого помощника и надежду, ибо какая тварь может повредить нам, когда Богу неугодно — не попустит сего против нас. От своего помысла человек или укрепляется или ослабевает, ибо в нем рождается всякое доброе и худое дело, через обычай же всякое доброе и худое дело прививается человеку; к чему же привыкнет человек, то для него кажется своим. А ты будь мужествен, и да крепится сердце твое, и ограждай себя крестным знамением, когда найдет страхование. То место, куда войдешь, огради крестным знамением, входя и во всякую пустую храмину перекрестись и, сотворив молитву и сказав: «Аминь»,— войди смело. Если бесы найдут, что мы тверды Господом, тотчас посрамляются и не смущают нас. Будем держать в мысли, что мы в руке Божией. Господь сказал: «Се даю вам власть наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию: и ничесоже вас вредит» (Лук. 10, 19). Будем держать в мысли, что без повеления Божия ни влас главы нашей не погибнет (Лук. 21, 18). Сами себе мы причиняем страхование боязливым помыслом, говоря: «Что, если бес придет и поразит меня или подскочит и устрашит». Никак не будем думать об этом, как будто это случается с нами, и не будем сами для себя врагами, думая о чем-либо неожиданном, но будем помышлять, что одесную нас Бог, и не подвижимся. Бесы следят за нами как ловцы и внимательно наблюдают за помыслами нашими; каковы мы в помыслах, подобные же подносят нам свои мечтания. Но страх Божий изгоняет страх бесовский.
Слово 38
О том, чего особенно боятся бесы
Слово 39
Краткие избранные святоотеческие слова о необходимейших предметах
Когда найдет на тебя искушение по попущению Божию, как-то: нагота, болезнь, голод или какое-нибудь другое искушение для твоего тела, даже пролитие крови ради Бога, то терпи во славу Божию, в надежде на Бога милостивого, чтобы с дерзновением и не постыдно сказать: «Проидохом сквозь огонь и воду, и введены в покой». Если хочешь, человек, узнать в чем-либо волю Божию, скажу тебе кратко, в продолжении всего твоего подвига, во всяком деле присоедини, по силе твоей, скорбь ради Бога: вот воля Божия благая, ибо и малая скорбь ради Бога, лучше великого дела без скорби. А мало-помалу послаблять себе, это — не от Бога, а от бесов. Если мы немощны и не в силах подвизаться, то приобретем смирение, благодарение и молитву Иисусову, если же здоровы, то должно нам понуждать себя до изнеможения; и так мало-помалу укрепится сердце наше и научится терпению и добродетелям. Иначе же спастись нельзя. Если кто живет не сообразно с местом, тот сам себя гонит. Сладко и приятно всем искусное слово: «ласковый теленок,— говорится,— двух маток сосет», не считай это за лесть, грубый в слове возбуждает на гнев, спор хотя и в добром деле, есть противоречие. Если не имеешь в душе умиления, то знай, что имеешь горделивость или гнев на кого-либо или много ешь, пьешь, спишь, или предался рассеянности и попечению, это не допускает душу умилиться. Если берет тебя объедение, то скажи себе: «О, человек, лишен будешь небесной пищи и всякого райского наслаждения и красоты, а пища эта обратится в червей. О, служитель божественной службы, размышляй и будь внимателен к себе, потому что совершаешь великое дело — стоишь на святом месте с ангелами, где все исполнено страха и трепета. О, иерей, удаляйся оттуда, где по человекоугодию спешат. Ибо какое умиление будет, когда спишь? а без слез и не должно служить; если же совесть обличает тебя в чем-либо, то с этим не дерзай служить. Если желаешь поучиться чему-либо, то приложи к тому старание — и научишься. Многие были богословами великими и сочинителями искусных слов, однако, только через бодрствование пребывали в умилении, потому что бодрствование и уединение дает смысл рассуждению и удаляет смущение, ибо это им служило вместо рукоделия. Разговорами занятому нейдет богословие. Но постарайся, человек, всякий день разорять покаянием соделанные грехи и умывать слезами лицо свое. Если смертная кончина твоя случится в тот день, в который ты пролил слезы, то избавлен будешь вечной муки, это есть истинное покаяние. Подобно этому избавлены были и разбойник, слезами омочивший свой платок и инок, ежедневно впадавший в блуд и ежедневно каявшийся перед образом Христовым, и мытарь в перси свои бьющий и со слезами говорящий: «Боже милостив буди мне грешнику» (Лук. 18:13), блудница, омочившая слезами пречистые ноги Христовы, и Манасия, очистившийся слезным покаянием. Истинно думаю, что если бы возможно было омыть все тело свое слезами, то оно было бы нетленно. Однако не заплачет человек, если не имеет болезненного труда, то есть сокрушения от греховного поползновения, или радостного умиления, или воспоминания будущего огня, или воздаяния каждому по делам. Ради сих четырех добродетелей Дух Святой не отходит от человека, но всегда с ним пребывает. А кто надолго остается в лености, или впал в великий грех, или нерадит о страсти, в которой находится, от такового отходит Святой Дух. Начало послушания — совершенное отвержение своей воли и оправдания, отвержение своего тела. Нелегок подвиг покорить свою волю и свой нрав, но не может кто-либо спастись без отвержения своей воли, хотя бы и усердно подвизался, ибо наша воля и наш нрав — как медная стена между нами и Богом. Не можем мы приблизиться к Богу, пока не оставим своего нрава и воли. Если что-либо по желанию своему попросим и прошение наше встретит отказ, в другой раз найдешь его сильнейшим против тебя. Ибо всякое доброе и худое дело через навык растет, обычаем (привычкою) укрепляется; при всяком деле помни об этом. Если хочешь узнать чей-либо обычай и дела, то послушай, о чем говорят уста его, ибо ничего такого не высказывают уста, что прежде не было бы на сердце.
Слово 40
Что такое инок?
Инок есть исполнитель заповедей Христовых, совершенный христианин, подражатель и соучастник страстей Христовых, повседневный мученик, самовольный мертвец, добровольно умирающий в духовных подвигах. Инок есть столп терпения, глубина смирения, источник слез, сокровище чистоты, посмеиватель всего, что считается прекрасным, сладостным, славным, прелестным в мире сем. Инок есть болезнующая душа, непрестанно — в бодрствовании и во сне поучающаяся памяти смертной. Инок есть постоянное принуждение природы и непослабное охранение чувств. Инок есть чин и состояние бесплотных, хранимое в вещественном теле, во всякое время, на всяком месте и при всяком деле имеющее в виду одно божественное. Невозможно постоянно предстоять перед Богом тому, кто не положился на Него во всякой нужде всем сердцем и не отбросил всякую заботу. Когда же захочешь положить начало какому-либо доброму делу, то прежде всего, приготовь себя к находящим на тебя искушениям, чтобы мужественно встретиться с ними и не поколебаться в надежде на Бога. Когда человек начинает с теплою верой хорошо жить, враг добра обыкновенно встречает его различными и страшными искушениями, чтобы он, устрашившись его, прекратил дело благого желания. Если же не приготовишь себя к сретению искуплений, то остерегись совершать добродетель. Человек, сомневающийся в Божией помощи, без искушения боится своей тени. Каждому человеку его собственная совесть да будет учителем и свидетелем. Во всяком деле, не обсудивши наперед каждое слово, не говори. Каждое поспешное дело не бывает хорошо. Не узнавши друга, не открывай тайны. Льстивый друг, отвратившися, врагом бывает.
Слово 41
О том, что полезно бежать от мира
Лучше одному бороться с бесами и в голоде, наготе и всякой скорби умереть с малым подвигом в пустыне, избегая мира, нежели искать великих подвигов спасения среди мира, ибо пламень страстей мира сего разжигает и опаляет обращающегося в нем инока. Если кто кажется бесстрастным, то таковой в мире потерпит вред, а кто страстный, тот запутается во всякой греховной сети. Как рыба, поспешая похитить пищу на удочке, извлекается из воды и умирает, так монах, находясь в мире, привлекается помыслом к мирским делам и против воли, как бы удочкой привлекаемый, впадает во вражеские сети и погибает, отпадая от ангельской жизни, сам свою душу умерщвляет и предает муке. Покой и сластолюбие — бесовская удица, которыми бесы ловят души иноков на погибель. Пока мы любим покой телесный, сласть и леность, то с плотью еще боремся, а не с бесами; она борет нас на всякое время и помогает против нас бесам. Особенно борет нас леность и во время стояния и сидения, и на ложе. Потому мы любим покой, сласть и леность, что они естественно с телом растут, потому и борют нас так сильно. Однако желающий жить по-Божиему, должен понудить себя быть выше привычки естественной. Покаемся же и изнурим себя на этом свете; одной смерти не избежим; понуждающим себя бывает великая награда по смерти, а любящим покой и наслаждение в этой маловременной жизни, по смерти — мука вечная. Что же лучше, человече, немного дней поскорбеть и потом царствовать вечно, или немного дней попокоиться и навечно мучиться? От покоя и сластей происходит леность, от лености — праздность, от праздности уныние, от уныния — блуждание тела, от блуждания телесного — невоздержание чувств, от невоздержания чувств и от бесовского прилога восстают вместе все страсти, от согласия и соизволения страсти укрепляются. Явно, что в мире, где на все свободно смотрят, слушают и говорят, бывает невоздержание чувств и согласие с прилогом. Посему каждый человек пусть устраняется от покоя телесного, от слушания, видения и разговоров. Чувства человеческие как пифии: когда глаза видят что-либо, или уши слышат, или о чем разговариваем, тому и ум внимает, к тому и душа стремится, того и сердце желает, тому и навыкает человек, то укореняется внутри, то и бесы непрестанно влагают в ум, о всем том и напоминают; когда же чувства наши с удовольствием наслаждаются страстями, тогда уже вполне является грех. Не может человек очиститься от страстей, пока не отсечет повода к страстям. От следующих страстей происходит рассеянность мыслей, помрачение ума и вход бесам: от лености, блуждания скверных мыслей, ненасытного сна, частого безвременного едения, вспыльчивости и покоя телесного. Только внутреннее делание, то есть, непрестанная умная, сердечная, от сердца истекающая молитва и пост изгоняют бесов, не допускают их, приготовляют внутри место Святому Духу, и так человек является храмом Божиим; без этого же вселяется миролюбивый лукавый дух, который овладевает телом. «Сей же род, — сказал Господь,— не исходит, токмо молитвою и постом» (Мф. 17:21), внутреннее делание неприступно, страшно для бесов. Увлечение же худыми мыслями открывает им доступ внутрь. Пока человек связан страстями и миролюбием, дотоле бесы осмеливаются властвовать над телом его, оскорблять, увлекать во все страсти, приневоливать, как покорного и подручного себе; страсти — двери бесам, ими они входят, как дверью; от Бога попущается им вооружаться на нас, чтобы мы познали свою немощь и не возносились. Только душевных свойств и силы не могут бесы прямо
Слово 42
О том, что есть от Бога внушение или вражий прилог
Вопрос: почему можно было узнать, Божие ли то благоволение или вражеское искушение, когда случится доброе дело сомнительное, то есть, один помысел побуждает сделать его, а другой, напротив, препятствует ему?
Ответ: враг имеет обыкновение скрывать истину и смешивать добро со злом. Но по чему можно узнать истину? Божие благоволение во всех наших намерениях кротко, благонадежно и, несомненно; не только в добром деле нашем, но и в беззаконии нашем Бог с кротостью долготерпит и ожидает нашего покаяния. А по чему узнать вражий прилог? Враг обыкновенно препятствует нам и отвращает нас от добра. Однако же, если в чем-либо, по-видимому, добром, ум смущается и растрачивает нас, отгоняет страх Божий, лишает спокойствия, так что без всякой причины сердце болит и ум колеблется, то знай, что это вражий прилог, и отрини его. Вражье — возмутительно, неспокойно и сомнительно для ума во всех наших намерениях. Нерасположению сердца нашего должно верить во всем, но рассудивши, полезно ли нерасположение. Когда же ум наш стеснен от врагов помыслами и омрачением, тогда должно совершенно оставить всякую мысль и рассуждение, ибо не знаем мы истины, пока ум не очистится молитвою, ибо тогда помышления, как мутная вода, поднимаются в уме, или, как облако, блуждают, и душевные чувства ко всему бывают нечувствительны. Посему желающий узнать истину пусть побуждает себя долгое время на горячую молитву и на желаемое дело; во время молитвы не может враг скрыть истины, так как тогда он не имеет власти; на деле можешь испытать истинность такой веры. Богу нашему слава во веки. Аминь.
Слово 43
О несомненной вере
Несомненно верующий в Божий промысел не разбирает, какой смертью придется ему скончаться: или от людей, или от зверей, или от голода, или от тягости великих трудов, или от каких-либо других случаев: двух смертей не будет, а одной никто не может избежать. Однажды положившийся на Бога во всех нуждах своих ради царствия небесного и умерший для мира, потом уже не заботится о том, как скончаться. Однажды положившийся на Бога уже не заботится о себе и что ни сделает, во всем найдет пользу своей душе. Но пусть же знает таковой, что предающий себя на все скорби ради Бога на всяком месте найдет спасение. По вере нашей и благодать Божия дается нам; мала вера, мало и дается; больше веруем, большей благодати сподобляемся за терпение. Ничто не случится с нами помимо промысла Божия и устроения Его; Бог ожидает от нас только произволения ума нашего. Но судьбы Божий непотижимы, и посему должно в терпении спасать свои души, и претерпевши до конца спасется через Христа Иисуса Господа нашего. Ему же слава ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь.
Слово 44
Увещание
Умоляю и увещеваю вас, возлюбленные мои отцы, братья, чада, в следущем: возлюби Господа твоего от всей души твоей и всем сердцем твоим, будь справедлив и правдив, покорен, головой вниз поникнут, а умом к небу обращен, имей умиление к Богу и людям, будь утешителем печального, терпелив в искушениях и недосадителен, щедр, милостив, кормитель нищих, странноприимчив, печален ради грехов, радостен о Боге, алчен и жажден, кроток, терпелив, не славолюбив, не златолюбив, друголюбец, не лицемерен, не горделив, трудолюбив для Бога, молчалив, в ответах приятен, усерден в посте, частых молитвах, бдениях и псалмопениях, разумен; не осуждай всякого человека, но зазирай себя — и будешь за все это чадо Евангелия, сын воскресения, наследник жизни во Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же честь и держава, и поклонение со Отцем, и Пресвятым Духом, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
Слово 45
Заключение
Днесь крины и прекрасные цветы, о любимцы собирайте,
И все благое о Господе Бозе житие составляйте.
От написанных же ужеков (родственников) и ближних научайте.
Молю же и вас: делы сея творите;
Сих бо ради, вечных благ улучите;
Да в немерцающем свете со ангелы выну вечную жизнь получите.
Яко тамо сущие Бога выну славят,
Троицу со ангельскими лики присно славословят.
О, каково дарование земным дарует Бог в небе,
Во еже угодите Ему примут Его к своей потребе!
Любезный о Христе всех Царю, сподоби нас человеколюбия Своего,
Еже наследником быти царствия Твоего!
Вас же, читатели, о сем любезно умоляю:
Своей же грубости исправления желаю;
Но и паче своим благоразумием наша исправи:
Смиренно и милостиво рабу Твоему, Владыко, остави.
Еже усердие мое в сем более возлюби,
Рачительных моих трудов вотще не положи.
