«Паисий премудрый, старчества духовного в стране нашей возродитель»
«Крины сельные или цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания» – так красиво, поэтично называется самая известная из книг преподобного старца Паисия Величковского (1722–1794). В ней, записанной учеником подвижника иноком-краснописцем Платоном, помещены 45 составленных старцем аскетических слов в святоотеческом подвижническом духе.
Уроженец Полтавы, выходец из священнической семьи преподобный Паисий учился в Киеве, работал в типографии Киево-Печерской лавры, с 17 лет подвизался в обителях Молдавии и Валахии, Буковины; и семь лет, с 25-летнего возраста, провел на Святой Горе Афон, где основал Свято-Ильинский скит. Завершил свой земной путь архимандрит в Нямецком монастыре (расположен к северо-западу от румынского г. Тыргу-Нямц), в коем подвижник возглавил полтыщи человек братии и поставил работу по переводу творений святых отцов с греческого языка. День памяти святого –15/28 ноября.
Одной из грандиозных заслуг преп. Паисия перед русским православием является возрождение на Руси школы старчества, которая на протяжении всего XIX в. и позднее воистину «приносила свои благодатные плоды на ниве спасения чад церковных в Глинской и Оптиной пустынях и других монастырях Русской Церкви».
Многочисленные ученики Паисия перенесли его писания и дух его устава вместе с учреждением монашеского старчества в Россию и тем весьма способствовали оживлению и возрождению русского монашества. Более известные из этих учеников были сами настоятелями разных монастырей или подвизались в них влиятельными иноками. Также у преп. Паисия было в России много учеников по переписке.
И батюшка Серафим Саровский, и старцы Оптинские, и многие другие подвижники, имевшие учительствующим истоком преп. Паисия Величковского, оформили, по сути, новый тип христианской цивилизации, подали пример возможного спасительного пути. Главной чертой русского старчества, ставшего результатом совершенствования и развития пятнадцати столетий (!) здешней иноческо-аскетической духовной традиции, явился непостижимый синтез, казалось бы, несоединимого: уединенного подвижничества и самоотреченного общения с миром.
Старчество – это особое благодатное дарование. Старец призывается на служение самим Богом, проходит святоотеческим путем тяжелый подвиг, достигает бесстрастия, чистоты сердечной, проникается изобильно Божественным светом благодати Святого Духа, преисполняется любовью. Он получает особый дар руководства – направлять души ко спасению и врачевать их от страстей. От носителя этого дара требуется мудрое и любвеобильное попечение о вверившихся ему душах и особый талант, который св. апостол Павел называет даром рассуждения.
Когда-то в старце Амвросии Оптинском, ровеснике Бородинской битвы, то есть появившемся на свет через 18 лет после преставления преп. Паисия, очевидца поразила «непостижимая бездна любви». В ней-то – всё дело.
Оптинское старчество полностью утвердилось к 1840-м годам, и именно в Оптиной Введенской пустыни дух «старца древневосточного типа» Паисия проявился с особенной полнотой.
Старчество как особый духовный союз, по определению преп. Амвросия, состоит в искреннем духовном отношении и послушании духовных детей своему духовному отцу или старцу. Послушание старцу, отсечение своей воли – это не стеснение свободы, а стеснение произвола падшего человеческого разума, не понимающего воли Божией. Нравственная христианская свобода заключается не в своеволии, а в самоограничении. Имея особый дар сострадательной, жертвенной любви, старцы чужие горести и падения воспринимают как свои собственные.
Старцы – это не старые люди (к примеру, о. Амвросий стал старцем в 36 лет), а мудрые люди, которые, в простоте говоря, исцеляли, наставляли, учили, как поступать. Старчество – это и честь, оказанная братией, и подвиг, связанный с необходимостью самоотдачи, служения многим. Ну не потрясающа ли крестьянская простота: преодолеть даже тысячи миль на поклон к старцу Амвросию в Оптину и тихо, затаенно стоять у его келии среди дерев, робея? О. Амвросий, вышедший из домика-келии в редкую минуту просветления болезни, однажды услыхал от мужиков такое: «Мы прослышали, что у тебя ножки болят, и принесли тебе лапоточки мяконькие». Каковы здесь сердечность и пиетет!
Придем ли, по слову старца Зосимы из романа Достоевского «Братья Карамазовы», прообразом коего, считают, был Амвросий Оптинский, «к будущему уже великолепному единению людей, когда не слуг будет искать себе человек и не в слуг пожелает обращать себе подобных людей, как ныне, а, напротив, изо всех сил пожелает стать сам всем слугой по Евангелию. И неужели сие мечта, чтобы под конец человек находил свои радости лишь в подвигах просвещения и милосердия, а не в радостях жестоких, как ныне, – в объядении, блуде, чванстве, хвастовстве и завистливом превышении одного над другим?»
Отцы Оптинские, ветви от корня старца Паисия, много размышляли о гордыне и несмирении и оставили нам прямые указания. Они видели в них корень своеволья человеческого, неизбежно приводящего к страданию, если не преждевременной смерти. Преп. Макарий Оптинский сказал так: «Святые отцы… при всей их святости считали себя хуже всех и под всею тварию, и нас учат сему; и явственно показали, что где только учинилось падение, тамо предварила гордость…»
Поразительно говорил «достоевский» старец Зосима о русском иноке и о возможном значении его, ровно то же мог сказать и старец Паисий: «…от сих кротких и жаждущих уединенной молитвы выйдет, может быть, еще раз спасение земли русской! Ибо воистину приготовлены в тишине на день и час, и месяц и год. … Образ Христов хранят пока в уединении своем благолепно и неискаженно, в чистоте правды Божией, от древнейших отцов, Апостолов и мучеников и, когда надо будет, явят его поколебавшейся правде мира. Сия мысль великая. От востока звезда сия воссияет. … Провозгласил мир свободу, в последнее время особенно, и что же видим в этой свободе ихней: одно лишь рабство и самоубийство! Ибо мир говорит: “Имеешь потребности, а потому насыщай их, ибо имеешь права такие же, как и у знатнейших и богатейших людей. Не бойся насыщать их, но даже приумножай” – вот нынешнее учение мира. В этом и видят свободу. И что же выходит из сего права на приумножение потребностей? У богатых уединение и духовное самоубийство, а у бедных – зависть и убийство, ибо права-то дали, а средств насытить потребности еще не указали. Уверяют, что мир чем далее, тем более единится, слагается в братское общение тем, что сокращает расстояния, передает по воздуху мысли. Увы, не верьте таковому единению людей. Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. Живут лишь для зависти друг к другу, для плотоугодия и чванства. Иметь обеды, выезды, экипажи, чины и рабов-прислужников считается уже такою необходимостью, для которой жертвуют даже жизнью, честью и человеколюбием, чтоб утолить эту необходимость, и даже убивают себя, если не могут утолить ее. У тех, которые небогаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей и зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью. … В мире все более и более угасает мысль о служении человечеству, о братстве и целостности людей. … И достигли того, что вещей накопили больше, а радости стало меньше».
Окормлявшийся у оптинских старцев, как и Н. Гоголь, и Л. Толстой, Ф. Достоевский вложил эти пророческие слова в уста духоносному герою своего великого романа – словно прозревая нас нынешних. Вот венец той мысли: «Смиренные и кроткие постники и молчальники восстанут и пойдут на великое дело. От народа спасение Руси. Русский же монастырь искони был с народом… Народ встретит атеиста и поборет его, и станет единая православная Русь. Берегите же народ и оберегайте сердце его. В тишине воспитайте его. Вот ваш иноческий подвиг, ибо сей народ Богоносец».
Интересна цепочка и старческой книгоиздательской преемственности. Преп. Лев Оптинский, уроженец Орловской губ., был духовным учеником схимника Феодора, архимандрита Софрониевой пустыни Курской епархии, воспитанного Паисием. А старец Макарий Оптинский, из орловских же дворян, был духовным чадом подвизавшегося во Флорищевой и Площанской пустынях схимонаха Афанасия (Захарова), также ученика и постриженника преп. Паисия Величковского.
Макарий со Львом сблизились еще в Площанской пустыни. Именно в годы старчества отца Макария пробудился интерес к Оптиной у русской интеллигенции.
На руках у преп. Антония Оптинского и его родного брата преп. Моисея Оптинского, уроженцев Ярославщины, в 1819 г. в рославльских лесах скончался подвижник Феофан (Талунин), посещавший пустынников ради духовного общения, также ученик преп. Паисия, дело которого продолжал в Оптиной, где жил с 1800 г.
Всё удивительно едино и взаимосвязано в русском старческом духовном окормлении: супруги Киреевские, Иван и Наталия Петровна, в юности бывшая духовной дочерью преп. Серафима Саровского, стали духовными чадами старца Макария и его помощниками в книгоиздательских трудах. Это они и передали профессору Московского университета С.П. Шевыреву текст, который в 1847 г. был издан под заглавием «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского».
Старцы Моисей и Макарий при поступлении в Оптину привезли списки творений свв. отцов в переводах Паисия и его учеников, а также исправленные преподобным Паисием списки прежних славянских переводов святоотеческих книг. На издание этих трудов было получено благословение святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского, того самого, что возразил в стихах на знаменитое пушкинское «Дар напрасный, дар случайный»; как помним, Пушкин с благоговением и смирением принял вразумление.
Помогали о. Макарию в издании трудов преп. Паисия также отцы Амвросий (Гренков), Ювеналий (Половцев), Леонид (Кавелин). Большую помощь в качестве знатока греческого и латинского языков оказал известный ученый магистр греческой словесности К.К. Зедергольм (впоследствии – иеромонах Климент), главный письмоводитель о. Амвросия. Сын немецкого пастора, он принял Православие, постригся в монашество, был рукоположен и поселился в Оптиной. Среди других лиц, оказавших ценные услуги в этом деле, был также цензор и профессор Московской духовной академии протоиерей Ф.А. Голубинский.
И сегодня в Оптиной существует мощный издательский отдел, возглавляет который 45-летний выпускник МИФИ иеромонах Мефодий. Книги тут выпускаются – на загляденье. Красивые и нужные, как насущный хлеб.
Тропарь преподобному Паисию Величковскому, глас вторый, речет: «Странен быв на земли, Небеснаго Отечества достигл еси преподобне отче Паисие, добротолюбия подвижниче, верных научил ум к Богу возводити и сердцем к Нему взывати: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!»
Мощам старца Паисия можно поклониться в его последней обители – в Нямецком монастыре во имя Вознесения Господня.
Если прежде считалось, что в 1910 г. были обретены лишь частицы мощей преподобного, а сами мощи оставались под спудом, то, по информации А. Власюка, главного редактора издательства «Наследие Православного Востока», совсем недавно в Нямецком монастыре во имя Вознесения Господня мощи были обретены и 15 ноября с.г. в первый раз выставлены для всеобщего почитания.
Крины сельные что это
О заповедях Божиих и о святых добродетелях
В библиотеке русского Свято-Ильинского скита на Афоне имеется рукопись, писанная на полуславянском наречии (подобно наречию Четий-Миней св. Димитрия Ростовского), церковно-славянскими буквами. Об этой рукописи сохранились следующие устные сведения. В двадцатых годах прошедшего столетия молодой послушник одного из российских монастырей (крестьянин Орловской губернии) перешел в Немецкий монастырь в Молдавии, славившийся тогда высокою духовною жизнью своих иноков и аскетическими сочинениями бывшего в нем игумена – знаменитого старца Паисия Величковского, скончавшегося в нем в 1794 году. Этот послушник, принявши на новом месте жительства монашеский постриг с именем Софрония, долго пребывал в монастыре, в коем застал многих учеников великого старца Паисия, и в том числе инока краснописца Платона, переписывающего еще при жизни старца Паисия его сочинения и переводы с греческого языка. Краснописец Платон, по расположению к иноку Софронию за искусное его пение на клиросе, подарил ему переписанную собственной рукою означенную рукопись и при этом высказал, что помещенные в ней 45 аскетических слов, проникнутых строго святоотеческим подвижническим духом, составлены старцем Паисием.
В 1836 году инок Софроний, оставив Молдавский Немецкий монастырь, поступил на жительство в Свято-Ильинский скит на Афоне, основанный старцем Паисием Величковским, во время его жительства на святой горе. В этом скиту инок Софроний скончался в 1867 году, на 72 году жизни, оставив в сей обители принесенную им означенную рукопись, о которой выше объясненное он сообщил многим братиям скита.
По содержанию мыслей, проникнутых строгим святоотеческим духом, по характеру изложения, отличающегося простотою и в высшей степени убедительностию, рукопись весьма напоминает известные в печати сочинения старца Паисия, ревнителя словом и делом внутренней духовной монашеской жизни, что и служит подтверждением достоверности означенных библиографических устных сообщений о ней. Но нельзя положительно утверждать: принадлежит ли рукопись к самостоятельным произведениям отца Паисия, или к переводным, или даже к простой выписке из святоотеческих писаний, ибо всем этим он занимался, и все это можно заметить в рукописи, которую, в переводе на русском наречии, и издает Свято-Ильинский скит, для душевной пользы всех монашествующих, особенно ревнующих об уединенной аскетической жизни; а некоторые слова в ней весьма полезны и для светских лиц.
Слово 1. Краткое изложение мыслей, располагающих к покаянию
Крины сельные что это
В библиотеке русского Свято-Ильинского скита на Афоне имеется рукопись, писанная на полуславянском наречии (подобно наречию Четий-Миней св. Димитрия Ростовского), церковно-славянскими буквами. Об этой рукописи сохранились следующие устные сведения. В двадцатых годах прошедшего столетия молодой послушник одного из российских монастырей (крестьянин Орловской губернии) перешел в Немецкий монастырь в Молдавии, славившийся тогда высокою духовною жизнью своих иноков и аскетическими сочинениями бывшего в нем игумена — знаменитого старца Паисия Величковского, скончавшегося в нем в 1794 году. Этот послушник, принявши на новом месте жительства монашеский постриг с именем Софрония, долго пребывал в монастыре, в коем застал многих учеников великого старца Паисия, и в том числе инока краснописца Платона, переписывающего еще при жизни старца Паисия его сочинения и переводы с греческого языка. Краснописец Платон, по расположению к иноку Софронию за искусное его пение на клиросе, подарил ему переписанную собственной рукою означенную рукопись и при этом высказал, что помещенные в ней 45 аскетических слов, проникнутых строго святоотеческим подвижническим духом, составлены старцем Паисием.
В 1836 году инок Софроний, оставив Молдавский Немецкий монастырь, поступил на жительство в Свято-Ильинский скит на Афоне, основанный старцем Паисием Величковским, во время его жительства на святой горе. В этом скиту инок Софроний скончался в 1867 году, на 72 году жизни, оставив в сей обители принесенную им означенную рукопись, о которой выше объясненное он сообщил многим братиям скита.
По содержанию мыслей, проникнутых строгим святоотеческим духом, по характеру изложения, отличающегося простотою и в высшей степени убедительностию, рукопись весьма напоминает известные в печати сочинения старца Паисия, ревнителя словом и делом внутренней духовной монашеской жизни, что и служит подтверждением достоверности означенных библиографических устных сообщений о ней. Но нельзя положительно утверждать: принадлежит ли рукопись к самостоятельным произведениям отца Паисия, или к переводным, или даже к простой выписке из святоотеческих писаний, ибо всем этим он занимался, и все это можно заметить в рукописи, которую, в переводе на русском наречии, и издает Свято-Ильинский скит, для душевной пользы всех монашествующих, особенно ревнующих об уединенной аскетической жизни; а некоторые слова в ней весьма полезны и для светских лиц.
Слово 1. Краткое изложение мыслей, располагающих к покаянию
Слово 2. Борьба против уныния, лености и расслабления
Когда случится, тогда займи ум размышлением о смерти. Приди мысленно ко гробу, посмотри там на четверодневного мертвеца: как он чернеет, пухнет, испускает невыносимое зловоние, червями пожирается, потеряв вид и красоту. Посмотри в другом месте: тут лежат во гробе кости юных и старых, благообразных и безобразных, кто был постник, воздержник и подвижник или нерадив, и принесло ли богатым пользу, что они покоились и наслаждались в сем мире. Вспомни за тем бесконечные муки, о которых говорят священные книги: огнь геенский, тьму кромешную, скрежет зубов, тартар преисподней, червь неусыпающий и представь себе, как грешные взывают там с горькими слезами, и никто не избавляет их, рыдают, оплакивают себя, и никто не сжалится над ними; воздыхают из глубины сердечной, и никто не сострадает им; умоляют о помощи, жалуются на скорби, и никто не внимает им. Подумай, как тварь неизменно каждая в свое время, служит Господу, Создателю своему. Размысли о преславных чудесах Божиих от начала века совершавшихся на рабах Его, и особенно о том, как Господь, смирившись и пострадавши нашего ради спасения, облагодетельствовал и освятил род человеческий, и за все это воздай благодарение человеколюбцу Богу. Вспомни будущую жизнь бесконечную и царство небесное, покой и несказанную радость. Держи, не оставляй и молитвы Иисусовой. Если о всем сем будешь вспоминать и размышлять, если все это исполнишь, тогда уныние, леность и расслабление исчезнет и душа твоя, как бы от мертвых оживится благодатию Христовою.
