Зигмунд Фрейд
Биография основателя психоанализа
Зигмунд Фрейд родился в небольшом городке, который в то время принадлежал Австрии и назывался Фрайберг; теперь он входит в состав Чехии и носит название Пршибор. Родители Фрейда были евреями и имели в городке небольшое дело – торговлю тканями. В годы промышленной революции семья Фрейда разорилась, да и сам Фрайберг пришёл в запустение. Фрейды решили сменить место жительства и перебрались в Лейпциг, а через некоторое время в Вену. Поскольку большими деньгами разорившаяся семья не обладала, им пришлось поселиться в самом бедном районе города – Леопольдштадте.
Всего в семье Фрейдов было восемь детей. Видя исключительные успехи Зигмунда в учёбе, родители старались создать для него подходящую атмосферу в доме. Так, в отличие от остальных детей, ему была выделена для занятий отдельная комната и керосиновая лампа; остальным детям было запрещено заниматься музыкой, потому что она мешала Зигмунду. В конце концов он закончил гимназию с отличием.
Впрочем, первый курс не был связан исключительно с медициной и содержал различные дисциплины, по большей части гуманитарного характера.
В дальнейшем Зигмунд Фрейд серьёзно заинтересовался психологией и зоологией. Именно по зоологии он написал свою первую научную работу – она была посвящена определению половых различий у речных угрей. Однако затем верх одержала психология. Немалое влияние в этом смысле на него оказали Эрнст фон Брюкке и Йозеф Брейер. С последним Фрейд сблизился особенно тесно: они имели общие интересы, общие взгляды на жизнь и, кроме того, общую еврейскую национальность. В тогдашнем обществе, в том числе и в университете, господствовали антисемитские настроения, и обоим мыслителям приходилось как-то жить, учиться и работать в таких условиях. Брейер, подобно самому Фрейду, стоял у истоков психоанализа.
Закончив обучение и получив степень доктора медицины, Фрейд планировал остаться в университете и заниматься исследовательской деятельностью. Однако нехватка средств заставила его заняться врачебной практикой. Для начала он поступил в городскую клинику Вены, в которой сначала работал в отделении хирургии, а затем переключился на неврологию. В дальнейшем Зигмунд Фрейд работал как психиатр. В конце концов изучение психической деятельности человека полностью увлекло Фрейда.
В 1890-х годах, после прохождения стажировки в Париже у знаменитого врача Жана Шарко, Фрейд заинтересовался лечением больных с психическими расстройствами. Поначалу он использовал традиционные для того времени методы, такие как гипноз и некоторые другие, однако быстро понял их несовершенство. Он стал искать новые методы лечения и случайно наткнулся на эссе своего любимого писателя Людвига Бёрне – «Искусство в три дня стать оригинальным писателем». Рекомендации, изложенные в этом эссе, натолкнули Фрейда на изобретение метода свободных ассоциаций. Так было положено начало новому направлению – психоанализу.
Что принесло славу Зигмунду Фрейду
Итак, главное достижение австрийского психолога – изобретение психоанализа. Прежде всего Фрейд внедрил и развил метод свободных ассоциаций. Пациент при этом должен говорить на предложенную тему всё, что ему сразу приходит в голову, не обдумывая свои слова и не обращая внимания на то, насколько непристойными или абсурдными окажутся его слова. Это позволяет выявить скрытые комплексы, страхи, психологические нарушения пациента.
Использование этого метода позволило Фрейду полностью отказаться от использования гипноза на своих сеансах. Смысл метода свободных ассоциаций кроется в человеческом бессознательном. Это некие «инстинктивные» установки, которые человек может не замечать, когда он находится в сознании – то есть пытается сосредоточиться, что создаёт сопротивление этим изначальным установкам. Когда же мысль течёт свободно, то она как бы сама по себе отходит в сторону того, что тревожит человека в данный момент.
При разработке психоанализа Фрейд обращал внимание на поведение своих пациентов и пациентов своих коллег. Однажды одна из клиенток внезапно заявила врачу, что ждёт от него ребёнка, и в невменяемом состоянии пыталась имитировать роды. Это позволило выявить подробности предшествующей жизни пациентки и полученную с тех пор душевную травму. Данный случай позволил Фрейду ввести в психоанализ термин «перенос», или «трансфер», и использовать этот феномен в лечении.
Ведь психолог указывал, в частности, на сексуальное влечение маленьких детей к собственным родителям. Фрейд изучил и другие проявления ранней детской сексуальности. При этом многое учёный проверял в буквальном смысле на себе: так, он выявил у себя любовь к матери и ненависть к отцу как к сопернику.
Тем самым Фрейд затрагивал в своих исследованиях темы, которые раньше считались табуированными; к тому же его взгляды на любовь и сексуальность многие сочли извращенными. Неудивительно, что Фрейда начали обвинять в шарлатанстве и лженаучности, его работам попросту не доверяли.
Одним из своих самых главных трудов сам Зигмунд Фрейд считал книгу «Толкование сновидений», к которой научная общественность и широкая публика поначалу не проявили большого интереса. Толкование сновидений интересовало людей с глубокой древности, однако вплоть до позднейшего времени оно имело религиозно-магический характер.
Фрейд же заметил, что сны являются отражением мыслительных процессов, эмоций, скрытых позывов. Больше того, он убедился, что именно изучение снов является наиболее удобным способом разобраться в психике пациента. Ведь во сне сознание как бы отключается, и мозг не имеет никаких препятствий для реализации скрытых желаний и стимулов.
При этом образы, которые человек видит во время сна, являются символами, имеющими определённые значения. Мозг во сне создаёт образ, производя некоторые операции. Какой-то элемент образа может отражать конкретную мысль, в другом каком-нибудь элементе могут совмещаться несколько значений.
Лучшие книги
Вот несколько трудов Зигмунда Фрейда, которые являются наиболее важными:
Интересные факты о жизни учёного
Таким образом, уже эти факты дискредитируют Фрейда как учёного и представляют его как гениального интеллектуального мошенника.
Кем был Зигмунд Фрейд? И почему все оговариваются по Фрейду?
Зигмунд Фрейд – один из самых известных психологов своего времени, да и вообще всех времен. О нем слышало не одно поколение людей, но не все до конца понимают особенности основанного им психоанализа. Однако, все точно хотя бы раз «оговаривались по Фрейду», задумываясь об этом или нет. Так кем же был Фрейд, чем он занимался, о чем писал книги и что же такое эти оговорки?
Кто такой Зигмунд Фрейд?
Это известный психоаналитик, психиатр, психолог, невролог, доктор медицины, профессор, основатель психоанализа, а также множества теорий о подсознании человека. Чтобы знать о нем, необязательно быть ученым, читать специализированную литературу или вращаться в высших кругах общества. А про оговорки «по Фрейду» – так и подавно слышали многие. В 19 веке ученый создал существенный резонанс, о котором спорят до сих пор.
О Фрейде всегда вспоминают, когда оговариваются в духе «ты такая толстенькая», вместо «тоненькая». Или, увидев банан, вспоминают о предметах власти, которые имеют скрытый сексуальный подтекст: жезл, напоминающий фаллос и другие предметы аналогичной формы.
Вот тут-то и начинаются смешки в духе «у кого, что болит, тот о том и говорит», «ты озабоченный» или «каждый думает в меру своей распущенности». Так это значит, что все думают о сексе?
Возможно, но это намного сложнее, потому что ассоциации формируют подсознание, на которое влияют сложные мозговые процессы. На психологическое здоровье человека оказывает воздействие его воспитание, отношение родителей и опыт общения с другими людьми в процессе взросления.
Что было особенного и революционного в идеях Фрейда?
В 19 веке мало кто задумывался о внутреннем мире, как отдельной составляющей, влияющей на настоящее и будущее. Но все знали, что в зависимости от настроения отношение к происходящему меняется.
Фрейд стал тем, кто начал копаться в подсознании, разбираться, что и как на него влияет – и это он назвал психоанализом.
Психологическая теория и влиятельный метод лечения, основанный на данной теории, оказал существенное влияние на медицину, психологию, антропологию, социологию, искусство и литературу 20-го века.
Методы, подходы психоаналитика вызывали резонанс, потому что были новаторскими и не воспринимались консерваторами. Однако были и другие – люди приходили к Фрейду за помощью и получали ее. Часто это происходило не с первого раза, но сеанс за сеансом пациентам становилось лучше, и они избавлялись от комплексов.
Пускай психоанализ был и остался спорной дисциплиной, но явные факты говорят о том, что он работает. Приверженцев и скептиков теорий Фрейда не убавилось и до сих пор. Для многих его книги и теории остаются актуальными в 21 веке.
Так что же такое психоанализ?
Это специфическая терапия, метод лечения, разработанный Фрейдом. Он представлен в виде общения пациента-анализанта с аналитиком-психологом. На приеме пациент ложился на кушетку, закрывал глаза и вербализировал мысли, проговаривал свои сны, фантазии, ассоциации – все, на что способен его мозг, подсознание.
На время сеанса Фрейд превращался в отца или мать пациента и вел диалог от их лица. Благодаря такому подходу, ему было легче вытащить обиды, запретные влечения, агрессию, злобу и прочие скрытые чувства пациента. Этот процесс психолог называл трансфером. Чтобы он произошел, многим пациентам необходимы были годы. Но в итоге, если психоанализ проходил успешно – пациент избавлялся от неврозов, комплексов, негативных мыслей.
«Терапия не делает человека счастливым, она лишь помогает чувствовать себя менее несчастным», – писал Фрейд в своем труде «Недовольство культурой».
По мнению психоаналитика то, что приходит во снах и является основными причинами проблем наяву. Большое значение в этом плане уделяли снам с сексуальным подтекстом. Символы, сюжеты снов ученый называл «царской дорогой к бессознательному».
Чтобы больше узнать о пациентах, Фрейд изобрел метод свободных ассоциаций. Он показывал картинку или говорил слово и просил назвать первое, что пришло на ум пациенту. На основании полученной информации доктор делал заключение о внутренних конфликтах анализанта, которые были причинами его беспокойства, психоэмоциональных расстройств, а также других проблем характера.
До Фрейда люди осознавали, что не все понимают о своем внутреннем мире и, что психические расстройства, такие как неврозы, берут начало из сферы сексуальности – психиатр называл ее «либидо».
По мнению ученого, либидо – сексуальное влечение есть у каждого с рождения. У младенцев – это «Эдипов комплекс»: новорожденного мальчика тянет к матери, он намерен занять место отца рядом с ней. Когда малыш перерастает Эдипов комплекс, он прекращает желать мать и начинает идентифицировать себя с отцом – так развивается нормальный мужской характер.
Фрейд был озабоченным или это люди – ханжи?
Теперь вспомним об известной «оговорке по Фрейду». Ученый был уверен в том, что жизнь наполнена ассоциациями с сексом. Типичный ханжа сейчас начнет утверждать, что только озабоченные и бездельники постоянно думают о таких «животных вещах», однако это не так.
Самая распространенная ассоциация: банан – эрегированный пенис – фаллос. Эта трилогия навела шороху в каждой стране мира, где есть неравнодушные к Фрейду или хотя бы слышали о нем.
Психоаналитика обвиняли в том, что он смотрит на мир сквозь очки сексуальности и вообще «сексуально озабочен». Этого исключать тоже нельзя, однако анализ сновидений, картин, романов бессознательного он насыщал сексуальными символами.
Современникам Фрейда повезло меньше чем нам – их сексуальную жизнь сложно было назвать счастливой, потому что в их времена отношения между полами были жестко регламентированными. Множество запретов порождали озабоченные мысли – сексуальная энергия накапливалась и оседала внутри.
Если отношения между мужчиной и женщиной были строго регламентированными, то на гомосексуальность и прочие «извращения» вообще накладывали табу. А вот Фрейд со своими учениками и сторонниками первыми вызвались это изменить.
Врачебный статус позволил ученым открыто выражать позитивное отношение к подобным вещам, в чем существенно преуспели, невзирая на моралистов и ханжей тех времен (которые наверняка также не прочь были отпустить свои «правильности» и оторваться на всю катушку).
Какие самые типичные оговорки по Фрейду?
Последователи Фрейда проводили множество тестов, исследовали реакцию человека на свои оговорки, выдающие их скрытых сексуальный подтекст. Для проведения одного из них пригласили три группы мужчин, привлекательную девушку и взяли электрошокер.
Одну группу встретила лаборантка в короткой юбке и полупрозрачной блузке, а две другие – профессор средних лет. Участников эксперимента попросили прочесть некоторые пары слов по одной в секунду – это были выражения, в которых люди часто меняют местами слоги. Например: не «стакан шампанского», а «шампан стаканского».
По звуковому сигналу он и должны были по очереди называть эти словосочетания. Теперь самое время вспомнить Фрейда, потому что дальше происходило то, о чем он и говорил. Мужчины, которых встретила соблазнительная лаборантка, делали больше ляпов с сексуальным подтекстом в духе: «голому повыть» или «гладкий секс» вместо «голову помыть» и «сладкий кекс».
Участникам третьей группы к пальцам подключили электроды, создающие слабые импульсы. Им сказали, что вероятность получения удара не меньше 70%, что было откровенной ложью. Тут тоже ошибались, выдавая свои истинные мысли, которые волновали их в тот момент: не «кок Толька», а «ток Колька».
По замерам уровня сексуального беспокойства, оказалось, что он выше у тех, кто сделал больше всего оговорок с сексуальным подтекстом. Желая подавить желание, мужчины быстрее приговаривались. Эта ловушка называется «проблема белого медведя», которую впервые подметил писатель Лев Толстой. Он говорил, что если изо всех сил пытаться не думать о чем-нибудь – в голове будет лишь это.
О чем могут рассказать оговорки?
По мнению Фрейда и его сторонников – человек проговаривается о скрытых желаниях. Он говорит не «фотография», а «порнография» и «половые» вместо «деловые» партнеры.
Одна из известных шуточных определений оговорки по Фрейду – «имел в виду маму, а помянул мать».
Здесь по неволе вспоминается известная оговорка вице-президента Америки Джорджа Буша-старшего. В 1988 году он приехал по работе в штат Айдахо и участвовал в прямом эфире на ТВ с речью по теме сельскохозяйственной политики.
Буш рассказывал об успехах, которых достиг совместно с президентом США Рональдом Рейганом и неожиданно заявил: «У нас были победы. Были и ошибки – обычный недостаток секса хозяйственной… то есть сельскохозяйственной политики».
Стоит ли говорить, что об этой знаменитой осечке долго говорили еще после окончания карьеры политика, даже если мы сейчас приводим ее в пример.
Из современного вспоминается фраза Дмитрия Медведева: «Кризис не исчезнет, если мы будем работать так, как вы умеете работать – каждый на своем месте».
Да и других медийных примеров масса:
Такие ляпы – кошмар оратора. Но не всегда имеет смысл усложнять. Не нужно исключать и большое количество мыслительных процессов, которыми одновременно занят мозг, особенно если человек чем-то озабочен. Так что, была это обычная оговорка или та, что «по Фрейду» нужно ориентироваться по ситуации.
Тем более, если человек часто оговаривается – это говорит о невнимательности, потому что он устал или давно не высыпался, как следует. В этом случае ему нужно не к психиатру, а в отпуск.
В оговорке часто таится истинная мысль, мотив. Поэтому, в диалоге нужно обращать не только на сказанное, но и на свои чувства к сказанному. Например, мы часто забываем имена людей, которые нам не интересны. А потом, когда о них заходит речь, долго не можем вспомнить, хотя точно знаем их – это психическая защита.
Другой вид оговорок – от обратного действия, когда человек наотрез забывает какое-то, часто простое и легкое слово. Например, простое наименование компании, которое у многих на слуху, но у человека с представителем этой фирмы был конфликт. Или оно вызывает негативные ассоциации по другому поводу.
Осечки, описки и «забывания» имеют одну и ту же причину – страхи и желания, которые человек вытесняет в бессознательное.
Психоанализ позволил людям конструктивно обсуждать влияние секса на подсознание, а также проблемы, связанные с психическими травмами. Если же их оставить как есть – это чревато серьезными последствиями и может привести к проблемам с психическим здоровьем.
Зигмунд Фрейд: обольщенный обольститель
 |
Фрейд Зигмунд (1856 — 1939): австрийский психиатр еврейского происхождения, основатель психоанализа, мыслитель. Разработал т.н. «теорию сексуальности», согласно которой все психические явления должны толковаться исходя из действия полового инстинкта в жизни человека. Объективно Фрейд считал доминирующей силой репродуктивную функцию, субъективно — «принцип удовольствия».
Полное издание работ Фрейда составляет 24 тома. Но для общего представления о его идеях достаточно прочесть книгу «Введение в психоанализ»[1]: его лекции 1916-1917 гг., дополненные и отредактированные им самим в конце жизни, в 1930-х гг. За нее Фрейд получил престижную германскую литературную премию им. И.В. Гете. Сжатой биографией, которая представляет одновременно доступный конспект по теории психоанализа, является книга французского фрейдиста Роже Дадуна «Фрейд»[2]. Можно еще воспользоваться критическим изложением жизни и развития идей Фрейда, которое составил английский исследователь Пол Феррис. Эта книга уступает работе Дадуна по систематичности изложения, зато написана человеком, не находящимся под обаянием теории психоанализа. Во введении Феррис пишет: ««Шарлатан» — это, на мой взгляд, сказано слишком сильно. Его, скорее, можно назвать «хитрым», «жестоким». чтобы стало понятно, какие усилия он прилагал к объяснению человеческой природы»[3].
Впрочем, всякое чтение Фрейда является духовно опасным: вот почему необходима трезвая православная оценка его жизни и творчества на основе сухого изложения ключевых мыслей и этапов его жизни.
I. Введение. Молодые годы Зигмунда Фрейда.
Фрейд родился 6 мая 1856 г. в еврейской семье в Чехословакии. Он был внуком раввина и в детстве ревностно изучал Библию. Отец Фрейда, Якоб, был три раза женат, и Зигмунд был его старшим сыном от последней жены. Няня, католичка по вероисповеданию, часто водила маленького Зигмунда в церковь. Когда он возвращался домой, то начинал проповедовать[4]. Однако по необходимости ему нужно было изучать Талмуд и каббалу. В 1891 г., даря сыну еврейскую Библию, Якоб Фрейд написал на обороте такие знаменательные слова: «Ты увидел лик Всемогущего, ты услышал Его и постарался воспитать себя, и ты тут же воспарил на крыльях Разума»[5].
Кокаин был тогда новым веществом; его намеревались использовать как обезболивающее и успокоительное. Фрейду он помогал при его «самоанализе», с которого, собственно, и начался психоанализ. По данным биографов-фрейдистов, он регулярно употреблял «коку», по крайней мере, до 1895 г. Едва ли после этого рубежа ему легко было отвязаться от своей привычки. «Каждую ночь между 11 и 12 часами, — писал он сам по поводу «самоанализа», — я занимаюсь лишь тем, что фантазирую, обдумываю, строю догадки, останавливаясь лишь тогда, когда дохожу до полного абсурда или изнеможения»[6]. Здесь мы видим основу того, что позднее разовьется в его метод свободных ассоциаций. Нужно лишить поток сознания централизованного контроля и смотреть на свои мысли вне логической последовательности, как в сумбурном сне. Тогда откроется подноготная психики, в которой заложены причины психических болезней.
Как заставить не себя, но другого человека открыть этот поток сознания перед психиатром? В декабре 1887 г. Фрейд начал использовать гипноз. Поначалу он казался ему очень эффективным и как диагностика, и как лечение. Уже в эти годы начального развития теории на первый план выходит половой инстинкт. Это было связано, в первую очередь, с данными самоанализа, и во вторую — со спецификой самосознания многих истерических больных. Уже в 1893 г. Фрейд предлагает радикальный метод устранения всех проблем общества, связанных с пороками нервной системы: «разрешить свободные взаимоотношения между молодыми людьми и девушками из хороших семей»[7]. То есть, не выступая против брака как социального института (сам он всю жизнь прожил в браке с первой женой), Фрейд считал необходимым лишить его нравственной составляющей.
Несколько лет спустя он бросает гипноз, как метод, не дающий достаточного материала для анализа. Оказывается, нужно личное участие человека, для того чтобы поток сознания был «свежим» в своей открытости. Вот почему Фрейд переходит к исследованию сновидений: ведь свой сон человек рассказывает уже днем, и в этом рассказе переплетается материал сна с потоком свободных ассоциаций бодрствующего человека. Именно во сне проявляются все низменные стороны души: «добрыми являются те, которые довольствуются сновидениями о том, что злые делают в действительности»[8].
В марте 1896 г. впервые введен в употребление термин «психоанализ». Это — диалог врача и больного, в котором врач не просто пытается вызнать у пациента истинные мотивы его поведения и мышления (как вообще в психологии), но должен подвести его самого к тем же самым выводам. То есть, больной анализирует себя с помощью профессионала, который дает ему мировоззренческую основу для такого анализа, дает общие правила интерпретации всех психических явлений. Здесь исцелиться — значит принять философию врача и признать, что он насквозь видит человеческую душу. Фрейд сравнивал себя с «демоном», в том смысле, в котором говорят о «дьявольской проницательности». Это род мудрости, который видит в человеке все скверное. Бездна зла в человеческой душе все больше привлекает основателя психоанализа; он принимает в качестве своей максимы поэтические строки:
Если мне не удастся тронуть богов, я расшевелю ад.
Возникновение фрейдизма
По словам убежденного фрейдиста Роже Дадуна, для психоанализа ничто не гадко, но все — загадка[11]. Этот принцип очень верно характеризует переворот в умах, совершенный Фрейдом. Он главной причиной психических болезней считал стыд и требовал его совершенного устранения. Больные, с которыми он работал, действительно нередко (хотя далеко не всегда) получали облегчение: освобождались от «навязчивых состояний», галлюцинаций. Однако лечение у Фрейда и его наследников так и осталось уделом немногих людей, которые могут хорошо заплатить психоаналитику и потратить время на спокойные диалоги с ним. Что это за люди? Почему Фрейд лечил именно неврозы, тогда как огромная часть того, чем занимается психиатрия, осталась им практически не охваченной?
Понятие невроза и соответствующий ему склад личности
Невроз — очень удобное понятие для развития психологической концепции. Нервные расстройства в той или иной мере присущи всем людям. Его простейшие элементы — повседневные перегрузки нервной системы, которые в наше время называются «стрессами». В то же время, отдельные проявления невроза, которые становятся симптомами тяжелой болезни (истерия, навязчивые состояния, галлюцинации), порой трудно поддаются лечению и составляли во время Фрейда настоящую проблему для психиатрии. Причина этой проблемы в том, что вообще медицина не знает, как лечить душевные заболевания, и самым желательным результатом психиатрической помощи всегда является стойкая ремиссия (как бы «усыпление» болезни). Но невротики находятся на той черте, где граница умопомрачения еще не перейдена, и безумие — по той ли причине, что не поражен сам мозг, или по другим причинам, относящимся к духовному миру — еще не наступило.
Фрейд не стал заниматься безнадежно больными людьми, которых только Божье чудо может вернуть в нормальное состояние. Он выбрал объектом своих исследований больных нервными расстройствами, которые в принципе могут избавиться от своих симптомов. Что это за больные?
Хотя проблемы с нервами есть у всех, далеко не все имеют болезни, которые нужно лечить у психиатра. К этому должна быть особая предрасположенность; она связана как с индивидуальным устройством организма, так и с историей данной личности — травмами детства, условиями жизни, окружением. Однако и этих факторов недостаточно. Ведь бывает, что человек со слабыми нервами, переживший очень тяжелые события, все-таки не приобретает ни навязчивых состояний, ни склонности к истерике, хотя у него могут, например, трястись руки. Словом, его проблема остается нервной, но не психической. Для того чтобы понять это, обязательно следует обратиться к понятию мировоззрения. Твердое, особенно же простое и ясное мировоззрение, в котором есть сознательно принятые нравственные ориентиры и опытом дознанные установки, не позволяет болезненным проявлениям организма расшатать и душевную жизнь человека. Напротив, отсутствие четких ориентиров, беспорядочность мышления, которому свойственно легко попадать под влияние чужих мыслей, дают эффект расколотой личности, в которой слишком много темных углов для нее самой. По Фрейду, качества личности, обращающейся к психоаналитику — это «психическая импотенция» и навязчивые страхи[12].
Известный австрийский и американский психолог Виктор Франкл (1905-1997), основатель метода «логотерапии», во многом противостоявшего психоанализу Фрейда и Адлера, справедливо указывал на смысл жизни как один из основных вопросов, отсутствие ответа на который вызывает неврозы. Он приводит рассказ одного своего знакомого, психоаналитика, который только что (1979 г.) вернулся из Москвы. По его наблюдениям, в Советском Союзе люди страдают неврозами реже, чем в Соединенных Штатах. Причину американские психологи видят в том, что советские люди больше направлены на то или иное конкретное дело, исполнение долга, которое не дает им скучать и обеспечивает их какими-то представлениями о смысле. Американцы же больше праздны; они ежедневно ходят на работу, которую свободны сами выбирать, но не посвящают себя делу, не жертвуют собой. Вот почему психические болезни невротического характера чаще поражают их. «Как было бы прекрасно, — пишет Франкл, — синтезировать Восток и Запад, объединить дело и свободу. Тогда свобода могла бы получить полное развитие. Пока это в большей степени негативное понятие, которое требует позитивного дополнения. Этим позитивным дополнением является ответственность»[13].
Во время Франкла фрейдизм во многом потерял на Западе кредит доверия, так как все увидели, что с наступлением «сексуальной революции» неврозов меньше не стало. Но не так легко ограничить влияние Фрейда, как могло казаться тогда. Психоанализ и сейчас силен, а в тех странах, куда он импортируется (например, Россия), он действует с размахом эпидемии. Дело в том, что Фрейд на самом деле не столько лечил, сколько создавал мировоззрение. За основу этого мировоззрения он брал страсти нервно неустойчивых людей. И пока люди будут любить свои страсти, не важно, связаны ли они с половым инстинктом или нет, само направление, заданное Фрейдом, будет очень сильным.
Метод психоанализа в диагностике и лечении. Анти-исповедь
«Я, по сути дела, не ученый, не наблюдатель,
не экспериментатор, не мыслитель. По темпераменту
я всего лишь конкистадор-авантюрист, если хочешь,
чтобы я это перевел, — со всем любопытством,
отвагой и целеустремленностью,
характеризующими таких людей».
Зигмунд Фрейд [14]
Одним из главных аргументов защитников учения Фрейда является его практическое применение. Во-первых, говорят они, наша теория соответствует основным требованиям научности, потому что в ее основе лежит эксперимент. Во-вторых, она позволяет поставить больному диагноз в таких случаях, которые обычная психиатрия зачастую вообще не рассматривала как болезни. (Речь идет о неврозах). В-третьих, и это самое главное, многие были вылечены Фрейдом и его последователями. В чем заключалось излечение? — В том, что невротические симптомы у этих людей прекращались, или почти прекращались, и они обретали способность обычного сосуществования с окружающим миром. А это и является целью медицины.
Нельзя не признать логической стройности этой аргументации. Но все-таки остаются существенные вопросы, на которые апологеты фрейдизма затрудняются ответить. Во-первых, далеко не все люди, даже с очевидно выраженными неврозами, отвечают на вопросы психоаналитика именно так, как он предполагает исходя из своей теории. В таком случае больной бывает обвинен в том, что он попросту отвечает нечестно. Всегда ли можно принять это обвинение, или оно может быть уловкой со стороны самого врача, который не знает, что ему делать именно с этим больным? Во-вторых, и диагнозы не всегда оказываются верными, но часто отличаются от психиатрических большей произвольностью. Когда можно и когда нельзя доверять этим диагнозам? В-третьих, — и в этом основное отличие фрейдизма от обычной медицины, — для «исцеления» необходимо принять мировоззрение психоаналитика, в противном случае ничего не получится. Это подчеркивал уже сам Фрейд, и при его учениках ситуация не изменилась. Чтобы ответить на поставленные нами вопросы, нужно рассмотреть метод психоанализа как в диагностике (определении заболевания), так и в лечении.
Этот метод нередко сравнивают с христианским Таинством Исповеди. В чем состоит сходство? — в том, что главное условие лечения у психоаналитика заключается в полном раскрытии души. Пациент приходит к человеку, ему лично, как правило, незнакомому, и рассказывает о своих проблемах. Врач садится у изголовья так, чтобы больной не видел его и не смущался (здесь несомненное сходство с католическим обычаем исповеди через решетку), и задает некие «наводящие вопросы». При этом от больного требуется только одно — чтобы, отбросив «ложный стыд» и обычное рассудочное мышление, он предался потоку своих ассоциаций, напрямую связанных с перечисленными им симптомами, образами встревоживших его снов или событиями, возбудившими его внимание. Полнота исповеди, которую требуют от своих пациентов психоаналитики, сравнима с тем, что в аскетике называется «откровением помыслов». Цель также имеет сходство: человек должен увидеть себя в истинном свете, без покровов, таким, какой он есть. В результате осознания им своих подлинных мотивов и тайных желаний наступит «изменение ума», коренное преобразование сознания, ценностей, внутренних императивов личности. Но если по-гречески «изменение ума» (μετα?νοια) означает «раскаяние», то в теории Фрейда как раз наоборот. Она требует не возненавидеть грех, а полюбить его, прекратить всякое внутреннее сопротивление и таким образом устранить источник борьбы, которая мучает невротическую личность.
На самом деле метод психоанализа представляет собой анти—исповедь, и если в нем есть намеки на Таинство, то не иначе как в смысле глумления. Это естественно: ведь настоящий фрейдист не может быть верующим человеком, так как Фрейд был твердо убежден в том, что религия есть вид коллективного невроза. Во время сеанса психоаналитик не просто сидит молча, он вставляет свои реплики, замечания, новые наводящие вопросы. Таким способом он направляет человека, открывшего перед ним душу, в русло своей теории. Это не так трудно, если воля человека не тверда и он запутался в самом себе, как обычно бывает при состоянии невроза. Психоаналитик опирается на те дурные качества, которые действительно присутствуют в человеке, даже бывают наиболее активными и агрессивными в его самосознании. С помощью опыта и «дьявольской» проницательности врач дает этим качествам пациента одностороннее и полное развитие. Диалог пациента с врачом становится искушением, соблазном. Врач, как будто желая исцелить больного, предлагает ему освободиться от страха и отвращения перед самыми гнусными пороками. Более того — признать их проявлениями движущей силы души, необходимой мотивации всей жизни!
Соблазнение было даже одним из элементов «метода». Фрейд основывался на той мысли, что пациент женского пола испытывает некую «влюбленность» в своего психоаналитика и, в свою очередь, бессознательно пытается соблазнить его[15]. Нужно воспользоваться этим феноменом для установления доверия. Один из его учеников пошел дальше и счел половую связь с пациенткой методом лечения; но Фрейд публично этого не одобрил.
Когда больной делает первые шаги навстречу, ради освобождения от болезни отбрасывает стыд и открывает свои тайные пороки (делом, словом, помышлением), психоаналитик начинает сочинять концепцию диагноза, которая а) должна быть уникальной, связанной с симптомами именно этого больного, и б) должна основываться на «догматах» фрейдизма, то есть обязательно предполагать половое влечение как основную причину вообще всего, что происходит в человеке. Дальнейшее развитие логики психоаналитического сеанса (или ряда сеансов) льстит, прежде всего, низменной стороне души больного, неуравновешенного человека. Все фантазии, мысли, догадки, связанные с половой сферой его жизни, получают актуализацию. Все остальные остаются втуне. Представим себе большую квартиру, в которой погасили свет во всех комнатах, кроме одной. И вся жизнь обитателей квартиры переносится в эту комнату. Все предметы, какие только можно видеть, освещаются только светом из этой комнаты. Так и фрейдизм решительно все трактует если не как саму энергию полового влечения, то как ее символы. Не имея собственного мировоззрения, невротик верит в эти объяснения своего душевного мира. Поначалу они кажутся и ему фантастическими, но других у него либо вообще нет, либо они слишком путаные. Напротив того, фрейдизм все делает ясным и простым, раскладывает на однородные элементы. В этом состоит соблазнительность его философии.
Потакая низменным человеческим страстям и извращениям, психоанализ Фрейда не просто привлекает человека на свою сторону — а переделывает его, из разрозненных частей собирает целую личность и, таким образом, по-своему «исцеляет». Это личность прощающая себе все низменное. Она может интегрироваться в общество и жить по его законам, больше не вызывая в себе внутренних конфликтов, то есть не требуя от себя нравственного соответствия тем правилам, которые исполняются внешне, для приличия. Фрейд учит: «желания мести и смерти самым близким и любимым в жизни — родителям, братьям и сестрам, супругу или супруге, собственным детям — не являются ничем необычным»[16]. Таким образом, она сознательно идет на лицемерие и ложь. Она становится способна соблазнять других, а себя не чувствовать соблазняемой. Таков идеал самого Фрейда — человек, уверенный в себе и знающий, что и когда себе позволить. Невротические симптомы у такого человека почти не имеют места. Но и все остальное, что не входит в рамки теории Фрейда, для него больше не существует. По-настоящему он может общаться только с подобным себе, так же «исцеленным» у психоаналитика человеком.
Из вышесказанного понятно, что фрейдизм имеет сходство с такими сектами, какие бывают в религиях и философских течениях. Действительно, у него есть свои нерушимые «догматы», без которых распадается вся пресловутая экспериментальная база и научная обоснованность.
Философские «догматы» фрейдизма
Самые главные постулаты, лежащие в основе теории Фрейда, не получены из психиатрической практики, а взяты из философии, наиболее схожей с механистическим материализмом французского «Просвещения». Этих постулатов три: (1) абсолютный материализм, (2) отрицание свободы воли и (3) дарвиновский эволюционизм. Они тесно зависят друг от друга.
1. Абсолютный материализм.
Не существует никакой реальности, кроме материальной. Это убеждение представлено в работах Фрейда как само собой разумеющееся и не требующее никаких обоснований. Только материалистическое мышление может быть научным. Это не значит, что психоанализ требует внешнего отречения от религии и от «идеализма», как марксизм. Он лишь осторожно внушает, что Бог и душа должны остаться «за скобками» при анализе психической жизни человека; однако сам бесцеремонно рассматривает самые тонкие движения души, самые возвышенные произведения искусства и религиозного сознания со своих позиций. Таким образом, психоанализ переводит все феномены, которые встречает, на язык исключительно материального мира. Духовное — «иллюзия», то есть сознание представляет какие-то вещи неправильно, заменяя их другими вещами, которые при этом играют роль символов. Как мы видим, эта схема одномерна. Поэтому абсолютный материализм Фрейда нельзя даже назвать претендующим на диалектичность. Он понимает материю как всеобъемлющее вещество, все части которого детерминированы.
2. Отрицание свободы воли.
В прямой связи с этим детерминизмом находится отношение Фрейда к такому понятию, как свобода человеческой воли. «У вас есть иллюзия психической свободы, и вы не хотите от нее отказаться. Мне очень жаль, но в этом я самым серьезным образом расхожусь с вами во мнениях»[17]. Если одним из главных утверждений христианства является то, что человек свободен в выборе между добром и злом, а потому сам отвечает за свой выбор, то психоанализ решительно отрицает это. На каком основании? — строго говоря, без всяких оснований. Это такая же аксиома, как и абсолютный материализм. Фрейд считает, что если допустить концепцию свободы, то психология лишается точности в своих научных исследованиях. Она не может объяснить сознание человека и причины нарушений в сознании. А если свободы нет, тогда сознание поддается расшифровке, как записанный согласно строгим правилам код.
В этой мысли Фрейда есть определенная доля истины. Так, он утверждает, что всякую мысль, возникающую в сознании, недопустимо (ненаучно) рассматривать как случайную. А если так, то и последовательность мыслей обусловлена. Но допущение свободы никак не препятствует этому разумному подходу. Ведь речь идет не о полной спонтанности, а о свободе в определенных границах, при наличии выбора. Почему же Фрейд не может признать эту свободу, если каждый человек ее ощущает? Дело в том, что тогда рухнет его теория непреодолимых влечений. Чтобы оправдать ее, он вводит полный детерминизм воли. Если иногда кажется, что все-таки он признает некую «творческую» работу сознания, то это иллюзия. Всю работу сознания, не связанную с биологическими потребностями человека, выполняет «сверх-Я», то есть культура и воспитание человека, его социальная среда. Что же делаю «Я»? — наблюдаю борьбу между «сверх-Я» и «Оно», моей истинной биологической сущностью.
Философ-пантеист Спиноза довел до предела древнее учение о свободе, как «осознанной необходимости». По его мнению, когда человек осознает, что он детерминирован извне, тогда он станет свободным, потому что все вынужденные движения души примет, как свои собственные. Тогда не будет ни внутренних конфликтов, ни иллюзий. То же утверждает Фрейд. В этом только смысле он признает (и обещает) свободу: как «просвещение» ума человека «научными» истинами его теории.
3. Дарвиновский эволюционизм.
К тому времени, когда Фрейд начал свою деятельность, материалистическое мировоззрение уже прочно приняло теорию эволюции в качестве своего единственного объяснения фактов разнообразия биологической природы. Поэтому нет ничего необычного в том, что психоанализ имеет в своей основе дарвинизм. Учение о происхождении всех видов живых существ, и в том числе человека, от простейших «сгустков» живого вещества было единственно-приемлемым для философии биологического детерминизма. К нему прибавилось и учение Геккеля (основателя социал-дарвинизма) о том, что каждая особь в своем индивидуальном развитии проходит стадии, подобные тем, которые прошел в истории целый вид. Фрейд перенес эту концепцию на психологическую жизнь: каждый человек с детства проходит этапы развития человечества от «первобытной орды» до развитой культуры, в которой он воспитан. «В 1912 году я согласился с предположением Ч. Дарвина, что первобытной формой человеческого общества была орда, над которой неограниченно властвовал сильный самец. Я сделал попытку показать, что судьба этой орды оставила неизгладимые следы в истории человечества»[18]. То правда, что люди культурными не рождаются, но на самом деле в этой теории содержится уловка. Она позволила Фрейду «восстановить» психологическую историю человечества на основании его реконструкции детской психологии; а последнюю он выстраивал исходя из работы со своими взрослыми пациентами, лишь в иллюстративных целях прибегая к собственно детским психическим феноменам.
Учение о «либидо» и превращение половой сферы в абсолютную доминанту психической жизни
Libido — латинский термин, означающий страстное желание чего-либо. «Либидо, совершенно аналогично голоду, называется сила, в которой выражается влечение»[19]. Зачем Фрейд употребляет слово из латыни вместо немецкого Lust, Neigung или Trieb, это особый вопрос. Видимо, с помощью латыни он хочет придать научного веса своей теории: как органы тела, лекарства и болезни традиционно имеют латинские названия, так и ключевое понятие психоанализа должно быть озвучено на древнем языке медицины.
Что такое либидо в понимании Фрейда? Это, прежде всего, половое влечение. Но таковым оно является только в развитии. С самого начала речь идет просто о стремлении к физическому наслаждению, об «эротизме». В древнегреческой мифологии Эрот — бог чувственной любви, а «эрос», в самом грубом смысле, — любовь к вещи, доставляющей приятные ощущения. От всех прочих видов любви эрос отличается тем, что в нем не участвует разум. Со временем, однако, это слово закрепилось преимущественно за той любовью, которая связана с чадородием. Фрейд использует эту историю термина для довольно ловкого софизма. Сначала он говорит как об «эротических» о влечениях к приятному. Например, младенцу нравится сосать и потому он получает удовольствие от соски, хотя она не насыщает. На дальнейших стадиях роста человека то же повторяется с другими органами, способными доставлять удовольствие; наконец, дело доходит и до детородных органов. Но почему в итоге все сводится Фрейдом именно к «сексуальности», т.е. к половым проблемам? Он сам пытается оправдать это в 21-й лекции «Введения в психоанализ»[20], однако его аргументация откровенно слаба и не выдерживает логически последовательной критики. Уже то, что кроме основного довода он приводит еще «два других соображения», говорит о неполноте первого. Этот основной довод сводится в общем к тому, что трудно отделить связанное с половой функцией от не связанного с ней там, где не преследуется прямо цель деторождения. Здесь очевидная уловка, софизм: ведь эта трудность не основание для обобщения. Но дальше Фрейд делает очень существенную оговорку: в анализе детской психологии он использует данные, полученные при работе с взрослыми, да к тому же склонными к извращениям. Вот почему детская психика, в ходе реконструкции, окрашивается у него в тот же цвет.
Главной целью при этом, как мы видим, является всеохватная теория влечения. Продолжение рода — единственное «вечное», что есть у человека и любого другого существа. Данную идею Фрейд заимствовал у биолога-неодарвиниста Вейсмана, который говорил о зародышевой плазме как некоем «бессмертном» веществе, продолжающем жить в смертных телах отдельных особей[21]. Сам человек есть «с биологической точки зрения лишь эпизод в ряду поколений, кратковременный придаток зародышевой плазмы, наделенный виртуальной бессмертностью, подобно временному владельцу майоратного имущества, которое его переживает»[22]. Природа подчинила все одному принципу передачи этого вещества, обеспечивающего непрерывность жизни. Здесь основа главной теории Фрейда — теории «бессознательного». Многие психологи до него говорили о бессознательных явлениях в психике, но никто не утверждал, что они выражают самое главное в природе человека. Сам основатель психоанализа сравнивал свой «переворот» с открытием Коперника и учением Дарвина. Первый убрал человека из центра космоса, второй — сделал его животным, и наконец Фрейд лишает это животное царственного венца под названием «Я», личность, превращая его в арену борьбы между «Оно» и «сверх-Я».
Борьба пола и культуры есть idee-fixe психоанализа, его «золотой ключик», с помощью которого он объясняет решительно все. Идея довольно проста: человек хочет неуемного исполнения своих плотских желаний, а общество (в лице родителей, государства, религии) не может этого допустить и «подавляет» их. Полное равновесие между ними невозможно[23]. «Общество не знает более страшной угрозы для своей культуры, чем высвобождение сексуальных влечений», — признавал Фрейд[24]. Однако либидо материально, и даже имеет свое «количество». Оно никуда не девается; его можно только преобразовать во что-то: в художественное творчество, музыку, философию, религию. Глубинный смысл всего этого, между тем, останется исключительно в области пола. «Отвергнутые либидозные стремления оказываются в состоянии добиться цели окольными путями, хотя и уступая протесту в виде определенных искажений и смягчений»[25].
Если преобразование удается плохо, или слишком большое «количество» неудовлетворенного влечения скопилось в резервуарах «подсознания», оно выплескивается оттуда в невротических симптомах, а то и прямо в безумии. Так Фрейд сводит всю душевную деятельность к одной, репродуктивной функции организма. Но его интересует не рождение детей, как таковое, — а принцип удовольствия. Он верит и хочет, чтобы все поверили в то, что для человека нет более высокого принципа. Если бы телесное удовольствие от половой связи не было наиболее интенсивным, можно ручаться за то, что Фрейд бросил бы философское учение о «вечном» семени, чтобы целиком направить свое внимание на ту сферу, где удовольствие сильнее. Однако его теория пережила изменение другого характера, еще более трагического.
II. Переломный момент в жизни Фрейда. Изменение теории
В чем заключалась эта переоценка? Психоанализ в общих чертах остался таким же, каким был. Но он дошел до своего логического предела, из поклонения плоти сделавшись поклонением смерти. Главным принципом всей жизни оказывается уже не инстинкт, как таковой, а стоящий за ним принцип нирваны. Эта концепция Фрейда менее широко известна, чем концепция либидо, но не менее важна для целостного понимания его теории.
Концепция «влечения к смерти»: ее всеобъемлющее значение для системы Фрейда
Это очень логично с точки зрения всей системы. Ведь главный фактор, определяющий мотивацию человека — влечение. А целью влечения, по Фрейду, является только удовлетворение. Итак, что остается после удовлетворения? Только покой. Это значит, что любое живое существо стремится не к деятельности, а к покою, и покой есть цель всякой деятельности.
Правда, это субъективное стремление: объективно же речь идет о передаче «вечной» зародышевой плазмы, о саморазвитии живой материи, о механизме вселенной, имеющем свой особенный ритм. Но ведь живут и умирают как раз-таки субъективные существа, особи. Что это, если не господство смерти?
Фрейд идет еще дальше и пытается снова найти отражение объективного в субъективном. Если раньше он говорил о матери как первом и, в силу этого, самом важном предмете влечений человека (и даже договаривался до того, что мать всегда «соблазняет» своего младенца нежной заботой о его теле), то теперь образ матери переплетается у него с образом персонифицированной Смерти[28]. Все самое святое, что есть у людей, опутано для Фрейда этими двумя сквернами — наслаждением и разложением плоти. Около этого времени ткани его лица, пораженные раком, начинают подавать признаки гниения. В 1926 г. ему исполняется 70 лет; операция следует за операцией, и он спешит закончить дело своей жизни. Объектом нападения Фрейд избирает религию. Он пишет «Будущее одной иллюзии» (1927 г.), а в 1930-х годах работает над сочинением «Моисей и монотеизм», в котором пытается дать психоаналитическое прочтение библейской книге Исход. Эта работа стала последней в жизни Фрейда, который умер в 1939 г.
Фрейдизм как псевдорелигия. Аналогичный характер юнгианства
Исследуя Фрейда, легко можно заметить слишком авторитарный, для эмпирической науки, характер его теории. Он требует безусловной и безотчетной веры в какие-то догматы, не имеющие научного значения. В области учения о смерти это даже приобретает какой-то мистический характер. О психоаналитиках нередко говорят как о полурелигиозной секте, которая занимается своего рода проповедью. Насколько справедливы такие обвинения?
Прежде всего, в психоанализе, несомненно, присутствует некий эзотеризм[29]. Фрейд (и его ученики) неоднократно подчеркивали, что по-настоящему понять психоанализ можно, только непосредственно участвуя в его практике. А для этого, как мы видели, нужно сначала принять его основные положения.
Далее, психоанализ, несомненно, философичен. В 1922 г. Лондонский университет и Еврейское историческое общество совместно чествовали «пять еврейских философов» разных эпох: Филона, Маймонида, Спинозу, Фрейда и Эйнштейна[30]. Когда Фрейд говорит, что его учение «предлагает психиатрии недостающую ей психологическую основу»[31], он имеет в виду психологию именно как часть философской системы. В другом месте он признается: «В глубине души я питаю надежду через посредство медицины достичь моей первой цели — философии» [32].
Конфликты внутри учения. Метастазы фрейдизма
Помимо верных и совершенно преданных учеников, у Фрейда было немало последователей, с которыми он вступал в полемику и даже острые противоречия. Он был очень ревнив к «чистоте учения»; философ А. Руткевич, русский редактор книги Роже Дадуна, упоминает о «тайном комитете» из пяти членов, созданном Фрейдом внутри психоаналитического сообщества для надзора за сподвижниками[36]. Но, в сущности, эти драматические столкновения были спорами о каких-то частностях: Фрейд оставался «отцом-основателем» целого направления, к которому принадлежали его оппоненты. Например, известный психиатр А. Адлер, создатель «индивидуальной психологии», вместо полового влечения предложил в качестве основного влечение к самоутверждению, которое создает у человека комплекс неполноценности, результатом чего являются психические заболевания. Другой ученик, О. Ранк, уделил преимущественное внимание «травме рождения», то есть моменту, когда ребенок выходит из утробы матери. Условия появления на свет коренным образом влияют на всю психическую жизнь человека, а психоанализ должен освободить его от этой травмы. Общее для всех этих систем — чисто фрейдовская узость мышления, которое хочет рассмотреть всю человеческую душу с одной какой-нибудь позиции. Два крупнейших психоаналитика, отмежевавшиеся от Фрейда и создавшие свои собственные учения, — Карл Густав Юнг (1875-1961) и Эрих Фромм (1900-1980).
Швейцарский психиатр Юнг был какое-то время любимым учеником Фрейда. Но затем произошел разрыв: Юнг отказался рассматривать либидо как энергию именно полового влечения. По его мнению, либидо — это психическая энергия вообще, которая имеет источник вне собственного сознания человека, то есть в бессознательном. Биологическое бессознательное Фрейда Юнг заменяет каким-то более идеальным и мистическим «коллективным бессознательным». Оно лежит в основе культуры, хотя отдельные люди не понимают, что мыслят архетипами — врожденными психическими структурами, от которых зависит и сама культура. Это должна исследовать «глубинная психология» Пытаясь объединить культуру и бессознательные влечения человека в единое целое (тогда как Фрейд, напротив, противопоставлял их), Юнг пришел к такому пониманию культуры, которое придавало ей таинственно-иррациональный, оккультный оттенок. Сам он всерьез увлекался оккультизмом разного рода. Как и Фрейд, Юнг пытался рассматривать религию, в том числе христианство, со своей точки зрения. Он считал, что религия развивается, и это развитие направлено в сторону той философии, которую открыл Юнг.
Фромм не был никогда лично знаком с Фрейдом, но подпал под сильное влияние его работ и стал психоаналитиком. Он публиковался в главном журнале фрейдистов — «Имаго». Происходя тоже из еврейской семьи, в молодости Фромм готовился стать раввином, но, проходя мимо киоска, соблазнился запахом свиной сосиски. Как он признавался впоследствии, это предрешило его судьбу. Фрейдизм, однако, не удовлетворял Фромма опять-таки своей зацикленностью на половом вопросе. Он стал разрабатывать теорию «неофрейдизма», пытаясь уравновесить биологическое и культурное, вернуть более высокое звучание понятию «любовь». Его интересовали проблемы религии. В освобождении от всякого внешнего принуждения, которое выражается страхом, Фромм видел задачу человека. Но свобода без ответственности влечет за собой одиночество. Эти верные мысли, однако, приводили его к ложным выводам: он счел возможной «рациональную религию» как поклонение человеку, вместо Бога. С помощью «социальной терапии» можно «перевоспитать» людей, не принуждая и не запугивая их. Так, на земле достижим идеал «здорового общества». Но это было ни чем иным, как новой утопией.
Хотя «догматики»-фрейдисты считаются довольно редким явлением, в целом идеи Фрейда, без сомнения, оказались наиболее влиятельными по сравнению со всей школой психоанализа. Фактически они завоевали современный мир, проникли в философию, экономику и политические технологии.
Анна Фрейд (1895-1982), младшая дочь Фрейда, пошла по стопам отца, но начала заниматься преимущественно детской психологией. Она — создательница детского психоанализа, большой центр которого существует в Лондоне. Работы Анны Фрейд мало известны в России, но можно догадываться, в том числе по многим школьным программам, которые приходят с Запада, к каким последствиям приводит применение к детям психоаналитических принципов, если Фрейд полагал, что «в детстве можно найти корни всех извращений»[37]. Наверное, как и у взрослых, в некоторых случаях невротические симптомы могут быть устранены, даже достигается некое «исцеление». Но в результате сознание оказывается полностью перестроенным на всю жизнь, и необратимость этого в случае с ребенком гораздо тяжелее, чем в случае с взрослым человеком.
Подругой Анны Фрейд и верной ученицей самого Фрейда была еще более странная личность, Лу Андреас Саломэ, немецкая писательница, которая в своей жизни «коллекционировала» знаменитых людей. В 1921 г. ей было шестьдесят; до этого она близко знала таких людей, как Ницше (для которого ее отказ и роман с его близким другом стал сильнейшим ударом в его жизни), Ведекинда, Рильке и других «героев» того времени. Как утверждают ее биографы, она по каким-то особым причинам всегда решительно отказывала своим интимным друзьям, и даже собственному мужу (который тоже был эксцентричной личностью) собственно в любовных отношениях; но во второй половине жизни вдруг начала неистово развратничать. Она не стеснялась описывать в литературе, в том числе научной (ее печатали во фрейдистском журнале «Имаго») те извращения, о которых узнавала или до которых доходила своим умом. Фрейд очень ценил ее «откровенность», хотя Саломэ и не была его пациенткой, а скорее коллегой. Магический ореол, который окружает ее личность, бросает зловещую тень не только на все дело фрейдизма, но и вообще на европейскую интеллектуальную культуру ХХ века[38].
III. Последние годы жизни Фрейда. Его смерть
Фрейд продолжал работать не покладая рук. Болезнь точила его силы, но с удивительным упорством он писал новые и новые произведения, разрушавшие тот образ человека и человечности, который был создан христианской культурой. С 1923 по 1939 годы следуют постоянные операции и курсы терапии, которые, однако, не могут предотвратить метастазы рака. Фрейд не верил в Бога. Если он был как-нибудь религиозен, это могло относиться лишь к теневой, даже темной стороне его личности. Состояние обреченности, которое он испытывал, подталкивало его к философскому обожествлению смерти, которое стало последним штрихом психоанализа.
Фрейд умер в зените своей славы. Он мог гордиться тем, что перевернул мир. Ни слова покаяния не слышали от его постели. Но совершенная бесцельность жизни, усталость и даже какая-то вражда на жизнь, которые нельзя объяснить одной лишь мучительной болезнью, сопровождали его последние годы. Его мир, который он построил, был только миром его фантазии, увлекшей за ним еще множество людей, но не принесшей никакого счастья ни ему самому, ни этим людям.
Фрейдизм после Фрейда. Влияние на современников и потомков
Впервые посещая Америку в 1909 г., Фрейд пошутил на аэродроме: «Они еще не знают, что я принес им чуму». Господство фрейдизма наступило в западной культуре во второй половине ХХ в., в результате т.н. «сексуальной революции», но в действительности готовилось намного раньше. Та цивилизация, которая приняла Фрейда, была готова его принять и заслужила это. Она ждала удобного случая для раскрепощения животных инстинктов, так как уже потеряла нравственный религиозный фундамент. Во всяком соблазнении участвует свободная воля двоих — соблазнителя и соблазненного, хотя «горе человеку тому, имже соблазн приходит» (Мф. 18: 7).
Возмущение, с которым современники Фрейда встретили его теорию, было больше внешним, формальным. Их могла злить его самоуверенность, но не само содержание теории. Зная это, Фрейд бросил им открытый вызов: признайте, говорил он, что все те явления, которые анализирует психоанализ, присущи большинству людей, наших современников. Это значит, извращения уже тогда были нормой. И постепенно голоса критиков обессилели. На самом деле, с научной точки зрения, опровергнуть фрейдизм нетрудно, если противопоставить ему другую жизнь, которая не вписывается в узкие рамки его надуманных концепций. Эту жизнь дает христианство в учении о святости, чистоте, целомудрии. Но если жить «по Фрейду», в дезориентации, хаосе и нравственной энтропии, доказывая его идеи на собственном примере, невозможно будет сокрушить эту теорию в целом, и бессмысленно — оспаривать ее отдельные фантастические положения, заменяя их другими такими же.
Учение Фрейда в свете христианской антропологии
Многие католические и протестантские ученые, даже богословы, руководствуясь принципом «если нельзя сопротивляться, то нужно возглавить», предпринимают попытки преобразования фрейдизма и включения его, в преобразованном виде, в свои системы. По мнению авторитетного католического автора Карлоса Вальверде, идеи Фрейда принадлежат «к числу наиболее важных для познания человека открытий. Фактически Фрейд обнаружил наиболее глубокие структуры человеческой психики и предложил для их описания язык, раскрывающий немало проблем личности. Несомненно, его важнейшим вкладом в антропологию стало открытие тех глубоких и темных слоев психики, которые он назвал бессознательными и подсознательными»[40]. Такие авторы, как Вальверде, хотят «очистить» фрейдизм от концентрации на половом инстинкте, но оставить его концепцию человеческой личности. Возможно ли это? Во-первых, сам Фрейд не мыслил одно без другого: если в душе не господствует иррациональный «принцип удовольствия», то его понятие бессознательного лишается смысла. Ведь и до Фрейда все знали, что есть непроизвольные мысли, движения, состояния. Во-вторых, основатель психоанализа признавался, что его научный язык заимствован им из (1) общения с больными и (2) самонаблюдения. Это язык болезненных фантазий и снов, дополненный отдельными техническими терминами. Его нельзя отрывать от сердцевины всей теории Фрейда, использовать без нее. В-третьих, главнейший метод психоанализа, анти-исповедь, является противохристианским и наносит непоправимый вред человеческой душе. Таким образом, христиане, желающие заставить психоанализ служить себе, оказываются в опасности послужить ему. Потакание страстям, которое имеет место в апостасийный век, является для этого плодородной почвой. Как заметил сам Фрейд, «о психоанализе можно было бы сказать: кто дает ему палец, того он держит уже за всю руку»[41].
Какой же орган в человеке отвечает за то, чтобы выбирать не злое, а доброе? Несомненно, это — ум, значение которого так принизил Фрейд. Оставив уму роль органа познания, он в то же время лишил человека свободы; получилось, что человек может познавать только собственный грех и нечистоту души. Святые Отцы знали, что при нравственном познании ум устремляется на видение грехов. К учению об уме относится у них также учение о совести, как искре Божией в человеке, которая не дает ему жить в полном неведении. Но требуется не только видение своего греха, требуется борьба с ним! Это тяжелая аскетическая борьба за чистоту сердца, но победа в ней достижима для каждого. Действительно, грех так силен в естественном человеке, что преп. авва Дорофей говорит: «зло всю обняло душу, всеми овладело силами ее»[42]. Но что такое зло? Это не само естество человека, а состояние души в удалении от Бога. Душа остается свободной, но ее свобода скована неведением добра и смертностью тела. «Ибо не всецело извращен по естеству, то есть изменился из нетления в тление Адам; только тело, как происшедшее и образованное из земли и превратной природы, потерпело это превращение» (преп. Анастасий Синаит)[43].
Святой Димитрий Ростовский писал: «человек есть животное яростное, похотное, разумное». Речь идет о трех силах души: раздражении, желании, разуме. При неправильном устроении первая сила превращается в страсть гнева (то, что психологи называют агрессией), вторая — в похоть (бессловесное влечение), третья оказывается подавленной первыми двумя и служит им. Но если человек живет по Христу, душа его меняется кардинальным образом. Какая разница между плотским и духовным человеком? Четкое определение дает свт. Тихон Задонский: «плотский человек весь свой ум и замыслы имеет только к приобретению временных: а духовный всегда стремится к вечным»[44]. Если не верить в преодоление греха, то значит — не верить в Искупление Христово. «Человек ничего своего не имеет, кроме немощей, грехов, бедности и окаянства; но все от Создателя своего приемлет»[45]. Господь, создавший человека, неужели не может очистить и освятить его? Только для этого нужно желание со стороны человека. Св. Ефрем Сирин писал об искоренении злых помыслов: «Думай о хорошем, чтобы не думать о худом; потому что ум не терпит быть в праздности»[46]. Очень важно святоотеческое учение о добре, о положительном идеале. Все добродетели обладают как отрицательным (указание на то, с чем надо бороться), так и положительным (что надо возделывать) значением. Так, целомудрие — не только чистота от плотской страсти, но и украшение души от Бога. Милостыня — не только преодоление скупости, но и забота о ближнем. Смирение — не только борьба с гордостью, но и дерзновение в молитве. Для того, чтобы понять это, человек должен перестать отождествлять себя и свои пороки.
Сам Фрейд отлично понимал и признавал это. «Мы называем сексуальную жизнь извращенной именно в том случае, если она отказывается от цели продолжения рода и стремится к получению удовольствия как к не зависимой от него цели. [. ] В действительности же извращенные, скорее, жалкие существа, очень дорого расплачивающиеся за свое трудно достижимое удовлетворение»[48]. К сожалению, на самом деле за его риторикой стояла вера в неизбежность и всеобщность извращений. Но совсем не такова христианская вера. «Потому что вы слышали о Нем и в Нем научились, — так как истина во Иисусе, — отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, а обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4: 21-24).
И Сам Господь предоставляет выбор человеку: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6: 21-23).
[1] Фрейд З. Введение в психоанализ. СПб.: «Азбука-классика», 2003.
[3] Феррис П. Зигмунд Фрейд. Минск: 2001. С. 4.
[8] Введение в психоанализ. С. 140.
[12] Фрейд З. Я и Оно. Труды разных лет. Тбилиси: 1991. Кн. 2. С. 143.
[13] Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: 1990. С. 67-68.
[14] Феррис П. Зигмунд Фрейд. Минск: 2001. С. 180.
[16] Введение в психоанализ. С. 137.
[17] Введение в психоанализ. С. 40. См. тж. с. 100.
[18] Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого «Я». Гл. 9.
[19] Введение в психоанализ. С. 313.
[20] Введение в психоанализ. С. 324-326.
[22] Введение в психоанализ. С. 417.
[23] Фрейд З. Я и Оно. Труды разных лет. Тбилиси: 1991. Кн. 2. С. 153.
[24] Введение в психоанализ. С. 15.
[25] Введение в психоанализ. С. 351.
[29] «Эзотерическим» называется учение, самые важные положения которого скрываются от непосвященных, или считаются объективно недоступными их познанию.
[31] Введение в психоанализ. С. 13.
[33] Юнг К.Г. Воспоминания, сновидения, размышления. М.: 1998. С. 85.
[34] См. О психологии К. Юнга и прозе Г. Гессе. // «Церковь и образование». Вып. 7. Пермь: «Панагия», 2001. С. 62.
[35] Сайт «Музея сновидений Зигмунда Фрейда» в Интернете.
[37] Введение в психоанализ. С. 310.
[38] Восторженная книга о ней написана в России женщиной, некоей Ларисой Гармаш: Лу Саломе, сама свидетельствующая о себе и о своей жизни. «Урал LTD», 2000.
[40] Вальверде К. Философская антропология. М.: «Христианская Россия», 2000. С. 88.
[41] Введение в психоанализ. С. 188.
[42] Святоотеческая христология и антропология. Вып. 3. Пермь: «Панагия», 2002. С. 7.
[43] Святоотеческая христология и антропология. Сборник статей. Пермь: «Панагия», 2003. С. 29.
[44] Схиархм. Иоанн (Маслов). Симфония. М.: 2003. С. 1164.
[46] Стефан Кашменский, прот. Святоотеческое учение о душе. Пермь: «Панагия», 2002. С. 104.
