Молодежные субкультуры России: где все?
Наша постоянная читательница Татьяна из Санкт-Петербурга интересуется: «Буквально лет 5 назад было ооочень много субкультур. особенно в больших городах. были и готы, и панки, и эмо, и прочие «нестандартные» подростки. сегодня как таковых субкультур нет. ну на самом деле нет! каждый третий сегодня покрыт татуировками, носит рок-н-ролльную одежду (благо, мода это диктует) и красит волосы во всем цвета радуги. а конкретно сформированных субкультур практически нет. Вот почему?) Спасибо!»
Мы спросили нашего эксперта, практикующего психолога с большим стажем, Ольгу Стадницкую, что повлияло на менталитет людей. Об этом пойдет речь в нашей публикации.
Куда делись субкультуры в России?
Еще лет пять – семь назад в славном городе Санкт-Петербурге водилось множество странного вида людей. Чуть ли не на каждом шагу можно было встретить группу товарищей пубертатного и постпубертатного возраста, резко выделяющуюся из общего фона. Не станем углубляться в типологию или классификацию субкультур и контркультур. Об этом много написано и без нас.
Эмо — молодой человек
Вопрос в том, куда они подевались? Отчего не видно ирокезов, корсетов и фенечек?
То есть, иногда еще попадаются фрики разной степени запущенности, метросексуала иной раз доведется встретить. Но на фоне разгула демократии, свойственного современным модным тенденциям, внешняя атрибутика субкультур как-то померкла.
Проведя блиц-опрос среди друзей и знакомых различных возрастных категории, у автора наметились две основные версии.
Версия 1: все сбежали в сеть
Так, молодежь склонна полагать, что причина кроется в сети. До недавнего времени для поиска единомышленников и решения вопросов самоидентификации молодому человеку нужно было пойти в народ и оглядеться. Теперь необходимость в этом отпала. Выходи на просторы интернета и становись кем угодно не вставая с кресла. Можно быть эльфом, троллем, хиккимори, фанатом любой музыкальной группы или целого музыкального направления. Если в кресле не сидится, найди людей со схожими интересами или мировоззрением и встречайся с ними в реале. В этом плане лично у автора большой интерес вызывают флешмобы и профлеши. Обилие интеренет-сообществ предоставляет молодежи возможности поистине неограниченные.
Не станем давать оценку этому явлению. Отметим лишь одно обстоятельство: молодежь, нашедшая себя в сети, в глаза не бросается.
Версия 2: не против чего воевать
Другая точка зрения, которой склонен придерживаться и автор, не отрицая, однако, интернет – версии, гласит примерно следующее: субкультурам помимо внешней атрибутики присуща определенная идеология. Опять же, не станем углублять в анализ особенностей систем ценностей и степени агрессивности различных субкультур. Не о том речь.
Не станем также углублять в психологические предпосылки тяги подростков к протестному поведению. Об этом написано ещё больше, чем о субкультурах. Обратим внимание на следующее: идеология и система групповых ценностей любой субкультуры практически всегда выступала в оппозиции к ведущей, официальной идеологии.
Давайте попробуем представить себе Россию периода «развитого социализма» и «построения коммунизма» в виде большого такого родителя. Причем, родитель этот совершенно точно знает, что нужно его детям и жестко насаждает требуемые контекстом времени ценности и идеи.
А отдельные субкультуры представим в виде ребенка. Дети, как и положено, протестуют. С «дикого запада» контрабандой поступают идеологические вредные предложения: хиппи, рок, панк и т.д. и т.п. У детей появляется выбор формы для выражения протестных реакций.
Выбор альтернативной идеологии продиктован темпераментом, степенью агрессивности и интеллектуальным статусом подростка.
Родитель наказывал, запрещал, перевоспитывал, дети уходили «из дома», зализывали порванные уши, но не сдавались.
Но тут случилось то, что случилось. Россию постигла перестройка. Единая государственная идеология приказала долго жить, уступив место абсолютному разгулу демократии и плюрализма. Этот процесс сопровождался бурным ростом наиболее агрессивных и вызывающих субкультур. При этом, чем более выразительной становилась их внешняя атрибутика, тем меньше в них оставалось идейного, ценностного наполнения. Оно и понятно. В процессе кипения всегда первым делом образуется накипь.
В настоящее время автору не удалось обнаружить подвижек в области создания государством – родителем новой, единой системы ценностей. Соответственно, подросткам стало просто не с чем бороться, против чего протестовать. Упования нынешних властей на РПЦ пока не оправдываются. Не справляется православие с задачей создания единой государственной системы ценностей.
А возникшее в результате попытки реанимации духовных ценностей движение пастафарианцев с дуршлагами на голове, согласитесь, на субкультуру пока тоже не тянет.
Да, отдельные граждане молодого возраста все ещё пытаются самовыражаться, давая выход так называемым «подростковым реакциям» с помощью крашенных во все цвета радуги дредов и пирсинга в самых неожиданных частях тела. Но как-то разрозненно, безыдейно. Даже просто обратить на себя внимание такими способами стало проблематично.
Автор не берется предсказать дальнейшую судьбу субкультур даже на территории своего родного города Санкт-Петербурга, не говоря уже о всей РФ.
Но так даже интереснее. Есть, однако, предположение, что интернет будет предоставлять всё больше возможностей для адаптации и социализации подростков в реальной взрослой жизни. Или для ухода от реальности — были хиппи, стали хикки. Ну что же, поживем – увидим.
Хикки проводят большую часть жизни в своей комнате за изучением информации. Живут преимущественно на иждивении или на удаленных подработках
Куда делись субкультуры, или «Верните мне мой 2007-й»
Эмо — забытый культурный феномен, который ушел в историю почти десять лет назад и больше никогда не вернется. И 2007-й, скорее всего, не вернуть не смотря на всю ностальгию бывших эмо-кидов.
Почти десять лет назад из моды вышли практически все субкультуры в России. Среди них готы, эмо, неформалы и другие течения. Яркие молодежные социальные явления получили бурное развитие во второй половине 2000-х, тогда можно было увидеть толпы «необычно» одетых молодых людей. Яркая или наоборот, темная одежда, вызывающий макияж и прически. Аутфиты продумывались до мелочей, а старшее поколение не стеснялось бросать косые взгляды. Особо ярые ненавистники создавали анти-движения не только субкультурам, но и их музыкальным группам.
Яркий культурный феномен или асоциальное явление? Чтобы разобраться в вопросе, 5-tv.ru поговорил с фронтменом группы «Animal ДжаZ» Александром Красовицким и бывшим ярким представителем эмо-кидов Москвы Кариной Дюбой.
И откуда вы такие взялись?
Субкультура эмо появилась не в 2000-х, а еще в 80-х в США. Социальное черно-розовое явление, как готика и панк, сформировалось из-за музыкального течения. Словом «эмо» обозначали несколько известных в узких кругах музыкальных пост-хардкоровых групп. Но этот круг был настолько узким, что группы практически никто не помнит и упоминание о них сейчас найти очень трудно. Один из примеров — Rites Of Spring. Тексты их песен были очень откровенными и брали слушателей буквально за душу, подпитывая их внутренние переживания. Кто-то в шутку назвал жанр эмокором.
ITAR TASS
В 90-х эмокор-групп появлялось все больше, но ярлыки начали вешать на всех подряд. Из-за этого произошла путаница. Даже группу Fall Out Boy было принято считать эмо из-за внешнего вида их бэквокалиста (которого многие считали фронтменом) Пита Вентца. Кстати, в 2000-е группа так и осталась в списке любимых групп эмо-кидов. Также эмо-группами ошибочно считали Panic! At the disco, Tokio Hotel, Cinema Bizarre, Paramore и певицу LaFee. Но их эмо-фанатов называли «позерами» (подражателями) субкультуры, так как группы все-таки не являлись эмокором, а настоящие эмо слушали совсем другую музыку.
В списке «трушных» эмокор-групп числились Bullet for My Valentine, «300 миль до рая» From First to Last, Jane Air, 30 Seconds to Mars, Bring Me the Horizon, «Animal ДжаZ» и другие как русские, так и зарубежные коллективы.
«За время в пути» эмо стали не те?
Не известно по какой причине, после почти 20-летней временной выдержки, в середине 2000-х все это превратилось в отдельную и очень популярную субкультуру. Первых эмо-кидов можно было увидеть в Москве уже в 2004-м, а пик популярности пришелся на 2007-й. Сейчас эмо подросли, получили дипломы, устроились в офисы и на заводы, и именно поэтому появилась уже крылатая фраза: «Верните мне мой 2007-й!».
— Причина популярности эмо заключается в самой стране. Россия выдержана в серо-коричневых тонах, черных и темных красках. Все было слишком серое вокруг, а эмо — это прекрасная разноцветная антитеза. Особенно, когда они красили волосы в эти ядерные цвета и делали пирсинг. Это противопоставление себя окружающей действительности и то, что в принципе испытывает подросток в пубертатный период.
В российской действительно субкультуру адаптировали «под себя» и она превратилась скорее в пародию, чем в изначальную идею. Оригинальный посыл эмо переврали и свели к стилю в одежде, возможность находиться на «сходках» (встречах) единомышленников и совместному мракобесию на центральных площадях городов. Например, в Москве эмо собирались на Пушкинской площади, а в Санкт-Петербурге на Манежной и у станции метро Московская. Наблюдатели со стороны замечали, что выглядело это все крайне маргинально.
Карина Дюба
Тату-мастер, бывшая эмо-герл известная под псевдонимом Emodoll
— До нас это докатилось в 2004 — 2005-м. Но Россия как всегда берет из всего выжимку и особо не капается в ней. Эмо не предполагало сходку людей по внешним факторам, это были люди, которые замкнуты в себе и с помощью своих музыкальных предпочтений и тонкого духовного мира, пытались показать всю жестокость мира. По моему мнению, в России все превратилось в какую-то бесконечную пьянку и распределение людей по внешности. Культура эмо этого изначально не несла. На сходках и вписках я не присутствовала и вообще, те люди, которые были на Пушкинской, меня не знали.
Бурное развитие интернета в России как раз пришлось на те годы и внесло свою лепту в развитие субкультуры. Подростки становились активными юзерами и открывали для себя много нового. Бесконечные тематически картинки, фотографии зарубежных популярных эмо-кидов и новые музыкальные группы того времени быстро популяризировали культурный феномен среди молодежи от 13 лет. Спросив у бывшего эмо-кида об этом, ответ будет связан либо со влиянием музыки, либо со стечением обстоятельств.
Молодежь занималась поиском себя и не боялась экспериментировать. Все эти веяния, как правило, застали подрастающее поколение 90-х в пубертатный период. Отсюда и дикая популярность субкультур. Каждый мог найти себя в каком-либо стиле, музыке и обзавестись шумной компанией, если возникали трудности с общением в школе.
— Все пошло на спад из-за того, что это не было чем-то корневым, что произошло эволюционным путем. Это было надуто ветром благодаря модным телеканалам. Мы же не прошли периоды, предшествующие эмо-культуре. У нас толком не было битников, хиппи и так, чтобы это было массово в обществе. Это были какие-то отдельные анклавы хиппарские, например, та же группа «Акварирум» и все, что происходило вокруг них. И, в итоге, это было принесено ветром и также ветром и сдуло, когда появились какие-то новые течения.
Но затем интерес резко спал и явление окончательно исчезло в 2010-м. В эмо перекочевали представители многих других субкультур или наоборот, из эмо-кидов переходили в готику, неформалов, ска, треш и другие направления. Позже появились «ванильки», а в 2011–2013 годах реинкарнировались забытые в 40-х хипстеры.
Эмо VS общество
Российское общество воспринимало эмо в штыки из-за внешнего вида и якобы суицидальных наклонностей. Эмо-киды «страдали» от несчастной любви и играли в «Чайльд-Гарольдов» и «страдания юного Вертера». Из-за всего этого налета духа безысходности чуть ли не все случаи самоубийств среди подростков списывали на влияние эмо-культуры, которая якобы их провоцировала.
Карина Дюба
Тату-мастер, бывшая эмо-герл известная под псевдонимом Emodoll
— «Любовь к суициду» была эдаким проявлением романтизма. Я не скажу, что люди себя убивали. Может быть, были какие-то моменты суицида, но не из-за субкультуры.
Кроме того, несовершеннолетние неформалы грешили дешевыми алкогольными напитками, посещением «вписок» — домашних вечеринок и тем же распитием высокоградусных коктейлей на музыкальных концертах. В те годы покупка алкоголя детьми школьного возраста была намного проще, чем в наши дни. Не было и запрета на продажу спиртного в ночное время.
Возмущались и власти. В 2008-м в Госдуме активно обсуждали возможное введение законов, которые бы боролись с «опасными тенденциями среди подростков». Субкультуру эмо отнесли к тем самым опасным тенденция. Политики с консервативными взглядами хотели начать контролировать специализированные сайты и форумы на ряду с ресурсами скинхедов. В крупных городах России прошли протесты молодежи.
Система образования тоже немало возмущалась из-за стиля эмо-кидов. Учителя жаловались на внешний вид своих неординарных учеников. Их не устраивал яркий макияж, пирсинг, темный лак для ногтей, пренебрежение школьной формой.
Особое внимание к субкультурам было приковано в 2009-м, когда в Санкт-Петербурге произошло жестокое убийство и расчленение готами девочки-неформалки Карины Будучьян. В ходе следствия и обсуждения трагедии по телевидению, на субкультуры обрушился шквал критики. Готов обвиняли в сатанизме и оккультизме, эмо и всех вместе взятых в аморальном образе жизни. Но наступил 2010-й, споры утихли, а эмо исчезли.
Масла в огонь пытался подлить сериал Валерии Гай Германики «Школа», который вышел по Первому каналу в 2010-м. Кажется, это было чуть ли не последнее упоминание субкультуры на телевидение и вообще в массмедиа. После 2010-го от эмо и след простыл…
Куда исчезли субкультуры: панки, готы, эмо и эти, как их там?
DA Info Pro – 31 мая. Еще десятилетие назад повсеместно встречались пестро одетые ребята – ярые представители молодежных субкультур, которые и нестандартным нарядом, и вызывающим поведением пытались противопоставить себя обществу нулевых. Еще можно встретить панков, которые никак «не вымрут». И даже печальных эмо-девочек, получивших черно-розовый гардероб, набор булавок и дискографию Tokio Hotel в наследство от матери. Но все это лишь брызги.
Как корова языком?
Кажется, что субкультуры исчезли настолько же внезапно, насколько и появились. Но, несмотря на мнение горе-исследователей, это не совсем так. А точнее – так, но не совсем. Естественно, часть «выделяющихся из серой массы» сорванцов давно оставила мечты о всеобщем бунте, но другая половина так и не прекратила трансформировать молодежные идеи, подстраивая их под новые обстоятельства.
Своеобразная эволюция позволила экс-последователям субкультур успешно адаптироваться к современным реалиям, а в некоторых случаях сформировать вполне самостоятельные движения и стили, в частности, музыкальные. И это несмотря на то, что типичную внешнюю атрибутику в львиной доле случаев заменила повсеместная мода на бороды, татуировки или окрашенные во все цвета радуги волосы.
Но если говорить прямо, то большинству юнцов-бунтарей, действительно, пришлось навсегда забыть о духе борьбы. Остальные выбрали иной путь. Речь пойдет и о первых, и о вторых.
Не обо всем, но по порядку…
Молодежные субкультуры конца нулевых протестовали против еще неокрепшей системы государственных ценностей, а также имели собственные установки, определенную философию и, нередко, идеологию. Если не вникать в подробности, то можно сказать, что первые неформалы появились еще во времена СССР. А уже в 1991-м панки, в прямом смысле слова, важно восседали на танках, припаркованных у Дома Правительства в Москве.
В свое время Союз, занявший позицию родителя, требовательно насаждал определенный ряд ценностей, а часть молодежи, как и положено «детям», должна была протестовать. И протестовала. Тогда и стали «контрабандой» из Запада поступать неугодные властям СССР формы самовыражения.
По сути, это и есть краткая история появления в Союзе первых стиляг, рокеров, панков и прочих. «Родитель» пытался наказывать, запрещать и перевоспитывать. А «дети», в свою очередь, сопротивлялись, убегали из-под контроля, «зализывали раны», но не сдавались. После развала СССР ситуация изменилась. На место единой государственной идеологии пришел сначала плюрализм Перестройки, а потом и абсолютная демократия, которая почти до фундамента разрушила устоявшуюся систему ценностей.
Главный «противник» молодежи исчез, но война, которая, по завету Виктора Цоя, «дело молодых», все-таки продолжалась. Если врага не было, то его, разумеется, нужно было назначить. Соперником в очередной раз было выбрано общество, но для этого его необходимо было спровоцировать любыми доступными способами, включая: музыку, одежду и нестандартное поведение.
Тогда пустующее место централизованных структур, к примеру, пионерии и комсомола, стали занимать своеобразные кружки по интересам – те самые, которые и стали плодородным грунтом для процветания разношерстных бунтарей в середине нулевых. Эти стремительно набирающие численность группы, вскоре начнут копировать уже развитую идеологию заграничных субкультур, которую в дальнейшем переиначит, подогнав под те самые реалии 2000-х, вторая волна их последователей.
Путь номер «раз»: ассимиляция
Ядром абсолютно субкультур всегда были студенты и школьники, появление которых в той или иной группе неформалов зачастую было предрешено музыкальными предпочтениями. А также эстетическими вкусами, которые редко совпадали с общепринятыми нормами. Не вдаваясь в детали, можно вспомнить странный внешний вид панков, различного рода рокеров или готов.
Из первых уст: «Если в двух словах, готика – это пассивный протест против массовых общественных ценностей, обывательства и мещанства, тщетность бытия и достижения «успешности» в понимании общества. А вообще, никуда мы не исчезали. Просто считаем ниже своего достоинства выставляться на показ. Что мы, хипстеры какие-то?».
Но малолетние бунтари взрослели и, как следствие, все чаще сталкивались с тем самым обществом, которое, как показала практика, плевало на любые псевдокультурные революции. В итоге вчерашним студентам-неформалам приходилось отправляться на поиски заработка, а значит, и в прямом, и в переносном смысле, смывать с лица привычную боевую раскраску, что повышало шансы понравиться работодателю.
Из первых уст: «Я и сейчас могу тебе сказать, что всё – тлен, вещизм – зло, а деньги – труха».
Такую ассимиляцию, естественно, можно назвать исчезновением, но лишь отчасти. Так как она явно не подразумевает повального изменения мировоззрения. Кроме того, так поступили не все движения. Часть из них наотрез отказалась поддержать традиционные ценности даже в шутку.
Ярким примером тому являются скинхеды. Желание искоренить подпольных поборников идей расового превосходства привело к своеобразному ребрендингу. Официальный запрет на ношение привычной атрибутики с неонацистскими мотивами заставил почитателей стилизованной свастики перекраситься в цвета футбольных клубов и взять на вооружение новый герб – кельтский крест. Что и вылилось в создание ультрас-движений, часть из которых печально известны не только пылкой преданностью команде, но и процветанием националистических или псевдопатриотических идей.
Бушидо, или Путь рэперов
Сегодня русский рэп называют главной музыкой отечественной молодежи. А ведь первые более-менее годные мастера рифмованного слова под бит появились на просторах СНГ лишь в начале 1990-х. Они еще не могли похвастаться индивидуальной техникой, явно уступая матерым заокеанским исполнителям. Даже несмотря на то, что последних, если и понимали, то только после небезызвестной связки «мазафака».
Молодое поколение, причисляющее себя к одному из ответвлений хип-хопа, а зачастую это были школьники, ходило в широченных джинсовых штанах, свободных футболках и ярких толстовках с капюшоном. На запястьях и шеях блестела массивная бижутерия, а головы украшали панамы и прочие атрибуты типичного гардероба. Теперь все вышеупомянутое богатство принято считать архаизмом.
Понятно, что на фоне кажущихся бесшабашными готов, панков и металлистов, орущих на каждом углу «хэвимэталрок», представители хип-хоп-среды выглядели почти подобающим образом. Так сказать, в духе свободного времени.
Однако взлет популярности рэп-музыки пришелся на тот момент, когда большинство субкультур, по сути, уже были реликтами своего времени. Или находились на стадии упадка. Поредевшая «фауна» оголила скрытое бунтарство и радикальный романтизм рэпа, который только подливал масла в огонь юношеского максимализма.
Но у рэперов, а именно они были лидерами и законодателями мод, была одна крайность, которая сыграла ключевую роль не только в устойчивости субкультуры, но и в её небывалом расцвете. Больше, чем «серое общество», хип-хоп-исполнители ненавидели только друг друга. С одной стороны, это приводило к вечным расколам и ответвлениям, а с другой – сделало рэп-культуру невероятно живучей.
В запале противоборства исполнители примеряли на себя новые образы. Вскоре некоторые из них намеренно переставали носить пресловутые широкие джинсы, противопоставляя себя коллегам по цеху, которые якобы зациклились на внешней атрибутике, а не на мастерстве исполнения. Именно тогда на первый план начала выходить не яркость одежды, а техника и филигранность рифмы.
Этот феномен, позволивший рэперам и их аудитории променять «униформу» на качество музыкального продукта, помог не только сохранить субкультуру, но и превратить ее в то глобальное нечто, чем она и является сейчас.
Куда с улиц Петрозаводска пропали все панки, эмо и готы? Разбираемся, что произошло с некогда популярными субкультурами
Сейчас будет больно: 2007 год был 11 лет назад. Поколение девяностых и нулевых запомнит этот год как время расцвета многочисленных субкультур: эмо, готы, панки и прочие поклонники тяжелой рок-музыки тогда постоянно попадались на глаза. Где они сейчас? Где та вечная тусовка панков за универом?
1. Выросли, нарожали детей
Тем, кто в 2007 году активно ходил на концерты, уже скоро 30. Логично, что многие ушли из субкультуры — работают на обычной работе, завели семью и детей. Черно-розовые ободки и длинные челки на этом фоне выглядят, как минимум, не очень уместно.
2. Разочаровались в субкультуре
Для многих подростков субкультура была попыткой выразить себя, найти единомышленников. В реальности же оказалось, что это все те же алкогольные посиделки — только под тяжелую музыку. Прошел переходный возраст — прошла и страсть к таким тусовкам.
3. Перестали так сильно париться по поводу внешности
Субкультурные рамки действуют не менее ограничивающе, чем обычная мода. Носить надо определенные фирмы, цвета выбирать, макияж делать соответствующий. Все эти ограничения как-то не сочетаются с самовыражением, так что многие неформалы перестали причислять себя к какой-то субкультуре. Одеваются как хотят.
4. Это стало немодно
Ну, а что? Кто-то в 2007 носил угги, кто-то растил челку, а кто-то красил глаза черным. Каждому свое! В какой-то момент принадлежать к субкультуре стало немодно, вот все и перекрасили волосы обратно в русый.
5. Стерлись грани между стилями
В 2018 как-то абсурдно заявлять: «Вы знаете, я гот». Это значит, что вы с порога вешаете на себя ярлык, а зачем оно надо? Современная молодежь понимает, что сегодня совсем не стоит причислять себя к какой-то группе, чтобы выглядеть ярко и интересно.
6. Устали бороться с обществом
Ты парень и у тебя длинные волосы? Готовься к тому, что тебя могут в любой момент побить и упрекнуть в том, что «на бабу похож». Ходишь с ярко-зелеными волосами? Значит, любой желающий может прокомментировать твою внешность и заявить, что «ведьма». А про татуировки и вовсе: «С зоны откинулся, что ли?». В какой-то момент это может так надоесть, что человек сменит стиль на привычный обществу. Зато комментарии выслушивать не придется.
7. Выглядят точно так же, как и 10 лет назад
Остались люди, которые выглядят точно так же, как и в начале нулевых. Они привыкли к этому образу, а знакомых уже давно не смущают ни яркие волосы, ни косуха, ни татуировки на все тело, ни ирокез. И это здорово, что они могут выглядеть так, как хотят, не оглядываясь на других и не боясь осуждения общества.
