Обитель Минотавра, любви и греха: культурная история лабиринта — от римских мозаик до храмового ар-нуво
В Античности лабиринт считался обителью чудовищного Минотавра, в Средневековье стал аллегорией единственно верного жизненного пути, ведущего на небо, в эпоху Ренессанса их создавали из кустарников — для уединения и романтических прогулок, а в наше время они стали источником вдохновения для церковных архитекторов и геймдизайнеров. Историк Сергей Зотов, автор книг «История алхимии» и «Иконографический беспредел», прослеживает историю лабиринта от Античности до наших дней.
Содержание:
1. Минотавр-эмодзи: Античность
Судя по сообщениям разрозненных античных источников, самым древним лабиринтом был египетский, существовавший более четырех тысяч лет назад. Как указывает древнегреческий историк Геродот, он находился рядом с современным Каиром, якобы вмещал в себя три тысячи комнат и служил гробницей для фараонов. Лабиринт, который будто бы видел Геродот, в XVII веке зарисовал немецкий иезуит Афанасий Кирхер, знаменитый своими богато иллюстрированными сочинениями. Однако современные ученые считают, что то сооружение никогда не существовало: древние греки описывали полуразрушенный храмовый комплекс пирамиды в Хаваре, запутанными ходами напоминающий лабиринт.
И хотя существование того лабиринта считается легендой, именно из Египта до нас дошли самые древние (ок. 2150 года до н. э.) орнаментальные изображения, напоминающие узорами лабиринт. Свидетельствуют ли они о том, что у египтян действительно были постройки такой формы? Историки пока не дают однозначного ответа. Примерно в то же время похожие узоры рисовали в Вавилоне.
Вполне вероятно, что это был лишь орнамент: он мог обладать символическим смыслом и отсылать к идее циклического времени или же просто повторять природные формы, будучи похожим на раковину либо на прожилки листьев.
Скорее всего, образ мифического сооружения был вдохновлен царским дворцом в Кноссе, который отличался разветвленной системой комнат.
Греки изображали кносский лабиринт на камнях и монетах — иногда чисто символически, как некий запутанный орнамент, а иногда пытаясь представить его как архитектурную целостность. Порой на обратной стороне монеты чеканили и Минотавра.
При этом образы лабиринта практически полностью отсутствуют на других материальных носителях. В вазописи греки часто изображали борьбу Тесея с Минотавром, рисуя последнего в виде обнаженного, иногда волосатого быкоголового человека. Но при этом сражения если и проходят в некоем помещении, то оно изображается слишком абстрактно и не представляет из себя лабиринт.
В дальнейшем критский лабиринт становится распространенным сюжетом римского искусства. Он появляется на архитектурных элементах в виде уже знакомого орнамента и в редуцированном виде (как дверь) на барельефах погребальных саркофагов.
Но самое широкое распространение мотив лабиринта получил в римских парадных мозаиках. В них это сооружение — квадратное или круглое — изображается обязательно с главными героями мифа в центре. К примеру, на знаменитой мозаике Тесея IV века, найденной на полу римской виллы под Зальцбургом, мы видим сцену убийства чудовища. Мозаика II века, найденная в Швейцарии, показывает ту же сцену очень натуралистично и анатомически подробно, а знаменитая мозаика I века до н. э. из Дома лабиринта в Помпеях дополняет обычный сюжет изображениями пленников Минотавра и ранее съеденных им жертв в виде скелетов.
На иных римских образцах, к примеру мозаиках II века, хранящихся в музее в Португалии, Минотавр предстает схематичным «эмодзи», скрывающимся в центре своего разветвленного логова.
2. Запутанная дорога к Христу: Средние века
В средневековое искусство мотив лабиринта приходит с переводами античных историков. Так как описанные выше римские мозаики были в основном раскопаны археологами в XIX веке или позднее, а изучение древнегреческой вазописи и нумизматика не были в приоритете ученых того времени, в иконографии лабиринт перевоссоздается на основе текстов, а не изображений. Впечатленные античными мифами, художники средневековой Европы уже с XII века начинают рисовать Минотавра — впрочем, максимально непохожим на греческие и римские образцы.
Он предстает то вооруженным кентавром с бычьими рогами, то тельцом с головой человека; как киноцефальное зооантропоморфное существо или как гибрид быка и лошади; в виде быка с бородатым мужским лицом или ходящей вертикально лошади с человеческим торсом.
Минотавр не во всех случаях, но часто изображался в чем-то вроде лабиринта: на фоне бесконечно вьющихся каменных арок, между антикизирующими колоннами, внутри типичной замковой залы, на фоне средневековых кирпичных ворот или же в центре кругового лабиринта. В одной из английских рукописей кносский лабиринт и вовсе напоминает средневековый бастион, ощетинившийся башнями и бойницами.
В немецкой рукописи XV века с энциклопедией немецкого богослова IX столетия Храбана Мавра «О природе вещей» в разделе про архитектуру есть глава о лабиринте. В ней рассказывается о том, как был устроен лабиринт на Крите, а затем (вслед за Плинием) перечисляются все якобы существовавшие остальные — египетский, греческий и итальянский. Глава иллюстрируется изображением мудреца, сидящего рядом с дверью в лабиринт, который символически изображен сверху, будто бы с высоты птичьего полета. Таким же изображением лабиринта на некоторых средневековых картах, например на Херефордской, отмечен сам остров Крит, а на других — библейский город Иерихон.
В Европе лабиринт быстро приобретает религиозные, символические смыслы. Христианский поэт Пруденций уже в IV веке, вторя многочисленным предшественникам, пишет о лабиринте как о символе безрассудства язычников и еретиков и создает метафоры блуждания и поиска истинного пути среди множества неверных.
Аллегория лабиринта ереси дожила как минимум до X века, когда французский монах и впоследствии святой Аббон Флерийский жаловался, что еретики смущают молодых людей, тем самым бросая их в лабиринт заблуждения. Этой линии будет придерживаться и итальянский поэт Данте, описавший в XIV веке ад как запутанный лабиринт, состоящий из множества кругов, поясов и щелей, в противоположность четким концентрическим кольцам рая.
Одновременно лабиринт в европейском Средневековье служил символом духовного поиска. Свидетельство тому — лабиринты, которые можно обнаружить в декоре, а чаще на полу готических соборов, к примеру в Шартре, где этот мотив был изображен на мозаике уже в XIII веке. Верующие и по сей день собираются для особого мистического паломничества по этому лабиринту по пятницам, то есть в день смерти Христа, и проходят весь путь от начала к центру на коленях. В монастыре в итальянском городе Алатри есть уникальная фреска, на которой в середине лабиринта из двенадцати кругов, полностью идентичного своим узором шартрскому, вместо Тесея или Минотавра изображен сам Христос.
3. Сад расходящихся троп: Ренессанс
В эпоху Ренессанса лабиринты продолжают увлекать европейских художников. На волне интереса к римской литературе, особенно к «Метаморфозам» Овидия, появляется огромное количество гравюр и картин, иллюстрирующих сюжет о Тесее. Лабиринт итальянские художники представляют в виде круглой замкнутой конструкции из камня, с единственным входом и без потолка, расположенной на берегу острова.
В центре лабиринта, вслед за уже знакомыми нам средневековыми образцами, вновь поселяется Минотавр в облике кентавра с рогами, просто быка или даже вертикально ходящего быка. На многих изображениях с ним борется Тесей — он одет в точности как рыцари тех времен, в тяжелых доспехах, снаряженный щитом и мечом.
В период расцвета архитектуры мыслители начинают планировать первые настоящие лабиринты. Для них это больше не легенда или красивый орнамент, не загадочный символ или богословская аллегория, а один из видов декоративной постройки. По сообщению гуманиста Бензо д’Алессандрии, уже в XIV веке он видел в Вероне некий «лаберинтум», который, возможно, был лишь комнатами круглой городской арены, в то время не прикрытыми полом. В книге итальянского архитектора XV века Франческо ди Джорджо «Заметки об архитектуре», состоящей из одних чертежей и практически полностью посвященной фортификационным сооружениям, встречаются и эскизы лабиринта.
Как минимум с XVI века в Европе появляются первые настоящие лабиринты, но не каменные, а садовые — по сути, живая изгородь особой формы. Являясь преемниками садов с регулярно разбитыми клумбами (их более емкое английское название — knot gardens — дает представление об узоре), растительные лабиринты вбирают в себя многое и из мифа о Тесее, и из христианских представлений о лабиринте как духовном пути.
Поначалу эти конструкции были предназначены для молчаливого созерцания и уединения и не подразумевали блуждания по хитросплетениям тропинок — в них была лишь одна круговая дорожка. Но затем, в XVII веке, лабиринты превратились в настоящие головоломки с тупиками и высокими стенами, мешающими подсмотреть, куда идти.
К примеру, знаменитый Версальский лабиринт, построенный в 1677-м и уничтоженный в 1778 году, являлся системой сложных переплетений тропинок и был украшен почти четырьмя десятками статуй. Старейший из непрерывно существующих садовых лабиринтов, Хэмптон-Кортский в Великобритании, был посажен в 1690-м и занимает площадь порядка 1200 квадратных метров.
Лабиринт служил не только для уединенных размышлений, которым аристократы обычно предавались в специально созданных для этого садах с эрмитажами (домиками для отшельнической жизни). По садовым дорожкам прогуливались любовные пары, и эта форма досуга фиксировалась художниками уже с XVI века. На миниатюре французский иллюминатор XVI столетия изобразил внутри лабиринта несчастного одинокого любовника — вероятно, сооружение символизирует его душевные метания и отсылает к совместным прогулкам по саду с возлюбленной, оставшимся в прошлом. На голландской гравюре XVII века аллегорический лабиринт «телячьей любви» представлен местом знакомств одиноких сердец. У входа стоит роскошно одетая барышня — ее приветствует Купидон и указывает путь. На заднем плане мы видим четыре прогуливающиеся пары, уже нашедшие друг друга, и лишь одного одинокого мужчину — очевидно, уготованного даме суженого. На «Портрете мужчины» итальянский художник XVI века Бартоломео Венето, славившийся вниманием к деталям костюма, изобразил у галантного юноши на груди вышивку с золотым лабиринтом. Возможно, эта деталь была частью моды на антикизирующие мотивы в украшении одежды, но, вероятно, она имела и символическое значение. Вышитый прямо напротив сердца, этот лабиринт мог намекать на запутанные любовные обстоятельства в жизни изображенного аристократа.
4. Иконные хитросплетения: Новое время
В Новое время, с приходом настоящих лабиринтов в культуру повседневности, они не потеряли символического значения, которое приобрели в Средневековье. В сочинении французского писателя Гийома де ла Пьера «Театр мудрости», состоящем из эмблем и пояснений к ним, попадается изображение человека в центре лабиринта, который ищет из него выход.
Эта сцена, озаглавленная «Трудно оставить удовольствие», сопровождается стихотворением. Оно повествует о том, что сложно выйти из лабиринта напрасных удовольствий, к которым так склонен любой человек.
В европейских аллегорических изображениях XVIII века, в том числе на церковных фресках, заблудших в лабиринте страстей путников выводила рука Богородицы или самого Господа, спуская им путеводную нить, напоминающую нить Ариадны из древнегреческого мифа — первоисточника всех сказаний о лабиринте. На алтарной панели 1755 года кисти знаменитого перуанского художника Маркоса Сапаты, висящей в кафедральном соборе Куско, изображен заблудившийся в ходах лабиринта пилигрим.
Путь неизбежно привел бы паломника в центр — там, где пасть ада пожирает грешников. Но его спасает божественное провидение — путнику подает руку Богоматерь, заступаясь за его душу, а второй рукой она же спасает тонущего моряка, вытаскивая его корабль из бури прямо за якорь.
Западные аллегории вдохновляли православных иконописцев. В XVIII веке в России уже не только копировали веками проверенную иконографию или создавали на ее основе новую, но и брали в качестве источника для образа сюжеты из книг. Так в икону проникают поучительные притчи, видения монахов и аллегорические композиции. Иносказательные тексты с описаниями ложного и верного путей, а также изображения этого мотива, вероятно, инспирировали появление лабиринта в русской иконе.
На иконе XVIII века «Лабиринт Духовный» хитросплетения постройки обозначали полный опасностей путь человека к Богу, и все выходы, кроме одного, вели к различного рода грехам, а затем в адское пекло. В центре «Лабиринта Духовного» мы видим смертного человека. Вместе с ним зритель начинает путь в поиске спасения от земных страстей. Однако в лабиринте легко заблудиться и ступить на неправедный путь. Только одна дорога — через молитву и праведные поступки — ведет к Горнему Граду, где чистая душа, сопровождаемая в рай ангелом, бьет челом Господу, восседающему на престоле. Зато путей, ведущих в ад, предостаточно — целых двенадцать, и они соответствуют смертным грехам.
Огненная пасть поглощает каждого, кто подвержен объядению, чревобесию, сребролюбию, гневу, унынию, тщеславию, гордости, пьянству, блуду, убийству, клевете и зависти.
Слева и справа от лабиринта нарисованы два варианта событий, ожидающих человека после смерти: душу либо бережно забирает на небо ангел, либо вырывает из тела черт, держащий в лапах список ее грехов.
Возможно, что такие иконы использовались для своего рода гадания, испытания личного благочестия. Человек мог мысленно отправиться в путешествие по лабиринту и, когда доходил до конца, обнаруживал, с каким грехом ему нужно бороться больше всего. Если предположить, что функция этих икон была такой, то можно представить, что прихожане так получали прогноз на будущее и испытывали чистоту своей души. Если человек был праведником, то Господь как бы помогал ему пройти лабиринт верным образом.
К такой мысли подталкивают и изображения духовного лабиринта, печатаемые в народном лубке: по одному его виду, более напоминающему современную настольную игру, можно предположить, что лабиринт использовали как мистическую игру или гадание. Однако не стоит исключать и того, что для клира и образованных людей такой лабиринт был мистическим упражнением, позволяющим задуматься о бренности человеческого существования и о правильности собственных решений, своего рода исповедью.
Подбираясь к его верху, он может прочесть поучительные надписи: «Яко на пути в нынешнем пребывая животе да со Христом будеши вечно красоте» и «Брате, словесем врага не веруй твоего. Дондеже прейдет скорый бег жития сего».
Если завершить путь наверх удалось и путник вышел из лабиринта через один из двух верхних выходов к Царству Небесному, его встречает надпись: «Понеже любовне Христос призывает и райские врата усердно отверзает». Сверху изображен Небесный Иерусалим, град о двенадцати вратах, и чистые души, которых к нему ведут ангелы Господни. Если же мысленным взором зритель прошел лабиринт неправильно, то внизу его ждет надпись: «Яко зол душа моя наполнися и живот мой темному аду приближися». В ад ведут двенадцать дорог, а именно — блуд, уныние, сребролюбие, пьянство, тщеславие, гордость, убийство, гнев, немилосердие, зависть, оклеветание и объядение.
Напротив входа в пасть геенны огненной изображены бесы — они вооружены пушками, луками и ружьями, символизирующими страсти.
Эти уникальные образы до сих пор пользуются популярностью, и иконописцы создают их современные копии для частных алтарей.
На российских нравоучительных листках второй половины XIX века, недавно выставленных в Музее истории религии в Санкт-Петербурге, «сатъ блуждающих тропок» предстает аллегорией духовного поиска. Герой изображения «Сад блуждающих размышлений» попал в великолепный лабиринт, но заблудился в нем. В своих странствиях он встречает старца, который всю жизнь пытается познать в саду премудрость Божию. Выходя из лабиринта, герой понимает, что мудрость Господа непознаваема. На другом похожем листке, озаглавленном «Лабиринт человеческой жизни», старец объясняет заблудившемуся юноше, как отыскать дорогу в райский сад при помощи христианских добродетелей: «В саду сем гулять, травы не мять и цветы не ломать, для чего надо знать, как путь начать и разумно оный кончать».
5. Лабиринт современности
В XIX веке интерес к лабиринту как христианскому символу в Европе нарастает. В это же время в Англии проводится масштабная реставрация церквей, что приводит к появлению новых лабиринтов в храмовом пространстве обновленных построек. К примеру, на полу у входа в церковь рядом с газонным лабиринтом в Олкборо, существовавшим с XII века, в 1887 году появляется изображение этого сооружения. Его делает местный историк Джеймс Гултон-Констабл — он также дарит храму копию плана олкберийского лабиринта, выполненную на витражном стекле.
В погребальной часовне Уоттс в стиле ар-нуво, расположенной на деревенском кладбище в Суррее, встречается целых пять лабиринтов — четыре из них держат в руках терракотовые ангелы, и они символизируют Путь, Жизнь и Истину. Пятый же использован в оформлении алтаря. Все они вдохновлены дизайном лабиринта XVI века на полу равеннской базилики Сан-Витале.
Лабиринты в последние двадцать лет активно появляются внутри христианских церквей и на прихрамовых территориях. В Великобритании они возникли в церквях Нориджа, Гластонбери, Уэйкфилда и многих других городов. Появляться лабиринты стали и в храмах США.
Сегодня лабиринты на полу церквей можно встретить в России — к примеру, в Феодоровском соборе Санкт-Петербурга, где есть уменьшенная копия шартрского лабиринта.
Объясняя религиозный смысл этого изображения, администрация собора пишет: «Идея такова: двигаясь по белой линии, необходимо прийти в центр. Начав движение, вы довольно быстро оказываетесь в непосредственной близости от центра, но не попадаете в него. Двигаясь дальше, вы всё больше и больше уходите от центра, пока не оказываетесь на самом дальнем радиусе. И здесь, в ситуации максимального удаления, вдруг оказывается, что остается сделать совсем немного поворотов, и вы — в центре. Смысл прост — начиная поиск Бога, человек довольно быстро впадает в иллюзию, что он уже достиг цели. Однако — впереди долгий, извилистый путь. И когда, казалось бы, все надежды потеряны и Бог — совсем далеко, выясняется, что Он — рядом».
В современной массовой культуре лабиринт является, в отличие от религиозной традиции, скорее пугающим символом. Хитросплетения ходов постоянно используются создателями фильмов ужасов и иногда становятся самой тканью сюжета (см. фильм «Куб»), а в компьютерных играх уже на заре возникновения шутеров и РПГ лабиринты превращались в основные локации, которые нужно зачищать от монстров. Таким образом, культурная память, хоть и вбирает в себя воспоминания о лабиринте как о пути к Богу, мудрости и прочим добродетелям, всё же больше склонна демонстрировать нам изначальный смысл лабиринта, созданный еще древними греками: запутанное пространство без света, где в любой момент герой рискует быть убитым.
masterok
masterok Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Критскую культуру ученые причисляют к одной из самых таинственных в мировой истории. Вплоть до 30-х годов XX ст. о ней практически ничего не было известно, пока английский археолог Артур Эванс не сделал открытие, ставшее настоящей сенсацией, возможно, даже большей, чем раскопки гробницы Тутанхамона.
На след древней цивилизации, которая была распространена на всем восточном побережье Греции и на островах Эгейского моря с центром на острове Крит, вышел еще Генрих Шлиман, первооткрыватель легендарной Трои. Но к раскопкам памятников культуры, получившей название «крито-микенская» («крито-минойская»), ученый приступить так и не успел — умер. Зато Эвансу удалось найти нечто совершенно фантастическое, чего не мог предположить даже Шлиман: существование народа и государства, которые были на тысячу лет старше Древней Греции. Впервые воткнув заступ в землю Крита, Эванс встретился с настоящим островом загадок.
Об этой некогда цветущей местности было известно лишь то, что относится к области мифологии. Согласно мифам, здесь родился сам Зевс-громовержец, а затем на Крите царствовал его сын Минос, один из могущественных властителей древнего мира. Искусный мастер Дедал соорудил для царя легендарный лабиринт, который впоследствии стал прообразом всех будущих лабиринтов.
Артур Эванс начал с раскопок близ Кносса. Уже спустя несколько часов можно было говорить о первых результатах, а через две недели изумленный археолог стоял перед остатками строений, которые занимали площадь в 2,5 гектара. На этом огромном прямоугольнике располагалось сооружение, стены которого были сложены из полых кирпичей, а плоские крыши поддерживались колоннами. Но покои, залы и коридоры Кносского дворца размещались в таком причудливом порядке, что посетители рисковали и впрямь заблудиться среди бесчисленных поворотов и хаотически размещенных комнат. Это действительно напоминало лабиринт, что дало повод Эвансу не колеблясь заявить о том, что он нашел дворец Миноса, отца Ариадны и Федры, хозяина ужасного человека-быка Минотавра.
Археолог действительно открыл нечто удивительное. Оказывается, народ, о котором до этого ничего не было известно, утопал в роскоши и сладострастии и, вероятно, на вершине своего развития дошел до того сибаритствующего «декаданса», который уже таил в себе зародыши упадка и регресса.
Жемчужиной моря, драгоценным алмазом, вправленным в синь небес, должна была казаться эта столица приближающимся к острову морякам. По крайней мере, два великих человека — Овидий и Геродот, видевшие Критский дворец в более или менее сохранившемся виде, — описали его в необычайно восторженных тонах. Правда, сами эллины уже смутно представляли себе, что такое лабиринт и каково его предназначение. Они лишь пересказывали предания и красивые легенды, наподобие мифической «нити Ариадны», которая помогла возлюбленному царевны Тесею выбраться из лабиринта.
Достаточно окинуть взглядом план Кносского дворца, чтобы убедиться, что это было грандиозное здание, превосходившее и Ватикан, и Эскориал, и Версаль. Лабиринт состоял из центрального двора, окруженного множеством строений, внутренних двориков, театра и летней виллы царя. Сооружение стоит на прочном фундаменте и образует сложную систему храмов, залов, комнат, коридоров, проходов и складов, находящихся на разных уровнях и соединяющихся бесчисленными лестницами и переходами. Но это отнюдь не беспорядочное нагромождение зданий, а единый архитектурный замысел, один огромный дворец-город, здание-государство, не имеющее аналогов в истории зодчества. Богато разукрашенный вход во дворец представлял собой величественный портик с колоннадой, нижняя часть стены которого была покрыта росписью, перемежающейся фресками со сложными композициями.
Через главный портик посетитель входил в парадный зал, затем в тронный зал и зал для выходов. По полу коридора, ведущего в эту часть дворца, проложена дорожка из плит известняка, окаймленная полосками из синего аспида. Особый ход вел прямо из покоев царя в театр, в царскую ложу, куда Минос проходил, минуя любопытные взгляды толпы. Далее следовали покои царицы, царской семьи, вельмож и приближенных государя.
Вещи, найденные в лабиринте, подтверждают представления о богатстве его обстановки. До нашего времени уцелели предметы и обломки великолепной мебели, среди которых — столы с затейливо сделанными ножками, изукрашенные ларцы из алебастра, металлические светильники, золотые, серебряные и фаянсовые вазы. Сохранились также статуи и статуэтки богов, изображающие священные символы, весьма распространенные у эгейцев. В кладовых были обнаружены и другие сокровища, к примеру мечи с изящной инкрустацией, мужские пояса с драгоценными камнями, запасы золота. Особенно много было всяких женских украшений — ожерелья, диадемы, браслеты, перстни, серьги, флаконы для духов, ящики для помад и пр.
Эванс нашел также кладовые, заставленные гигантскими сосудами (пифосами) с вином, общая емкость которых составила, по подсчетам археолога, 80 тысяч литров. Таким оказался дворцовый запас одного только питья.
Период расцвета крито-микенской культуры ученые отнесли к 1600 г. до н. э. — предположительному времени жизни и царствованию Миноса, предводителя критского флота и властелина морей. Цивилизация уже переживала явные признаки упадка, ей на смену шла неуемная роскошь, а красота была возведена в культ. На фресках изображали юношей, собиравших на лугах крокусы и наполнявших ими вазы, девушек среди лилий. В живописи, которая раньше была подчинена определенным формам, теперь господствовало буйное сверкание красок, жилище служило не только обителью — оно призвано было услаждать глаз; даже в одежде видели лишь средство для проявления утонченности и индивидуальности вкуса.
Надо ли удивляться тому, что ученые, исследовавшие характер настенных росписей и архитектурных особенностей лабиринта, употребили слово «модерн»? В самом деле, в этом дворце, который не уступал по своим размерам Букингемскому, были и водоотводные каналы, и великолепные банные помещения, и даже вентиляция. Параллель с современностью напрашивалась и в изображениях людей, позволявших судить об их манерах и критской моде. Если в начале среднеминойского периода женщины носили высокие остроконечные головные уборы и длинные пестрые платья с поясом, глубоким декольте и высоким корсажем, то затем их одежда приобрела еще более изысканный вид. И когда сегодня мы говорим, что женщины в подражание мужчинам носят короткие волосы, то критские дамы были с нынешней точки зрения сверхмодницами, ибо имели прически еще короче, нежели их кавалеры.
На стенах Критского лабиринта были обнаружены и другие, более глубокие, и даже философские сюжеты, раскрывающие представление минойцев о мироздании. Это не просто символы, а сама жизнь материи, отражающая ритм космоса, проступающего в керамическом орнаменте. Тем же мироощущением пронизаны и все росписи критских зданий. В центре этих горизонтально бегущих рисунков находится человек, окруженный сверху землей в обрамлении цветов, а внизу — горами. Фигуры напоминают изображение Богини-матери, покровительницы природного мира. «Все течет» — эта мысль Гераклита полностью отражает мироощущение минойской цивилизации.
Строители проявили немалое архитектурное мастерство и фантазию в составлении самого плана дворца. Они искусно разместили отдельные его части, соединив большие залы и храмы в одно целое, не оставив без внимания возможность оптимального освещения здания. С этой целью в лабиринте устроены особые пролеты, внутренние дворики-колодцы, через которые свет падал или на лестницы, или непосредственно в залы, получавшие таким образом освещение е одной стороны. Применение колонн позволяло при этюд увеличивать размеры комнат, приближая их по площади к самым обширным залам современных дворцов.
Тем не менее настал период, когда все это огромное царство с населением не менее ста тысяч человек было по каким-то причинам разрушено. Первую версию гибели Кносса выдвинул все тот же Артур Эванс. Он исходил из того, что- Крит — один из наиболее подверженных землетрясениям район Европы, и потому гипотеза ученого сводилась к тому, что только сильнейший подземный толчок был в состоянии до основания разрушить дворец Миноса.
Однако далеко не все ученые разделяют эту гипотезу. Возражения сводятся к следующему: допустим, что стихийного бедствия, включая землетрясение или пожар, вполне достаточно для разрушения дворцовых построек. Но для гибели всей критской цивилизации — вряд ли.
Вот уже почти столетие историки ищут ответ на этот вопрос. И только в наши дни после очередных раскопок на Крите всплыли новые факты, которые в очередной раз поставили специалистов в тупик. Чем же на самом деле был Кносский лабиринт? Оказалось, что некоторые детали и общая конфигурация ансамбля дают основание предполагать о совершенно ином его предназначении. Не дворцом, а своеобразным колумбарием, то есть священным захоронением умерших людей, — вот чем мог быть на самом деле Кносский лабиринт. Во-первых, люди на фресках показаны не в повседневной одежде и не в бытовой обстановке. И всем им не совсем весело. Ни на одной из фресок ни один человек не улыбается — лица изображены подчеркнуто суровыми и сдержанными. Утонченные и изысканные женщины с открытой грудью одеты в голубоватые платья и переднички с вышитыми на них горными цветками. Можно прийти к выводу, что перед нами не придворные артистки, а плакальщицы. Кстати, жрицы Древнего Египта тоже обнажали грудь во время панихиды, а Геродот писал о сходном знаке траура у греков.
В Кносском лабиринте было довольно большое помещение со ступенчатыми трибунами, которое коллеги Эванса назвали «придворным театром увеселений». На одной из знаменитых фресок есть изображение этого «театра». Ничего праздничного там тоже усмотреть нельзя. Четырнадцать жриц на прямоугольной сцене стоят в ритуальных позах, одеты они в голубые платья. На трибунах — женщины с белыми лицами и мужчины с коричневой краской на лице, что может означать ритуал, который был в обиходе при отпевании покойников. Словом, вполне возможно, что здесь происходит отпевание, на которое собрались родственники умершего.
Впрочем, еще раз надо подчеркнуть, что это лишь гипотеза, которая ждет своего подтверждения, попытка нового прочтения истории Кносского лабиринта. Его загадка и по сей день остается не до конца разгаданной. Возможно, главные открытия еще впереди, если найдутся специалисты, которым выпадет удача полностью расшифровать надписи, получившие название «критское линейное письмо В», и весьма вероятно, что древняя цивилизация предстанет в еще более удивительном свете.
По преданиям, этот лабиринт был построен Дедалом для того, чтобы заключить в него Минотавра. Средневековые ученые считали этот лабиринт самым сложным из всех когда-либо созданных. Математические шансы выбраться оттуда крайне малы, Дедал так остроумно использовал психологические факторы поведения, что вероятность побега из лабиринта практически равняется нулю. Если же проходы этого лабиринта были в метр шириной, а стены – по 30 сантиметров толщиной, единственный ведущий из него путь имел бы длину более километра. Вероятней всего, что любой человек скорее умер бы от голода или жажды, прежде чем отыскал бы выход.
За свою долгую историю критский лабиринт несколько раз разрушался и отстраивался вновь, а в 1380 году до нашей эры был разрушен и заброшен окончательно, пока английский археолог А.Эванс не обнаружил загадочное иероглифическое письмо в Оксфордском музее. В письме говорилось о древнем лабиринте. В 1900 году археолог прибыл на Крит и начал раскопки. Артур Эванс вел раскопки почти 30 лет и раскопал не город, а дворец, равный по площади целому городу. Это и был знаменитый Кносский лабиринт, который представлял собой сооружение общей площадью 22 тыс. квадратных метров, имевшее как минимум 5-6 надземных уровней-этажей, соединенных проходами и лестницами, и целый ряд подземных склепов. Критский лабиринт оказался не выдумкой древних, а настоящим чудом архитектуры, в котором было что-то непонятное разуму.
Лабиринт — это настоящий Миф, это рассказ о героях и событиях, которые историческая наука не признаёт реальными, но рассматривает как символы. Мы считаем, что в основе любого мифа, любого образа, любого символического повествования лежит реальность, пусть не всегда историческая. Миф точно описывает реальность психологическую: человеческие переживания, психические процессы и формы скрываются за символами, которые передавались из поколения в поколение и наконец дошли до нас, чтобы мы разгадали их, сняли с них вуаль и вновь увидели их сокровенный смысл, осознали их глубинную суть. Миф о Лабиринте — один из древнейших, он похож на мифы всех древних цивилизаций, говорящие, что лабиринт — это труднопроходимый и неясный путь, на сложных и извилистых тропах которого немудрено затеряться. Иногда в сюжет этого мифа вплетается рассказ о необыкновенном человеке, о герое или мифическом персонаже, который преодолевает лабиринт и находит ключ к решению загадки, представшей перед ним в форме пути. Когда мы говорим о лабиринтах, то сразу же вспоминаем самый известный из них, о котором сохранилось свидетельство в греческой мифологии — в простой и доступной форме, близкой к детской сказке: лабиринт острова Крит. Я не хочу говорить о нём так же упрощённо, как это делается в известных легендах, мы откроем более глубокие его пласты и проанализируем археологические находки, сделанные на Крите, чтобы понять, чему поклонялись критяне и чем в действительности был для них лабиринт. И мы увидим, как этот рассказ приобретёт сложную символическую форму, и он уже не будет казаться нам таким детским.
Арес-Дионис начал ходить посреди мрака, описывая круг за кругом. (Это весьма любопытно, ведь современная наука открыла, что мы, оказавшись в темноте в незнакомом помещении или пытаясь выйти из какого-то просторного, но неосвещенного места, чаще всего начинаем ходить по кругу; так же происходит, когда мы теряемся или блуждаем по лесу. Мы дали такое сравнение, потому что с самого начала хотим подчеркнуть, что символизм лабиринта связан с определёнными атавизмами, присущими человеку.) И вот Арес-Дионис начал ходить по кругу, рассекая темноту и прорезая борозды своей секирой. Дорога, которую он прорезал и которая с каждым шагом становилась светлее, и называется «лабиринт», то есть «путь, прорубленный Лабрисом». Когда Арес-Дионис, рассекая мрак, дошёл до самого центра, до цели своего пути, он увидел вдруг, что у него уже нет той секиры, что была вначале. Его секира превратилась в чистый свет — он держал в своих руках пламя, огонь, факел, который ярко освещал всё вокруг, ибо бог совершил двойное чудо: одним остриём секиры он рассёк тьму вовне, а другим — свою внутреннюю тьму. Таким же способом, как он создал свет снаружи, он создал свет в самом себе; так же как он прорезал внешний путь, он прорезал и путь внутренний. И когда Арес-Дионис дошёл до центра лабиринта, он достиг конечной точки своего пути: он достиг света, достиг внутреннего совершенства.
Таков символизм критского мифа о лабиринте, самого древнего из дошедших до нас. Более поздние предания мы знаем намного лучше. Самое известное из них — миф о загадочном лабиринте, созданном Дедалом, удивительным архитектором и изобретателем с древнего Крита, чьё имя теперь уже всегда ассоциируется с лабиринтом, запутанным путём. Имя Дедал, или Дактиль, как его иногда называют, на древнем языке греков означает «Тот, кто создаёт», «Тот, кто работает руками, строит». Дедал — символ строителя, но не просто создателя комплекса парков и дворцов, коим являлся лабиринт царя Миноса, а строителя в более глубоком смысле слова, возможно сходном с символикой самого первого божества, построившего во мраке Лабиринт Света. Лабиринт Дедала не был ни подземным сооружением, ни чем-то тёмным и извилистым; это был огромный комплекс домов, дворцов и парков, задуманный так, что тот, кто в него входил, не мог найти выхода. Дело не в том, что лабиринт Дедала был ужасен, а в том, что из него невозможно было выйти. Дедал построил этот лабиринт для критского царя Миноса, почти легендарного персонажа, чьё имя позволяет нам познакомиться с очень древними преданиями всех народов той эпохи. Минос жил в сказочном дворце, и у него была жена Пасифая, из-за которой разыгралась вся драма, связанная с лабиринтом.
Желая стать царем, Минос рассчитывал на помощь ещё одного могущественного бога, повелителя вод и океанов Посейдона. Для того чтобы Минос чувствовал его поддержку, Посейдон совершил чудо: из вод и морской пены он создал белого быка и подарил его Миносу в знак того, что тот действительно является царём Крита. Однако, как говорит греческий миф, случилось так, что супруга Миноса безнадёжно влюбилась в белого быка, мечтала только о нём и желала лишь его. Не зная, как к нему приблизиться, она попросила Дедала, великого строителя, соорудить огромную бронзовую корову, прекрасную и привлекательную, чтобы бык ощутил влечение, в то время как Пасифая скроется внутри неё. И вот разыгрывается подлинная трагедия: Дедал создаёт корову, Пасифая прячется в ней, бык подходит к корове, и от этого странного союза женщины и быка появляется наполовину бык, наполовину человек — Минотавр. Это чудовище, этот монстр поселился в центре лабиринта, который в тот же миг превратился из комплекса парков и дворцов в мрачное место, внушающее страх и печаль, в вечное напоминание о несчастье царя Крита. Некоторые древние предания, помимо критских, сохранили менее упрощённое толкование трагедии Пасифаи и Белого быка. Например, в легендах доколумбовой Америки и Индии есть упоминания о том, что миллионы лет тому назад, на определённом этапе эволюции человека, люди сбились с пути и смешались с животными, и из-за этого извращения и нарушения законов природы на земле появились настоящие чудища, гибриды, которых сложно даже описать. Они вселяли страх не только потому, что обладали, подобно Минотавру, злым нравом; на них лежала печать позора от союза, который никогда не должен был состояться, от тайны, которая не должна была открыться до тех пор, пока все эти события не сотрутся из памяти человечества.
Итак, связь Пасифаи с Быком и рождение Минотавра имеет отношение к древним расам и к тем давним событиям, которые в определённый момент стерлись из памяти людей. С другой стороны, чудовище, Минотавр — это слепая, аморфная материя без разума и цели, которая скрывается в центре лабиринта, ожидая жертв от своего благодетеля. Проходят годы, продолжает легенда, и Минотавр в своём лабиринте действительно превращается в нечто ужасающее. Царь Крита, победив афинян в войне, облагает их страшной данью: каждые девять лет они должны направлять семь юношей и семь невинных девушек в жертву Минотавру. Когда наступает срок выплаты третьей дани, в Афинах против этого восстаёт герой, обладающий всеми достоинствами, — Тесей. Он даёт себе обещание не принимать правление городом до тех пор, пока не освободит его от напасти, пока не убьёт Минотавра. Тесей сам записывается в число юношей, которые должны стать жертвами чудовища, отправляется на Крит, пленяет сердце Ариадны, дочери Миноса, и добивается, чтобы она дала ему клубок ниток, с помощью которого он сможет пройти через лабиринт и затем, убив Минотавра, найти из него выход. Клубок сыграл в этой истории важнейшую роль. Тесей входит в лабиринт и, проникая всё дальше в его сложные и запутанные коридоры, разматывает нить. Дойдя до центра, он благодаря своей колоссальной силе и воле убивает Минотавра и находит выход. В простых и наивных историях Тесей убивает Минотавра мечом, иногда — кинжалом. Но в самых древних повествованиях, а также на изображениях на древних аттических вазах Тесей убивает Минотавра секирой с двойным лезвием. И вновь герой, проложивший себе путь в лабиринте, дойдя до центра, совершает чудо с помощью Лабриса, двойной секиры.
Нам предстоит решить ещё одну загадку: Ариадна передаёт Тесею не клубок — а веретено с нитками. И, проникая в глубь лабиринта, Тесей разматывает именно его. Но герой возвращается к выходу, подбирая нить и снова сматывая её, и из лабиринта выносит уже действительно клубок — идеально круглый шар. Этот символ также нельзя назвать новым. Веретено, с которым Тесей идёт в лабиринт, символизирует несовершенство его внутреннего мира, который он должен «развернуть», то есть пройти ряд испытаний. Шар, что он создаёт, подбирая нить, — это совершенство, которого он достиг, предав смерти Минотавра, а значит, пройдя испытания и выйдя из лабиринта. Лабиринтов, так же как и Тесеев, было много. Есть они и в Испании. На протяжении всего пути к Сантьяго де Компостелла и во всей Галисии есть бесконечное множество древнейших изображений лабиринтов на камне, которые зовут пилигрима ступить на путь к Сантьяго и пройти эту дорогу, а нам они прямо указывают на то, что в своём символическом и духовном значении этот путь является лабиринтом
В Англии, в знаменитом замке Тинтагель, где, согласно легенде, родился Король Артур, тоже есть свои лабиринты. Мы встречаем их и в Индии, где они были символом размышления, сосредоточения, обращения к истинному центру. В Древнем Египте в древнейшем, основанном почти в додинастический период городе Абидосе существовал лабиринт, представлявший собой круглый храм. В его галереях проводились церемонии, посвящённые времени, эволюции, а также бесконечным дорогам, которые проходил человек, прежде чем достичь центра, что означало встречу с истинным человеком. Согласно истории Египта, лабиринт из Абидоса был, судя по всему, лишь очень малой частью огромного лабиринта, описанного Геродотом, который считал египетский лабиринт столь колоссальным, удивительным и невообразимым, что рядом с ним меркнет даже Великая Пирамида. Сегодня мы уже не можем увидеть этот лабиринт, у нас есть только свидетельство Геродота. Долгие века за особенности изложения люди называли его отцом истории, Геродотом правдивым и давали ещё много похожих имен, но когда не все его описания подтвердились, мы, естественно, решили, что Геродот не всегда был уверен в своих словах. С другой стороны, современная наука подтвердила истинность стольких его описаний, что, наверное, стоит набраться терпения и подождать — вдруг археологи откроют лабиринт, о котором писал греческий историк. Немало лабиринтов было и в готических соборах Средних веков. Один из самых известных, изображения которого довольно распространены, — лабиринт, выложенный на каменном полу главного собора в Шартре. Он был создан не для того, чтобы кто-то в нём затерялся, но для того, чтобы по нему шли: это был своего рода путь инициации, путь свершения и путь достижений, который должен был преодолеть кандидат, ученик, тот, кто стремился быть принятым в Мистерии. Действительно, потеряться в лабиринте Шартра крайне сложно: все его дороги исключительно символические, все повороты и перепутья видны. Самое главное здесь — достичь центра, квадратного камня, на котором гвоздями обозначены различные созвездия. Для человека это аллегорически означает достичь Неба и стать в один ряд с божествами. Очень похоже, что все подобные мифы древности и все символические лабиринты готических соборов отражают не столько историческую реальность, сколько психологическую. А психологическая реальность лабиринта жива и поныне. Если в древности говорили об инициатическом лабиринте как о пути, проходя который человек мог реализовать себя, сегодня мы должны говорить о лабиринте материальном и психологическом. Увидеть материальный лабиринт нетрудно: окружающий нас мир, то, с чем мы сталкиваемся в жизни, то, как мы живём и как себя проявляем, — всё это часть одного лабиринта. Сложность в другом: тот, кто попадал в критские парки и дворцы, даже не подозревал, что вошёл в лабиринт; так и мы в нашей повседневной жизни не осознаём, что находимся в лабиринте, который затягивает в себя человека.
