лавандовая комната книга о чем

Лавандовая комната

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Впервые на русском языке роман Нины Георге «Лавандовая комната». Изданный в Германии в 2013 году, он мгновенно приобрел статус бестселлера и был переведен на несколько десятков языков.

Жан Эгаре – владелец пришвартованного у набережной Сены плавучего книжного магазина с названием «Литературная аптека» убежден: только правильно подобранная книга способна излечить от множества «маленьких», но болезненных чувств, эмоций и ощущений, которые не имеют описаний в медицинском справочнике, но причиняют вполне реальные страдания.

Кажется, единственный человек, в отношении которого оказалась бессильной его теория, – это сам Эгаре: не имея сил смириться с пережитой потерей, двадцать один год жизни он провел в безуспешных попытках убежать от мучительных воспоминаний.

Все изменится этим летом, когда неожиданное стечение обстоятельств заставит Эгаре поднять якорь и отправиться в путешествие к самому сердцу Прованса – навстречу воспоминаниям и надежде на новое начало.

«Воспоминания – как волки: от них не убежишь, их не уговоришь оставить тебя в покое.»

Берегись женщин, которые всегда хотят быть слабыми. Они не прощают слабость мужчинам.

«Удивительно, с каким равнодушием люди воспринимают любовь к себе, если она не входит в их планы. Эта любовь настолько тягостна для них, что они меняют дверные замки или уходят без предупреждения.»

«Есть романы, которые играют роль верного спутника. А другие – роль пощечины. Третьи – роль подруги, которая накидывает вам на плечи теплый плед, когда на вас наваливается осенняя тоска. А некоторые… Некоторые – как розовая сахарная вата: пощекочут несколько секунд ваш мозг и оставляют в нем приятное ощущение пустоты. Словно мимолетное острое любовное приключение.»

То, что вы читаете, в конечном счете гораздо важнее, чем то за что вы выйдете замуж, ma chere Madame.

С этой книгой читают

Отзывы 64

Светлая и добрая книга о любви

Я давно удивлялся, почему современные авторы не пишут добрые, светлые книги. И Нина Георге явилась тем исключением, которое подтвердило правило.

Возможно, кто-то посчитает роман слишком сентиментальным, возможно, кому-то покажется, что в сюжете слишком много совпадений, но это отнюдь не отменяет того факта, что автору удалось очень красивым языком описать прекрасную историю любви. Любви к женщине и женщинам, любви к книгам, наконец, любви к прекрасной природе Франции.

В зимнее время в России, когда на улице слякоть и темнота, «Лавандовая комната» – прекрасное средство от депрессии и унылого настроения.

Французская литература меня радует в последнее время. К двум моим любимым фоанцузским авторам Анне Гавальде и Барбери Мюриэль теперь добавилась автор этого романа Нина Георге. Прекрасный язык, интересный сюжет и много идей для личных размышлений. Не будет интересно любителям триллеров и экшенов. Эту книгу надо смаковать как превосходное блюдо в ресторане, как хорошее итальянское вино.

Читайте также: как узнать фпд без чека

Irina Kodentseva, Нина Георге – немецкая писательница

Книга очень понравилась, читается легко. С легкой грустиночкой от Ремарка. Часть с «дорожным приключением» от Джером Клапка Джером «Трое в лодке, не считая собаки».

Яркие, сочные описание Парижа и летнего знойного Прованса, крики лодочников, искрящееся на солнце море и сладкие фрукты – это то прекрасное, что предлагает своим читателям Нина Георге. И вся, так сказать, визуальная и атмосферная часть книги – потрясающее удовольствие, почти путешествие. Но этим автор решила ограничиться.

Нет, серьезно. Я не большой любитель бульварных романов и плаксивых мелодрам, поэтому, когда я открываю историю о пятидесятилетнем книжнике, умеющем безошибочно подбирать книги любому читателю (привет, аннотация!), я рассчитываю несколько на большее, чем на банальную историю его затяжной любви к умершей от рака двадцать лет назад женщине. Дело даже не в том, что лично меня такие истории не трогают. Ну это просто, блин, неинтересно.

Никакие вводные (например, что Эгаре книготорговец или люди, которые ему встречаются) не работают и на деле ни на что не влияют, они просто есть «до кучи». Сюжет – последовательный набор событий, никакие, даже важные, решения Эгаре не ощущаются реально волевыми усилиями – зато ощущается, что так надо по сценарию, который запланировал персонажу прийти из точки А в точку Б. Хотя бы этого у него получилось.

Конечно, книга отлично разглагольствует о безответной, а затем просто несчастной любви, человеческой глупости, жизненной борьбе, жертвенности и несправедливости и о важности освобождения от всего вышеперечисленного ради собственного блага. А ещё там много мыслей, которые «цитаты ради цитат». Но это не делает историю интересной. Я бы сказала, в данном случае это делает её даже банальной, скучной и достойной носить клеймо «женский роман: только для очень женщин, романтичных и эмоциональных». Остальным это можно читать только роди чарующей атмосферы Франции и разгрузки мозга.

Источник

Лавандовая комната

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Отзывы 64

Светлая и добрая книга о любви

Irina Kodentseva, Нина Георге – немецкая писательница

Источник

Иоахиму Альберту Вольфгангу Георге, по прозвищу Джо Широкий

(Заваде / Айхвальдау, 20 марта 1938 – 4 апреля 2011, Хамельн),

ты был единственный человек, который читал все, что я писала, с тех пор как я начала писать. Мне будет не хватать тебя. Всегда. Я вижу тебя в каждом вечернем огне и в каждой волне всех морей и океанов.

(Нина Георге, январь 2013 г.)

Этот роман посвящается тем, кого уже нет.

И тем, кто их все еще любит.

Originally published in 2013 by Droemer Knaur

Как я мог попасться на эту удочку.

Две генеральши дома № 27 – его владелица мадам Бернар и консьержка мадам Розалетт – взяли мсье Эгаре в клещи на площадке между своими квартирами на первом этаже.

– Этот Ле П. поступил со своей женой как последний мерзавец!

– Что называется, ободрал как липку. Позор!

– Мужчинам, конечно, многое можно простить, когда видишь их жен… Ледышки в шанели! И все же мужчины – это какие-то чудовища!

– Простите, я не понимаю, что, собственно…

– Нет-нет, вас это, конечно, не касается, мсье Эгаре. Вы – просто кашемир по сравнению с дерюгой, из которой сшиты остальные мужчины.

– Короче говоря, у нас новая жилица. На вашем, на пятом этаже, мсье.

– Но у этой бедняжки ничего нет. Ровным счетом ничего! Кроме разбитых иллюзий. Ей нужно практически всё!

– Так что, как говорится, не проходите мимо, мсье. Помогите чем можете. Она будет рада любому пожертвованию.

– Разумеется. Я мог бы предложить ей, например, несколько хороших книг…

– Честно говоря, мы имели в виду что-нибудь более… полезное. У мадам ведь…

– …ничего нет. Понимаю.

Книготорговец был убежден, что нет ничего полезней книги, но пообещал подарить новой соседке стол. У него ведь был лишний стол.

Мсье Эгаре засунул галстук между двумя верхними пуговицами наскоро выглаженной белой рубашки и аккуратно закатал рукава по локоть. Он в нерешительности стоял перед книжным стеллажом в коридоре. За стеллажом находилась комната, которую он не открывал двадцать один год.

Двадцать один год, двадцать одно лето и двадцать одно новогоднее утро.

Но злополучный стол стоял в этой комнате.

Он глубоко вздохнул и взялся за первый попавшийся том. Это был роман Джорджа Оруэлла «1984». Он не рассыпался на части. И не укусил его за руку, как злая кошка.

Он взял следующий том, потом еще два, потом потянулся к полке обеими руками и принялся выгребать книги охапками и складывать их в стопки на пол, рядом с собой.

Стопки быстро превращались в столбы. В башни. В волшебные горы. Он прочел название последней книги: «Когда часы пробили тринадцать»[1]. Сказка – путешествие во времени.

Если бы он верил в предзнаменования, он расценил бы это как некий знак.

Он принялся кулаком снизу выбивать полки стеллажа из креплений. Потом отступил на шаг.

Вот она. Как призрак выступает из разобранной вербальной стены. Дверь в комнату, в которой…

Я же мог бы просто купить стол?

Мсье Эгаре провел рукой по лицу. Да. Обтереть книги, поставить их на место и опять забыть про эту дверь. Купить стол и жить себе дальше, как жил все эти долгие годы. Через двадцать лет ему стукнет семьдесят, и оттуда, из будущего, он уж как-нибудь разберется с прошлым. А может, просто успеет умереть.

Дрожащими пальцами он повернул дверную ручку, осторожно приоткрыл дверь, потом легонько толкнул ее внутрь, прищурил глаза и…

Лунный свет и сухой воздух. Он медленно вдохнул носом, принюхиваясь, но ничего не почувствовал.

За двадцать одно лето Мсье Эгаре научился обходить сознанием ***, как обходят открытые канализационные люки.

Ее имя обычно всплывало в его памяти как ***. Как короткий пробел тишины в ровном жужжании потока мыслей, как маленькое белое пространство среди образов прошлого, как точка темноты в его чувствах. Его мышление освоило все виды пробелов.

Мсье Эгаре осмотрелся в комнате. Она показалась ему такой тихой. И бледной, несмотря на обои цвета лаванды. Годы, проведенные за закрытой дверью, вытравили из нее цвет.

Свет из коридора почти не встречал преград, предметов, которые могли бы отбрасывать тени. Простой стул. Кухонный стол. Ваза с лавандой, украденной два десятилетия назад на плато Валансоль. И пятидесятилетний мужчина, опустившийся на стул и обхвативший себя руками.

Вон там были занавески. Там – картины, цветы и книги. Был кот Кастор, который спал на диване. Были горящие свечи, шепот, полные бокалы красного вина и музыка. Танцующие тени на стене – одна высокая, другая удивительно красивая.

В этой комнате жила любовь.

Теперь остался только я.

Мсье Эгаре прижал кулаки к горящим глазам. Он несколько раз судорожно глотнул, чтобы подавить слезы. У него перехватило дыхание, а спину вдруг обожгло каким-то горячим, болезненным ознобом.

Когда ему наконец удалось проглотить стальной ком в горле, он встал и открыл окна. В комнату полились запахи из двора.

Травы в садике Гольденбергов. Розмарин, тмин. К ним примешался запах массажных масел Че, слепого подиатра, «мага и чародея в области потрескавшихся пяток». Эту палитру дополнял омлетный дух, перекликающийся с острым, пряным чадом жаренного на гриле мяса из кухни африканца Кофи. А поверх всего реял запах июньского Парижа – тонкий аромат липы и ожидания.

Но мсье Эгаре не желал поддаваться этому дурману. Он изо всех сил противился его магической власти. Он изрядно преуспел в искусстве игнорировать все, что могло спровоцировать тоску в любых ее проявлениях. Запахи. Мелодии. Красоту предметов.

Он принес из каморки, расположенной рядом с крохотной кухней, ведерко воды и мыло и принялся отмывать стол.

Орудуя тряпкой, он упорно отталкивал от себя размытый образ – воспоминание о том, как он когда-то сидел за этим столом, не один, а с ***. Он тер, скоблил и старался не слышать въедливого вопроса, как ему жить дальше, теперь, когда он открыл комнату, в которой были погребены его любовь, его мечты и его прошлое.

Воспоминания – как волки: от них не убежишь, их не уговоришь оставить тебя в покое.

Мсье Эгаре отнес узкий стол к двери, просунул его сквозь разобранную книжную стену и потащил дальше, мимо волшебных бумажных гор на лестничную площадку, к квартире новой соседки.

Источник