Позиции Ленина, Бухарина и Троцкого
1.1. Позиции Ленина, Бухарина и Троцкого.
Первый раз вопрос о мире обсуждался на заседании ЦК большевиков 24 января 1918 г., на котором наметились позиции:
| Ленин | Бухарин | Троцкий |
| «войну прекращаем, мира не заключаем, армию демобилизуем». Он убежден, что силы Германии были истощены и она не в состоянии вести крупные наступательные операции на русском фронте, а если и начнет, то это ускорит революцию в Германии и сыграет роль детонатора мировой революции. |
В ЦК Ленина поддержали Я. Свердлов, Ф. А. Сергеев (Артем), И. Сталин и др.[11] Однако большинство высказались против. Против Ленина выступали Московский окружной и Московский городской комитеты партии, а также крупнейшие партийные комитеты Урала, Украины и Сибири.
Позицию Бухарина в ЦК поддержали М. Урицкий, Ф. Дзержинский, А. Бубнов, Г. Пятаков, В. Смирнов и др.
Позиция Троцкого представляла собой нечто среднее между позицией Ленина и Бухарина. Как ни заманчива была эта формула, она содержала в себе большой риск. Но большинство поддержало Троцкого.
1.2. Вторая встреча Троцкого в Брест-Литовске.
9 февраля в истории дипломатии произошел беспрецедентный случай. На германский ультиматум подписать мир Троцкий сделал заявление: «Именем Совета Народных Комиссаров, Правительство Российской Федеративной Республики настоящим доводит до сведения правительств и народов, воюющих с нами, союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, со своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным. Российским войскам отдается одновременно приказ о полной демобилизации по всему фронту»[13].
Делегация, таким образом, осуществила план Троцкого. 11 февраля, по указанию Троцкого, во все штабы русской армии была направлена телеграмма за подписью Н. Крыленко (главковерха) о прекращении войны и «увода войск с передовой линии». В тот же день Ленин дал указание секретарю СНК Н. Горбунову телеграфировать в Ставку Верховного главнокомандующего (Крыленко) следующее: «Сегодняшнюю телеграмму о мире и всеобщей демобилизации армии на всех фронтах отменить всеми имеющимися у Вас способами. Приказание Ленина». А на следующий день в ставку поступила новая телеграмма «о задержании всех телеграмм за подписью Троцкого и Крыленко о расформировании армии».
1.3. Возобновление переговоров о заключении мира.
Тем временем положение на фронте становилось все более угрожающим. Выждав неделю после своего ультиматума, немецкая сторона 16 февраля заявила, что с 12 часов дня 18 февраля (н. с.) Германия возобновляет военные действия по всему фронту. Наступил самый критический момент в революции. 18 февраля состоялись 2 заседания ЦК. На утреннем заседании предложение Ленина о заключении мира вновь было отклонено. Только вечером, после острой борьбы с левыми коммунистами, большинством (7 – за, 5 – против, 1 – воздержался) ЦК принял предложение Ленина возобновить переговоры о заключении мира. В ночь на 19 февраля германскому правительству была направлена телеграмма, в которой говорилось, что СНК согласен «подписать мир на условиях Четверного союза в Брест-Литовске».
Только 23 февраля был получен ответ германской стороны на советскую телеграмму. В ультимативной форме Германия выдвинула более жесткие условия, чем на переговорах в Брест-Литовске, дав 48 часов срока для их выполнения. Одновременно австро-германские войска начали наступление по всему фронту, угрожая захватить Петроград. Советское правительство было вынуждено принять ультиматум, так как старая армия была деморализована и не желала воевать, а новая, Рабоче-крестьянская Красная Армия находилась в стадии становления. Получил телеграмму, срочно собирается заседание ЦК, на котором присутствовали: Бубнов, Крестинский, Дзержинский, Иоффе, Стасова, Урицкий, Зиновьев, Свердлов, Бухарин, Сталин, Троцкий, Ломов (Опоков), Ленин, Сокольников, Смилга. Гости: Фенигштейн, Смирнов, Шотман, Пятаков. На этом заседании Свердлов огласил германские условия. По мнению Ленина политика революционной фазы окончена. Если эта политика будет теперь продолжаться, то он выходит из правительства, и из ЦК. Для революционной войны нужна армия, ее нет. Значит надо принимать условия. Только после категорического заявления Ленина ЦК принимает решение о подписании мира.
25 февраля в 3 часа ночи, когда срок германского ультиматума подходил к концу, открылось заседание ВЦИК. После выступления руководителей фракций состоялось поименное голосование: каждый член ВЦИК выходил на трибуну и, повернувшись лицом к залу, должен был сказать «да» или «нет», за что он голосует – за мир или против. В результате большинством в 116 голосов против 85 при 26 воздержавшихся ВЦИК принял резолюцию, предложенную большевистской фракцией о принятии германских условий мира[14]. В Брест срочно выехала делегация во главе с Г. Сокольниковым. Не вступая в обсуждение условий мира, она 3 марта подписала договор о мире.
m_introduction
m_introduction Освобождение труда.
Завершаем выкладку материалов, посвященных этапу экспансии партийного интеллекта в обыденное сознание России на рубеже 1920-1921 годов.
С программной работы Ленина «Что делать?» и «С чего начать?» начался Ленинский этап развития марксизма.
После смерти Ленина начинается Сталинский этап в марксизме.
Каждый из этих этапов определялся некой ситуацией в действительности, которую моделировал теоретик (Ленин и после него Сталин) для достижения определенных целей в реальной жизни согласно тезису Маркса «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».
Ленин начинал с интеллектуальной экспансии в экономическое сознание пролетариата, расширяя его исходную «обыденную» парадигму экономического до парадигмы понимания роли политического в изменившихся условиях перехода капитализма от свободного рынка к монополистической его форме, или, в теоретическом обосновании, с учета деформации исходного гомогенного поля марксистской теории в сторону его гетерогенности, фрагментарности, выделяя новые проблемы для теории марксизма, которая должна была обосновать для теоретика и практика политической борьбы алгоритмы перехода через границы научного, партийного, теоретического и практического разумов, обосновать взаимодействие интеллекта и обыденного сознания.
ПОД ЛОЗУНГОМ МИЛИТАРИЗАЦИИ ТРУДА.
Наиболее полным теоретическим обоснованием «военного коммунизма» явилась книга Н.И. Бухарина «Экономика переходного периода», в которой он утверждал, что «пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью… является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».
Свой вклад в теоретическое обоснование «военного коммунизма» внес и Троцкий.
16 декабря 1919 года, когда Красная Армия продолжала идти за отступавшими белыми армиями к югу, Троцкий представил в ЦК партии свои тезисы о переходе к мирному строительству, которые вскоре были опубликованы Бухариным в «Правде».
В течение последовавшего года Троцкий подготовил целый ряд документов и произнес немало выступлений, выдвигая свою программу социалистического строительства на основе методов военного коммунизма.
В тезисах «О мобилизации индустриального пролетариата, трудовой повинности, милитаризации хозяйства и применении воинских частей для хозяйственных нужд» Троцкий объявлял: «В переходной стадии развития в обществе, отягощенном наследием самого тяжкого прошлого, переход к планомерно организованному общественному труду немыслим без мер принуждения как в отношении к паразитическим элементам, так и в отношении к отсталым элементам крестьянства и самого рабочего класса.
Орудием государственного принуждения является его военная сила».
Троцкий призывал отбросить «старую буржуазную аксиому, которая стала предрассудком, о том, что принудительный труд непроизводителен».
«Мы говорим, – объявлял он, – это неправда, что принудительный труд при всяких условиях непроизводителен».
Он писал: «Мы не можем дожидаться, пока каждый крестьянин и каждая крестьянка поймет! Мы должны сегодня заставить каждого стать на то место, на котором он должен быть».
Место каждого рабочего и каждой крестьянки должна была определить партия.
Различные классы и социальные слои России, утверждал Троцкий, «увидели одну партию, которая ясно знает, чего она хочет, которая говорит то, что она хочет, в полную меру своего голоса и железную волю применяет для того, чтобы осуществить на деле то, что она хочет».
Что же касается тех, кто не желал быть «перебрасываем, назначаем и командируем» или не хотел подчиняться воле партии, то им Троцкий посвятил целый раздел «Трудовое дезертирство» в проекте резолюции IX съезда «Очередные задачи хозяйственного строительства».
Отмечая, что «значительная часть рабочих в поисках лучших условий продовольствия, а нередко и в целях спекуляции, самовольно покидает предприятия и переезжает с места на место», Троцкий видел «одну из насущных задач Советской власти… в планомерной, систематической, настойчивой, суровой борьбе с трудовым дезертирством, в частности, путем публикования штрафных дезертирских списков, создания из дезертиров штрафных рабочих команд и, наконец, заключения их в концентрационный лагерь».
Позиция Троцкого явно соответствовала взглядам большинства в ЦК и на съезде, поскольку этот текст дословно был повторен в тезисах ЦК, а затем в резолюции съезда.
В качестве образца для организации трудовой деятельности Троцкий предлагал «трудовые армии».
В превращении 3-й армии в Первую Армию Труда и «перенесении этого опыта на другие армии» он видел одну из «переходных форм к проведению всеобщей трудовой повинности и к самому широкому применению обобществленного труда».
При этом Троцкий призывал вести идейную борьбу с «мещански-интеллигентскими и тред-юнионистскими предрассудками, которые в милитаризации труда или в широком применении воинских частей для труда усматривают аракчеевщину».
IX съезд РКП(б) укрепил позиции Троцкого.
Он был основным докладчиком по двум вопросам повестки дня (о хозяйственном строительстве и переходе к милиционной системе).
Резолюция «Об очередных задачах хозяйственного строительства», почти дословно повторившая тезисы Троцкого, явилась главным решением IX съезда.
И хотя Троцкий говорил, что еще не скоро все хозяйство страны будет превращено в одну фабрику, «руководимую одним центром», от воли того, кто руководил всеми трудармиями и областными управлениями по трудовой повинности, могла зависеть жизнь всей страны и каждого ее гражданина.
Съезд одобрил курс на милитаризацию жизни страны и внедрение принудительного труда и способствовал распространению идей Троцкого на все сферы советского общества.
В начале сентября 1920 года по его инициативе был создан Центральный комитет объединенного профессионального союза работников железнодорожного и водного транспорта (Цектран).
Новая организация должна была восстановить работу транспорта, «применяя… чрезвычайные меры, железную дисциплину, милитаризацию труда, единоначалие».
В своих программных документах Цектран объявлял: «Железнодорожный транспорт милитаризован. Среди рабочих, мастеровых и служащих железных дорог, как находящихся на важнейшем хозяйственном фронте, введена суровая военная дисциплина». Дисциплинарные наказания Цектрана включали арест от 15 до 30 суток и принудительные работы от 1 до 6 месяцев.
Вскоре после создания Цектрана Троцкий объявил о его огромных достижениях в улучшении работы транспорта и призвал к распространению «цектрановского» опыта на все отрасли хозяйства страны.
Выступая 3 ноября 1920 г. на заседании коммунистической фракции V Всероссийской конференции профсоюзов, он призвал к «перетряхиванию» профсоюзов и потребовал поставить у руководства ими людей, способных «закрутить гайки».
Взяв работу Цектрана в качестве образца, Троцкий предложил соединить хозяйственные органы и профсоюзы по отраслям промышленности.
В эти же дни Троцкий объявил о необходимости подчинения советских людей режиму жесткой дисциплины не только на работе, но и в быту.
Выступая 6 ноября 1920 г. с докладом по случаю 3-й годовщины Октябрьской революции, он заявлял: «То положение, о котором я говорил – 80 процентов человеческой энергии, уходящей на приобретение жратвы, – необходимо радикально изменить.
Не исключено, что мы должны будем перейти к общественному питанию, то есть все решительно имеющиеся у нас на учете советские работники, от Председателя ЦИК до самого молодого рабочего, должны будут принудительно питаться в общественных столовых при заводах и учреждениях».
По мнению Троцкого, это было бы «также величайшей школой трудового общественного воспитания.
Нужно ввести нравы, близкие к спартанским, вытекающие из всей нашей обстановки. Во-первых, прогулы будут сведены на нет. За общим столом будет проявляться общественное мнение».
Такой образ жизни, почти не отличимый от тюремного, должен был, очевидно, существовать на протяжении долгого времени.
Это следовало из провозглашенного Троцким еще в апреле 1920 года на IX съезде партии четырехэтапного периода строительства социализма.
Заявляя о том, что развитое сельскохозяйственное производство может быть создано за 3-5 лет, Троцкий в то же время провозглашал, что «потребуется много лет», прежде чем Советское государство подойдет к «производственно-потребительской коммуне».
Невысоко оценивая интеллект тружеников России, Троцкий полагался исключительно на механизмы примитивных условных рефлексов для внедрения установок на «правильное» поведение.
Стремление трудиться должно было быть подкреплено горячим питанием («Кто не вышел на работу, тот не получает горячего пайка», – заявлял Троцкий).
Охоту к прогулам можно было отбить наказаниями («Дисциплинарные меры, самые суровые меры должны отвечать трагизму нашего хозяйственного положения»).
В партии росло понимание того, что управлять исключительно методами устрашения и насилия больше невозможно.
Это учитывал Ленин, который подготовил тезисы «Задачи профессиональных союзов и методы их осуществления», в которых осуждал негативные тенденции в деятельности Цектрана и требовал прекратить «его непропорциональное усиление по сравнению с другими союзами».
Ленин предлагал членам партии «перенести на все профдвижение методы повышения демократизма, самодеятельности, участия в управлении промышленностью, развития соревнования».
Так в руководстве партии проявилось два противоположных подхода к работе в профсоюзах.
Состоявшийся 8-9 ноября 1920 года пленум ЦК РКП(б) отверг предложения Троцкого и принял тезисы, подготовленные Лениным.
Пленум предложил взять курс на развитие демократии в профдвижении и создал комиссию для выработки инструкции о новых методах работы профсоюзов, в состав которой вошли Г.Е. Зиновьев (председатель), М.П. Томский, Я.Э. Рудзутак, А.И. Рыков и Л.Д. Троцкий.
Впервые с момента вступления Троцкого в большевистскую партию летом 1917 года между ним и Лениным возникли разногласия, принявшие форму политической борьбы.
«Опора на штык», провозглашенная Троцким в ноябре 1917 года, методы устрашения армии и гражданского населения, милитаризация хозяйства, до определенной степени объясняемые обстановкой войны, теряли обоснование в мирных условиях.
Создание за годы войны мощного централизованного аппарата Вооруженных Сил и распространение его влияния на хозяйственные сферы делали власть Троцкого несравнимой ни с чьей другой в республике.
Профсоюзы явились той областью, в борьбе за которую руководство партии столкнулось с военно-административной «империей» Троцкого.
В этой борьбе Ленин получал широкую поддержку тех, кто выступал против диктаторской власти Предреввоенсовета.
Троцкий попытался прибегнуть к обычной для него демонстрации, отказавшись участвовать в заседаниях профсоюзной комиссии ЦК.
Но в это время произошел «бунт» на «профсоюзной территории», захваченной Троцким, – в Цектране, так как водники, входившие в этот объединенный профсоюз, потребовали отказа от военных методов руководства.
Комиссия Зиновьева предложила ликвидировать политотделы в Цектране, ускорить созыв съезда профсоюза транспортных работников, изменить состав Цектрана.
Эти предложения 7 декабря рассмотрел пленум ЦК, на котором Троцкий отстаивал методы работы Цектрана.
В ходе дискуссии Бухарин выступил с компромиссным решением, которое получило название «буферная резолюция» (состав Цектрана оставался без изменений, требование о «перетряхивании» профсоюзов снималось). Эта резолюция была принята.
Ленин выступил против резолюции пленума, но остался в меньшинстве (семь против восьми).
Через три дня водники вышли из состава Цектрана.
Политическая борьба в руководстве партии и профсоюзов расширялась и обострялась.
24 декабря пленум ЦК решил открыть дискуссию по вопросам повестки дня предстоящего съезда партии.
На другой же день в своем выступлении на VIII Всероссийском съезде Советов Троцкий изложил свою программу «перетряхивания» и милитаризации профсоюзов, которая была затем опубликована в брошюре «Роль и задачи профсоюзов».
Троцкий предложил выбирать делегатов на съезд по платформам и фактически объявил о создании своей особой фракции и намерении превратить высший орган партии в поле боя, очевидно рассчитывая на победу своих сторонников.
Троцкий отдавал себе отчет в том, что образ «диктатора» перестал быть привлекательным.
Он зло иронизировал по поводу того, что «во всякой деревне теперь знают, что такое Цектран: это нечто такое, что отбирает хлеб, имеет в руках палку, не дает рабочим свободно вздохнуть и подносит труженику уксус, когда тот устал, вместо молока, которое имеется в распоряжении т. Зиновьева».
Троцкий доказывал, что Цектран был создан Лениным, Зиновьевым и Сталиным «против Томского» и «в мое отсутствие».
Он обвинял руководство партии в двурушничестве: «когда нужны были жесткие методы – создавали Цектран, когда политика Цектрана стала объектом критики– ЦК от нее отмежевался».
Троцкий утверждал, что именно он «говорил Цектрану: нам необходим решительный поворот на линию демократии».
Троцкий заявил, что он не был инициатором дискуссии о профсоюзах и постарался преуменьшить значение профсоюзной проблемы.
«Нельзя растворять вопрос о профсоюзах в общем вопросе о кризисе революции», – заявлял он.
Главным объектом его критики был Зиновьев, а не Ленин.
Голосование по «профсоюзным» резолюциям принесло убедительную победу «платформе десяти» (336 голосов).
Резолюция Троцкого – Бухарина и других получила 50 голосов, резолюция «рабочей оппозиции»– 18 голосов.
После Брестского мира, когда Бухарин выступил главным оппонентом Ленина, он изменил свое отношение к лидеру партии большевиков, он прекрасно видел недостатки Ленина, но и видел в нем ту огромную энергию, с которой Ленин разрушал Россию, а потом пытался что-то построить свое. Ленин для Бухарина был прежде всего революционер и в этом смысле Бухарин принимал его действия, оправдывал их и участвовал в ленинских деяниях по мере своих сил.
Бухарин стал просто обожать Ленина, в какой-то степени он видел в нем отца, именно такого отца он хотел бы иметь, собственный его отец, по мнению Бухарина, был слабым человеком, Ленин был сильным, умным, безжалостным. Ленин обладал рядом качеств, которых Бухарин был лишен. Для Ленина обожание со стороны Бухарина не прошло незамеченным. Он хорошо понимал Николая Ивановича, он видел, что у того совершенно отсутствуют зависть, что Бухарин не метит на место лидера, это стало понятно после их схватки по поводу Брестского мира.
Бухарин, конечно, вызывал уважение своим умом и знаниями, беззлобностью, радушием, положительным отношением к любому партийному деятелю. Но назвать Бухарина «любимцем партии» – это явно перегнуть палку. У партии не было любимцев, а что касается верхов партии, то там не было даже и дружеских отношений между членами ЦК. Пережившие гражданскую войну, только по воле случая и по воле великих держав, не оказавшиеся на виселице, высшие партийные чины демонстрировали чуть ли не братские отношения, любили обниматься, целоваться, крепко жать друг другу руки, но сказать, что на политическом Олимпе может быть дружба, что там могут быть любимцы, это означает, ничего не понимать в тех законах, по которым существуют люди, наделенные огромной властью.
С какой-то натяжкой можно назвать товарищескими только отношения между Зиновьевым и Каменевым, они всегда держались вместе, солидарно голосовали по важным вопросам. Но оказались-то они на самом верху политического Олимпа только потому, что были самыми близкими людьми к Ленину в эмиграции, последнему было комфортно в их компании.
Они не были сильными людьми, они не обладали выдающимся умом, как тот же Богданов, которого Ленин выжил из партии, но и не были, как говорил Ленин, «дурачками», Маркса с Энгельсом знали, могли поспорить, возразить, что тоже ценилось. К тому же Ленину очень симпатичны были евреи, а евреев в его партии было немного до 1917 года, не любили они его за авторитарный характер и шли к меньшевикам, к Плеханову и Мартову.
И даже Троцкий, который казался всесильным вождем «великого октября» находился в политбюро только по воле Ленина, для Троцкого партия большевиков была чужой, он примкнул к ней, потому что ему не удалось до революции создать свою партию. И для партии он был чужой, что скажется в итоге в его борьбе за власть.
И Сталин попал в политбюро только по милости Ленина, всю свою карьеру Сталин выстраивал на личной преданности лидеру партии. Сталин был заурядным публицистом, скорее плохим, чем хорошим, он был ленив, пил после октября 1917 года каждый вечер вино и пр., все это вызывало ярость Троцкого, ибо Сталин, по его мнению, был бездарным и бесполезным для партии любимчиком Ленина, Троцкий Сталина презирал. Ленину просто нужно было, чтобы в политбюро был человек, который всегда проголосует за его любое предложение. Кстати, он пристроил Сталина в секретариат, потому что работа была не пыльная, ездить никуда не надо, делать особенно тоже ничего не надо.
Сталин, как и другие члены политбюро, параллельно занимал и другие важные посты в партийной и государственной системе, но с секретарской работой, суть которой заключалась в подготовке проведения заседаний политбюро, справилась бы даже любая смышленая дама-секретарь. Называть эту должность чуть не ключевой, постоянно писать, как делают это наши историки, что на этой должности Сталин «расставлял» в партии своих людей, это просто незнание сути обязанностей Сталина и его реальных возможностей. Тем более, что никаких своих людей у него просто не было, «его люди», это обычные работники секретариата, «бумажные черви», которые были при нем и «расставлять» он их стал на важные посты, когда сам в силу обстоятельств стал действительно важной персоной, но случилось это только в 1927 году.
Был еще один человек, которого Ленин протолкнул на самые верхи власти – Свердлов. Он был хорошим организатором и очень жестоким по своему характеру, он был в этом смысле противовесом мягкотелым Каменеву и Зиновьеву. Но Свердлов умер в 1919 году по официальной версии от гриппа.
Бухарин многому научился у Ленина. Тот был чрезвычайно откровенен даже в своих речах перед коммунистами, и еще более откровенен он был в узком кругу. Бухарин был в курсе и той тайной работы, которую вел Ленин и в отношении русского народа, русской интеллигенции и в отношении Запада, прошел великую школу лицемерия и цинизма. И все же, думается, что публичная деятельность Ленина оказала на Бухарина куда большее влияние.
Ну вот, скажем, заключительное слово Ленина на XI съезде ВКП (б) от 28 марта 1922 года. По сути это было последнее полноценное выступление Ленина, потом наступила болезнь.
Что там говорит Ленин? Это его ответ на критику со стороны многих коммунистов по поводу возвращения к капитализму (нэп). Ленин начинает свое выступление с того, что заявляет, что все революционные партии гибли, потому что зазнавались, не видели реально в чем их сила, а в чем слабость. И не нужно бояться говорить о своих слабостях.
Этот тезис был близок Бухарину и партийная печать, и пропаганда до 1929 года, пока Бухарин стоял во главе нее, были довольно откровенны по большинству вопросов. Этого Сталин не понимал, зачем нужно говорить о своих недостатках, нужно говорить в основном о своих успехах. Или выдумывать их, когда на самом деле их не было. Этот его стиль потом станет стилем партии вплоть до 1989 года.
Второе, что сказал Ленин в этом заключительном слове это то, что не важно, что пришлось опять вернуться к капитализму, важно, что власть в наших руках, захотели и вернули капитализм, захотим и уберем его, когда сами научимся управлять экономикой.
Вот это, пожалуй, ключевой момент для понимания разногласий Бухарина с партийным большинством в 1929 году, когда это большинство предпочло Сталина Бухарину. Бухарин понимал, что никакие проблемы в экономике не могут привести большевиков к потере власти, ибо у них монополия на власть, других партий нет, в их руках все крупные и средние предприятия, в их руках финансы, внешняя торговля, в их руках мощный карательный аппарат с массой осведомителей. Потерять власть они могут только во время войны, но Бухарин прекрасно знал, что сильные мира сего, в частности лидеры Англии и США, не просто терпят СССР, но и готовы продавать ему все, что угодно, включая военную технику. Они не боятся СССР и не считают его серьезным противником. А с Германией у СССР в этот период времени вообще были прекрасные отношения.
Далее Ленин, выделим это, подчеркивает, что коммунисты не умеют управлять экономикой и что им нужно учиться этому. Тут надо понимать, что впервые в истории человечества экономикой стали управлять партийные чиновники и надо признать, что затея эта была обречена, эффективную экономику они так и смогли создать, сколько этому не учились.
