Пустошь. Место, где хочется встать на колени
Приблизительное время чтения: 8 мин.
В Левашове нет указателей, ведущих к мемориалу, здесь нет толп людей. Даже местные жители не скрывают удивления от вопроса «Как пройти к мемориалу?» Согласно официальным данным, в тихой земле бывшего могильника и спецобъекта НКВД–НКГБ–МГБ, погребены более 46 тысяч расстрелянных. Но ни об одном из них нельзя сказать точно, что погребен именно здесь. Отдельный человек ничего не значил для учета безымянных рвов и ям.
Когда речь идет о десятках, сотнях, тысячах убитых людей, самое лучшее, что позволяет передать суть, — это скупые факты. Во всяком случае, мне всегда так казалось. Этот подход кажется самым легким, самым естественным, самым прямым путем сказать правду, но и в каком-то смысле… загородиться от нее. Говоря, что в Левашовской пустоши находятся останки более 46 тысяч убитых советской властью людей, мы фиксируем факт, но и не переживаем, что значит 46 тысяч. Что значит — одна, две, три уничтоженных жизни? Мы как бы пытаемся держать себя в руках. Ведь если бы на наших глазах замучили одного ни в чем не повинного человека, а мы в этот момент не могли бы сделать ровным счетом ничего, мы бы пронесли это через всю свою жизнь, мы бы, может быть, изменились сами. Но здесь лежит не один человек, а десятки тысяч. И почти никто и ничто от этого не меняется.
Это были люди, которые принадлежали практически ко всем сословиям и классам: учителя и врачи, священники и ученые, рабочие и крестьяне. Их расстреливали либо избивали до смерти дубинами. Приговоры бессудных «двоек» и «троек» не объявлялись перед казнью.
Разнарядка Политбюро требовала жесткого выполнения спущенного из центра плана по расстрелам и ссылкам в лагеря. И с бесчеловечной педантичностью эти планы выполнялись и перевыполнялись. Здесь было не до суда, ибо даже образ суда, даже подобие справедливости стали не нужны.
В Левашове очень сложно передвигаться. Здесь каждая плита, каждое надгробие и каждый крест говорят о том, что ты ходишь по обагренной кровью земле. Установить точное место захоронения того или иного человека практически невозможно, поэтому родственники погибших прикрепляют их фотографии и годы жизни к деревьям или делают небольшие таблички там, где земля еще не занята никаким надгробием.
Родственникам расстрелянных после смерти их близких приходили от государства уведомления. На одного расстрелянного иногда приходило несколько лживых уведомлений о разных местах и причинах смерти. Правда выяснилась позднее.
Память о расстрелянных была не нужна, не вписывалась в тогдашнюю политику. Даже желание родственников помнить власть хотела уничтожить. Ведь за памятью скрывается личность. Не класс, не хорошие или плохие поступки человека, а образ Божий. Который ценен потому, что он есть. А не потому, что он нужен государству, классу, предприятию или кому-то еще.
«Вечная память» прозвучала впервые в Левашовской пустоши в 1989 году — вплоть до этого времени кладбище оставалось засекреченным объектом КГБ. В самом центре мемориала был водружен православный крест, к которому и поныне несут цветы и ставят свечи.
Левашово — место молитвы, место сугубого поминовения усопших. Здесь очень хочется молиться — о всех невинно убиенных, о всех их родственниках, оставленных без отцов и матерей, без бабушек и дедушек, без братьев и сестер. О всех прихожанах, оставленных без пастырей и без храмов. О всех людях, лишенных права на жизнь и права на могилу.
Но храма в Левашове до сих пор нет, и это вызывает недоумение. Даже в далекой Германии — в нацистском концлагере Дахау, в нескольких шагах от ужасающих газовых камер, возвышается храм Русской Православной Церкви. Такие вещи невозможно пережить и осмыслить без Бога. И именно в таких местах особенно важно чувствовать Его присутствие.
Левашово — поистине народный мемориал. Он создавался и приобрел свой вид не по приказу сверху и не по четкому архитектурному плану. А по велению души. Скорбящей, страдающей, любящей души.
Левашовская пустошь — одно из крупнейших, но далеко не единственное место массовых погребений расстрелянных в Советском Союзе. Катынь под Смоленском, Медное под Тверью, Бутово и Коммунарка под Москвой, Быковня под Киевом, Зауральная Роща под Оренбургом, Колпашевский Яр в Томской области, Сандармох и Красный Бор в Карелии, Куропаты под Минском… И это лишь то, что нам известно и открыто.
Но сколько скорбных мест по-прежнему не найдены или не свободны для посещения? Одно из них — урочище Койранкангас у поселка Токсово Ленинградской области, на окраине Ржевского полигона, где найдены, судя по свидетельствам окрестных жителей, останки расстрелянных в 1920- х —1930-х годах. Кто здесь расстрелян, сколько людей — так пока и неизвестно, соответствующие документы не обнаружены.
По договоренности с командованием Полигона, ежегодно в канун Дня памяти жертв политических репрессий сюда приезжают помолиться священники и миряне из Петербурга, а приезжающие вместе с ними поисковики находят по несколько новых захоронений.
Пока это не могилы, и над ними нет никаких надгробий. Просто кости в земле. И в черепах — дырки от пуль.
Левашово. Судьбы
Голобоков Константин Иванович
Родился в Благовещенске. Приехал в Петроград в 1919 году, работал инженером-конструктором, имел ряд патентов на изобретения. Расстрелян по приговору «двойки» 10 декабря 1937 года за то, что «неоднократно пересекал (до революции) границу Советского Союза»: мать возила его до 12-летнего возраста в Харбин, навещать старшего брата. Возможное место погребения — Левашовская пустошь.
Священномученик Михаил Чельцов
Михаил Павлович Чельцов родился в 1870 году. Со степенью кандидата богословия окончил Казанскую духовную академию. В 1898 году был назначен епархиальным миссионером по борьбе с расколом и сектами, переехал в Петербург. Рукоположен во священника в 1903 году, назначен настоятелем домовой церкви священномученика Симеона при Институте гражданских инженеров. Преподавал Закон Божий в гимназиях, среди его учеников — Мария и Дмитрий Шостаковичи. На публичные лекции отца Михаила всегда собиралась полная аудитория, приходили даже атеисты.
Отец Михаил разработал уникальный курс лекций по научной апологетике христианского вероучения, написал 18 книг, брошюр, учебников и около 170 статей по богословию, философии, истории, педагогике, литературоведению.
Первый обыск в его квартире — в январе 1918 года. С августа 1918 года по июнь 1920 года — четыре ареста, с формулировкой: «Лояльности к советской власти не обнаружил и, как элемент наиболее энергичный и умный из черной кости духовенства, может быть опасным для социалистической революции».
В 1919 году протоиерей Михаил был избран председателем Петроградского епархиального совета при митрополите Вениамине. После чего последовал пятый арест, 30 мая 1922 года и 40 дней в заключении в ожидании расстрела по сфабрикованному делу.
Свои переживания отец Михаил описал в «Воспоминаниях «смертника» о пережитом». Арест заменили заключением, и, выйдя на свободу в 1925 году, священник стал настоятелем церкви Михаила Архангела в Малой Коломне.
Беркутова Елена Михайловна
Родилась в 1885 году в Литве. Ее отец — дворянин, офицер, участник войны в Болгарии за освобождение Шипки. Был тяжело ранен и умер. Мать — баронесса фон Цельхер-Немиро, умерла. Будучи сиротой, Елена Михайловна определяется в Николаевский сиротский институт, где проявляется ее талант к пению. На императорский счет ее переводят в Смольный институт, она учится в консерватории. Великий князь Константин Константинович Романов приглашает ее участвовать в благотворительных концертах. В память о ее выступлениях ей преподносят бриллиантовую коронку — заколку для волос.
После Смольного института Елена Михайловна окончила Бестужевские курсы и продолжала изучение иностранных языков, которых знала одиннадцать. Во время Первой мировой войны была сестрой милосердия. Муж Елены Михайловны погиб в Гражданскую войну, она воспитывала двоих детей. В школе иностранных языков работала преподавателем, переводчиком. В 1935 году — преподаватель немецкого языка в одной из школ поселка Красное Село Ленинградской области. Особой тройкой УНКВД по Ленинградской области приговорена к расстрелу (ст.ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН). 13 сентября 1937 года расстреляна. Реабилитирована 2 ноября 1956 года. Возможное место погребения — Левашовская пустошь.
Бронштейн Матвей Петрович
Родился на Украине, в семье врачей. В 1930 году окончил физфак ЛГУ, через пять лет получил степень доктора физико-математических наук. Известен классическими работами в области релятивистской квантовой теории, астрофизики, космологии и теории гравитации. Был женат на Лидии Корнеевне Чуковской, дочери знаменитого детского писателя. Арестован 6 августа 1937 года в Киеве, во время отпуска. Выездной сессией Военной коллегии 18 февраля 1938 года приговорен к расстрелу. Расстрелян в тот же день. Возможное место погребения — Левашовская пустошь.
Лидии Корнеевне было объявлено, что приговор мужа — «десять лет без права переписки, с полной конфискацией имущества». Корней Иванович Чуковский пытался заступиться за Матвея Петровича. О том, что Бронштейна уже давно нет в живых, писатель узнал только через два года хождения по инстанциям. Лидия Чуковская не теряла надежды и в 1940 году добилась встречи с начальником Управления НКВД СССР по Ленинградской области С. А. Гоглидзе: тот подтвердил, что М. П. Бронштейн погиб.
Левашовское мемориальное кладбище (Левашовская пустошь) — единственное признанное место тайных захоронений расстрелянных в Ленинграде и Ленинградской области. Согласно официальным данным, в Ленинграде с 1937 по 1954 годы были расстреляны 46771 человек, 40485 из них — по политическим обвинениям. Каждый из них мог быть погребён в Левашове, куда возили расстрелянных из города. По плану для Ленинградской области, утвержденному в приказе НКВД от 30 июля 1937 года, местная «тройка» НКВД должна была в течение четырех месяцев, начиная с 5 августа 1937 года, приговорить к расстрелу 4000 человек. Первоначальная квота впоследствии неоднократно увеличивалась; например, 31 января 1938 года Политбюро утвердило дополнительное количество подлежащих расстрелу — 3000 человек. А ещё массовые расстрелы проходили по приговорам ленинградской «двойки», судов и трибуналов.
Среди расстрелянных в Ленинграде в 1930–1950-х годах предположительно около 2,5 тысяч служителей Русской Православной Церкви.
Реквизиты счета на строительство в Левашове часовни-памятника всех святых, в земле Санкт-Петербургской просиявших — на сайте Князь-Владимирского собора Петербурга. Панихиды в Левашове совершаются в первое воскресенье февраля и 30 октября.
Читайте также:
НЕВИДИМЫЕ И НЕМЫЕ Отрывки из автобиографической книги «Прочерк» Лидии Чуковской, жены Матвея Бронштейна, расстрелянного в 1938 году и погребенного в Левашове.
Левашовская пустошь
Место захоронения не менее 19000 умерших и убитых в тюрьмах Ленинграда в период с сентября 1937 по 1954-1955 годы
Сайт создан в рамках проекта «Карта памяти» подробнее
Левашовская пустошь
Левашовская пустошь – урочище в районе железнодорожной станции Левашово (ныне в черте Санкт-Петербурга). Использовалось как место захоронения умерших и убитых в тюрьмах Ленинграда в период с сентября 1937 по 1954–1955 годы.
Имена захороненных в Левашовской пустоши неизвестны, личные памятники памятные знаки, установленные здесь, являются кенотафами, символическими надгробиями. Левашовское мемориальное кладбище стало местом народной памяти о жертвах Большого террора в Ленинграде и области.
Значительное увеличение масштабов казней во второй половине 1930-х вызвало необходимость организовать специальное кладбище, в добавление к уже имевшимся местам захоронения расстрелянных (бóльшая часть из них до настоящего времени не выявлена). В связи с этим по ходатайству Комендатуры УНКВД ЛО Спецгруппой Управления лесами особого назначения был выделен участок Парголовской дачи Парголовского лесхоза (квартал 28 и часть квартала 27) в Левашово. Землеотвод был, судя по всему, оформлен задним числом, так как еще в 1937 это место было огорожено высоким забором, выставлена охрана. Общая площадь огороженного участка составила 11,5 га.
Документальных подтверждений до настоящего времени не обнаружено, но по косвенным данным можно с уверенностью полагать, что расстрелы на этой территории не производились.
После исполнения комендантской службой НКВД-МГБ расстрельных приговоров тела казненных на автомобилях привозили в Левашово и захоранивали в ямах и траншеях. Здесь же хоронили умерших и убитых в тюрьмах во время следствия. Согласно схеме, составленной в середине 1960-х в Управлении КГБ по Ленинградской области на основании опросов шоферов, привозивших тела, на так называемой «Парголовской даче» с сентября 1937 до декабря 1954 было захоронено 19450 человек, в том числе около 8 тысяч человек – в годы Большого террора.
Значительно расходятся с этими цифрами другие данные, опубликованные в 1989 в сообщении начальника Управления КГБ по ЛО генерал-майора А.А.Куркова. Ссылаясь на имеющиеся в ведомственном архиве акты об исполнении приговоров, Курков с некоторым оттенком сомнения сообщает, что «всего, вероятно, именно на этой территории захоронено 46771 человек».
Имена захороненных на Левашовской пустоши неизвестны. По-видимому, достаточно уверенно можно утверждать, что здесь лежат тела шестерых человек (А.А. Кузнецов, П.С. Попков, Н.А. Вознесенский, Я.Ф. Капустин, П.Г. Лазутин, М.И. Родионов), расстрелянных 1 октября 1950 по «Ленинградскому делу» (это захоронение отмечено на схеме) и четверо человек, расстрелянных 19 декабря 1954 по делу министра МГБ Абакумова (В.С. Абакумов, А.Г. Леонов, В.И. Комаров, М.Т. Лихачев).
В 1965 Управление КГБ по Ленинградской области официально закрыло этот участок для захоронений, тогда же по опросам шоферов была составлена уже упоминавшаяся схема. Но и после 1965 секретность объекта сохранялась: территория, огороженная забором, круглосуточно охранялась солдатами с собаками.
В 1975–1976 забор и въездные ворота были обновлены.
Секретный объект КГБ в Левашово был обнаружен в апреле 1989 поисковой группой Общества «Мемориал» под руководством В.Т. Муравского.
За внешним ограждением находились караульное помещение и хозяйственные постройки. На массовые захоронения указывали характерные проседания почвы. Через несколько дней УКГБ ЛО подтвердило использование этой территории для захоронения ленинградцев, ставших жертвами политических репрессий в 1937–1954 годах.
19 апреля 1989 года появляется письмо начальника Управления КГБ СССР по ЛО генерал-майора Куркова А.А. в КГБ СССР о предании гласности места захоронения жертв политических репрессий в Ленинграде.
Сообщение начальника Управления КГБ по Ленинградской области А. А. КУРКОВА
Как известно, в январе и июне этого года были приняты постановления ЦК КПСС, а в январе издан и Указ Президиума Верховного Совета СССР о дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий периода 30–40-х – начала 50-х годов, а также об увековечении их памяти.
В соответствии с этими Постановлениями и Указом Управление КГБ СССР по Ленинградской области вместе с прокуратурами города и области, судами и ГУВД Леноблгорисполкомов принимает непосредственное и самое активное участие в восстановлении правды, в восстановлении доброго имени, чести и достоинства каждого безвинно пострадавшего, в разоблачении преступлений, совершенных нашими предшественниками, сотрудниками органов НКВД, прямыми исполнителями проводившейся бесчеловечной политики Сталина и его окружения.
Я, как начальник Ленинградского Управления КГБ в настоящее время, считаю своим личным и партийным долгом официально заявить, что нынешнее поколение чекистов, как и ранее работавшие сотрудники, в последние 36 лет решительно и безоговорочно осуждают совершенные преступления против народа в 30–40-е и начале 50-х годов органами НКВД. Разумеется, что никто из нас, так же как и те, кто работал в органах госбезопасности в указанный период времени, какого-либо отношения к незаконным репрессиям и произволу не имели.
Считаю также уместным и необходимым заявить, что трагические уроки прошлого исключают со стороны сотрудников Ленинградского Управления КГБ сегодня и в дальнейшем нарушения соц. законности, независимо от каких-либо изменения в обществе. Мы однозначно поддерживаем меры по созданию правового государства, в котором все равны перед законом и строго руководствуются им.
Прежде чем перейти к тому, что нами сделано и делается в настоящее время по вопросу восстановления справедливости, надо сказать, что Управление провело большую работу по реабилитации незаконно репрессированных, начиная со второй половины 1953 года, то есть после смерти Сталина, и особенно после XX съезда КПСС. До 1964 года эту работу проводили специально созданные группы сотрудников.
В результате анализа материалов и документов, имеющихся у нас, по предложениям и заключениям Управления, направленным в городскую и областную прокуратуры, а также в прокуратуру Ленинградского военного округа, в указанный период было по заявлениям граждан реабилитировано более 36 тысяч жителей Ленинграда и области.
Оценивая тот первый этап работы по воссозданию исторической правды и реабилитации жертв сталинского произвола 30–40-х и начала 50-х годов, можно говорить о необратимости этого процесса, который мог быть приостановлен только лишь на время, что подтверждается его новой нарастающей активностью в наши дни.
Согласно упомянутым мною партийным и государственным решениям в настоящее время пересмотру подлежат все дела необоснованно репрессированных, независимо от наличия или отсутствия заявлении пострадавших, их родственников или знакомых, реабилитации также подлежат все лица, осужденные несудебными органами – т. н. «тройками», «судебными совещаниями» (кроме лиц, совершивших уголовно наказуемые деяния). Сейчас органами прокуратуры и госбезопасности Ленинграда предпринимаются для этого все необходимые организационные и практические меры.
По состоянию на 20 июля с конца прошлого года сотрудниками Управления подготовлены и направлены в прокуратуры и суды заключения по реабилитации 9120 человек, реабилитировано из этого числа 6516 человек.
В Постановлении ЦК КПСС от 28 июня 1989 года предусматривается признать места захоронений официальными кладбищами, предпринять меры по приведению их в надлежащий порядок, организовать охрану, совместно с общественностью и с учетом общественного мнения осуществить меры по увековечению памяти жертв репрессий.
В связи с этим многих ленинградцев волнует вопрос: где в Ленинграде находятся места захоронения погибших? Историческая, нравственная и политическая значимость ответа на этот вопрос такова, что он должен, по нашему убеждению, основываться только на бесспорно достоверных данных. Недопустимы в этом случае какие-либо домыслы, предположения, поспешные выводы, тем более с использованием средств массовой информации.
Именно по этой причине в мае и июне 1989 года на заседании Рабочей группы Ленинградского обкома партии по реабилитации, а в июле в Ленгорсовете на комиссии «По розыску и установлению мест захоронения жертв репрессий периода 30–40-х и начала 50-х годов», мы с учетом критики в наш адрес в печати и на телевидении высказывали просьбу информировать общественность по этому вопросу после завершения работы по изучению не только своих документов, но и материалов в других государственных архивах. Для этого потребовалось больше времени, чем это предполагалось ранее, чтобы со всей полнотой и уверенностью назвать возможные места захоронения жертв репрессий.
Руководствуясь этой ответственностью, Управлением КГБ Ленинградской области во исполнение Постановлений ЦК КПСС от 5 января и 28 июня этого года были пересмотрены архивные материалы, проведены беседы с рядом бывших сотрудников, которые могли бы располагать интересующими сведениями, осуществлена большая и трудоемкая работа по поиску в фондах Архива Октябрьской революции и социалистического строительства Ленинграда, Ленинградского областного государственного архива, в других архивных фондах документов об отводимых НКВД земельных участках для оценки возможности их использования как мест захоронений. Управлением всесторонне и объективно исследовались также все иные доступные ему сведения, имеющие отношение к этому вопросу, в том числе поступавшие в средства массовой информации. В результате проделанной работы установлено, что захоронения жертв репрессий с 1937 года и последующие годы осуществлялись в районе станции Левашово. Какими-либо документами, касающимися других мест захоронения, мы сегодня не располагаем.
В архиве Управления обнаружена только одна копия документа Управления лесов Ленсовета от 28 февраля 1938 года об «отводе части земель Парголовской дачи Пертелевского лесхоза, испрашиваемого комендатурой УНКВД для спецназначения».
Вместе с тем, как следует из беседы с бывшим сотрудником Управления, который с конца 50-х годов имел отношение к охране кладбища, данное место, со слов его предшественника (ныне умершего), стало использоваться для захоронений с июня–августа 1937 года. Точно установить, когда здесь начались захоронения, не представилось возможным.
Место захоронения в районе станции Левашово занимает более 11 га лесной части этой местности, находится под охраной Управления. Сами захоронения производились на площади примерно 6–6,5 га.
Таким образом, это место с 1937 года является единственным достоверно известным нам местом захоронения жертв репрессий 30–40-х и начала 50-х годов.
Как следует из имеющихся материалов, кладбище это использовалось для захоронения всех лиц, приговариваемых к высшей мере наказания, независимо от инкриминируемых обвинений. Всего, вероятно, именно на этой территории захоронено 46 771 человек. Я говорю «вероятно», потому что у нас есть акты об исполнении приговоров в отношении практически всех 46 771 человека, но ни в одном из документов не указывается само место захоронения.
Наряду с жертвами политических репрессий в этом же месте захоронены расстрелянные за бандитизм, грабежи, убийства, другие тяжкие уголовные преступления, а в годы войны – за дезертирство, предательство, принадлежность к вражеской агентуре, мародерство, крупные хищения продуктов в период блокады, подделку хлебных карточек и т.п., то есть те, кто согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года не подлежит реабилитации даже в случае их осуждения внесудебными органами. Только (по далеко неполным данным) уголовного и иного преступного элемента здесь захоронено более шести тысяч человек (6286).
Надо сказать, что в Левашово захоронены не только жители Ленинграда и области в ее современных административных границах, но и лица, проживавшие в Псковской, Новгородской, Мурманской и части Вологодской областей, ранее входивших в ее состав, а также расстрелянные по приговорам судов военных трибуналов Ленфронта, вопросами реабилитации которых занимаются соответствующие органы.
По имеющимся данным, на территории кладбища осуществлялись только захоронения. Приговоры приводились в исполнение по местам предварительного содержания осужденных.
Последние захоронения необоснованно репрессированных, по нашим сведениям, требующим дополнительного уточнения, были произведены в 1950 г. – 6 человек, проходивших по т.н. «ленинградскому делу» (это Кузнецов, Вознесенский, Попков, Лазутин, Родионов, Капустин). Что касается других расстрелянных по этому делу (а их было всего 23), то данных у нас в отношении их нет. Возможно, дальнейшая работа прольет свет на их судьбу.
Нельзя не отметить, что одни из последних здесь захороненных – это расстрелянные в декабре 1954 года за преступления перед народом как раз активные фальсификаторы «ленинградского дела» бывший министр МГБ СССР Абакумов и еще трое его подручных, бывших ответственных работников МГБ СССР (Леонов, Комаров, Лихачев), судебный процесс над которыми проходил в Ленинграде.
Управление направило в Ленгорисполком предложения о передаче места захоронения жертв репрессий Управлению предприятиями коммунального обслуживания. При этом высказано мнение, что в случае организации мемориальных мероприятий на кладбище необходимо учитывать наличие здесь, как упоминалось, захоронения уголовного и иного преступного элемента, не подлежащего реабилитации.
Все сказанное не исключает, что и в дальнейшем надлежит со всем вниманием относиться, всесторонне исследовать другие возникающие свидетельства по поводу возможных других мест захоронения жертв репрессий, обязательно организуя их компетентную экспертную оценку. Сотрудники Управления КГБ принимают и будут принимать самое активное участие в восстановлении исторической справедливости.
18 июля 1989 Исполком Ленсовета принял решение № 544 «О благоустройстве места захоронения жертв репрессий 30–40 х и начала 50-х гг.», в соответствии с которым Левашовская пустошь была признана мемориальным кладбищем жертв политических репрессий и передана в ведение Управления предприятиями коммунального обслуживания Исполкома Ленсовета. Главному управлению архитектуры и градостроительства было предложено к 1 ноября 1989 разработать проект планировки территории. 13 марта 1990 ГлавУКС выдал задание ЛенНИИпроекту на проектирование благоустройства кладбища. Разработка проекта была поручена мастерской №9 (руководитель А.Г. Леляков). Работы не были выполнены полностью из-за отсутствия финансирования.
В 1989–1990 трест ГРИИ и специальная лаборатория института ВСЕГЕИ проводили обследование территории кладбища с целью выявления контуров захоронений: съемка местности, выборочная шурфовка. Однако работы не были завершены, ямы и траншеи на местности не оконтурены, результаты обследования не опубликованы. Январь 1990 года Газета «Вечерний Ленинград» начала публикацию списков расстрелянных в Ленинграде – «Мартиролог “Левашовская пустошь”. 1937–1938 годы».
14 апреля 1990 года состоялись первые посещения Левашовской пустоши родственниками расстрелянных.
