День сапожника в Кимрах.
В преддверии Международного Дня сапожника, занесло нас в один город на Волге. На этот раз это были Кимры. Согласно одной из версий, город назван по реке Кимера (Кимра, ныне — Кимрка), название которой балтийского происхождения и связано с литовским kimzrỹnė — «болото, где много сгнивших пней». Впервые упоминается село Кимра в 1546 году в грамоте Ивана IV, Грозного.
Уже во времена Петра Первого город известен, как центр обувного ремесленного промысла. Аккурат перед революцией 1917г. село Кимры получило статус города.
Ранним ноябрьским утром тронулись мы путь. Асфальт везде вполне терпимый. При условии конечно, что двигаться вы будете по Дмитровскому шоссе. Конаковское шоссе немного тряское, зато, в качестве бонуса в Дубне имеет паромную переправу через канал им. Москвы. Мы решили не тратиться, как в прошлый раз на паром и сквозанули по Дмитровке. Кто там выражал сожаление по поводу сокращения числа патрулей на дорогах? Все сюда – тут их с избытком. На отрезке от Дмитрова до Дубны вдоль канала мы их насчитали порядка шести штук. Меряют скорость и смотрят сплошную. Не торопитесь, однако.
В районе Орево мы не смогли проехать мимо привлекательных статуй, хорошо заметных прямо с дороги.
На обочину через сплошную решили не съезжать, тормознули прямо у магазина. И не зря – когда мы вернулись, бравые ДПС-ники беседовали за жизнь с каким-то очередным бедолагой. Когда-то тут были действующие заградительные ворота под номером 103, которые, поднимаясь со дна, отсекали часть акватории канала с целью осушения её и ремонта. Была даже подведена железнодорожная ветка – массивный шлагбаум до сих пор на месте.
Для украшения гидросооружения в духе соцреализма из бетона было отлито несколько фигур и композиций.
Одна из них – скульптурная группа «Отдых», бросала мяч другой группе на другой стороне канала, сохранившейся хуже. Дата установки точно неизвестна, но в 1937-ом году скульптуры уже стояли.
Привлекает внимание также скульптура «Лётчицы». Девушка поправляет лётные краги, готовясь к выполнению задания.
Скульптуры, невзирая на, казалось бы, железобетонное исполнение, полны деталей, жизни и динамизма.
Вообще, причины и история создания канала заслуживают отдельного, подробного и совсем невесёлого разговора. Достаточно сказать, что именно поэтому Северный речной порт в Химках носит далеко не шуточное название порта пяти морей. Погодка у канала, однако, к долгим прогулкам немного не располагала, и мы двинулись дальше.
По дороге была у нас ещё одна точка интереса – более, чем девятиметровый деревянный стул в Дубне.
Ничего такого, просто интересно – самый большой стул в России, занесён в «Книгу рекордов»… Отчего бы и не посмотреть. Накануне Дня города, в июле 2005 года, точная копия 10:1, выпускающегося некой местной конторой стула, была установлена в начале улицы Приборостроителей. Тут же к радости заезжих туристов появилась рыжая лиса с неизменно полированным медным носом и Верстовой столб «Дубна – центр российской Европы».
Ну, в общем, симпатично. Продолжая движение, проложили маршрут уже до Кимр. Ориентиром тут у нас стал Кимрский краеведческий музей. Заезжали мы через Кимрский мост.
По московской привычке прямо у музея парковаться не стали. Нашли площадку во дворе ДОСААФа. И правильно. Только мы завернули за угол, как увидели весёленькое здание автосервиса.
На самом деле – это Доходный Дом купца Лужина – Теремок. Ещё несколько лет назад там был зал игровых автоматов и без должного ухода дом пришёл в полную разруху и негодность. Полная реконструкция памятника архитектуры вернула городу его, можно сказать, визитную карточку.
Чуть дальше по улице, на другой её стороне ещё одна достопримечательность Кимр — Дом купцов Серепьевых. Дом жилой, старинный фасад щеголяет новомодными пластиковыми окнами, и состояние его отнюдь не благополучное. Ещё немного терпения, и мы находим неприметную вывеску и такую же невзрачную дверь Кимрского краеведческого музея. Музей был создан в 1918 г. На сегодня тут собрана одна из самых представительных коллекций старинной обуви. Село Кимры, а позже город издревле, с XVI-го века обозначился, как центр обувного промысла. Ещё указом Петра I с селом был заключён контракт на поставку обуви для Российской армии и флота.
Подавая пример царедворцам, император сам охотно носил сапоги кимрского производства. Босиком в селе никто не ходил – город был богатый и жители могли себе позволить шить мягкие сапожки даже для новорождённых. Это считалось особым шиком.
В годы второй мировой войны город практически не пострадал. В пределах города за всю войну упало всего две бомбы и кимряки продолжали своё исконное ремесло – шили кирзовые и юфтевые сапоги и ботинки для фронта. В Советское время город тоже отличился – тут было запущено производство лёгких кед и кроссовок для солдат, выполняющих свой интернациональный долг в числе ограниченного контингента советских войск в демократической республике Афганистан.
Стране в то время также досталась современная и удобная Кимрская обувь. Вообще, история сапог не так проста, как кажется на первый взгляд. Сапоги пришли к нам от кочевых народов, носивших мягкие сапоги для верховой езды. Они назывались ичиги. Простолюдины в то время носили поршни – простейшие кожаные тапки или плетёные лыковые лапти. Обувь на Руси, кстати, не всегда шилась для правой и левой ноги. В Полковом учреждении Суворова, к слову, говорилось: Наблюдать за рядовым, чтоб оные ежедневно … башмаки или сапоги переменяли с одной ноги на другую, чтоб они не сносились и в ходьбе ног не потёрли …
Сапоги для знати обычно изготавливалась из сафьяна — тонкой персидской кожи и отличались серебряными гвоздиками на подошве. Голенище украшалось жемчугом и драгоценными камнями. Рабочий люд тоже всегда был не прочь с шиком выйти на позорище. Как только появлялась такая возможность, для гуляний на заказ шились выходные сапоги гармошкой.
Тогда это называлось сапоги «с моршыной» Морщин у сапога должно было быть не менее пяти. Для модников тех времён также изготовлялись сапоги «со скрипом» — между подошвой и стелькой делали подкладку из сухой берёсты. На юге России берёсту в таких сапогах заменял сухой песок. Помните Одесскую свадьбу, на которую грузчики надели со страшным скрипом башмаки? Женщины носили коты — укороченные сапожки, отороченные сверху красным сукном или сафьяном.
А ещё сапоги были яловые, шитые из шкуры телёнка или молодой яловой, неотелившейся коровы. Благодаря этому, такая обувь выделялась особенной мягкостью и лёгкостью. В годы второй мировой войны, когда необходимость в обуви прозвучала особенно остро, широкое распространение получили кирзовые сапоги – по сути, из прорезиненного брезента.
За создание усовершенствованной кирзы в 1942-ом году девяти работникам промышленности искусственных кож была присуждена Сталинская премия 2-й степени. Обувная тема оказалось поистине неисчерпаема, но нам было пора переходить к выставке «Плакаты гражданской войны в России 1917-1922гг.» в залах того же краеведческого музея. Коллекция политического плаката представлена из собрания Государственного Центрального музея Современной Истории России (бывший Музей Революции). Неожиданные плакаты, скажем прямо, нас там ожидали. Понятно, что во времена Гражданской войны плакаты выпускали не только Окна РОСТа. Другая сторона тоже без дела не сидела, но вот так увидеть творчество штаба генерала-лейтенанта Деникина пришлось увидеть впервые.
Внимание также привлёк несколько неоднозначный плакат знаменитого, про между прочим, художника-плакатиста Дмитрия Стахиевича Моора (Орлова). Тут мы тоже зависли надолго.
Надеюсь, все помнят его бессмертный плакат «ТЫ – записался добровольцем?» 1920г? Ото ж. Плакат «Советская Россия – осаждённый лагерь. Все на оборону!» 1920г. издания весь полон неких символов. Начнём с того, что в центре плаката перевёрнутая красная звезда, что само по себе уже крайне необычно. Иконописные лики в духе «Иван Васильевич меняет профессию» также не совсем привычны для Советского плаката. Да и молодёжь, которая в полях обучается военному делу настоящим образом, сдаётся мне, нацелила орудия куда-то не в ту сторону. В общем, иногда вот в таких тихих провинциальных музеях увидишь нечто совсем уж внезапное.
Смотритель на наши вопросы – типа, а это вообще, законно? – ответила, что плакаты привезены и развешены представителями Музея Революции из Москвы, они только предоставляют залы. Ну, что ж… Теперь вы тоже увидели это. А ещё мы прошлись перед витринами с деревянными резными фигурками художника-самоучки Ивана Михайловича Абаляева. Работая в Кимрах, изготавливал сапожные деревянные колодки. Имея два класса образования, во время болезни, от безделия начал резать деревянные фигурки.
В 1920—1930-е годы он изготовил сотни деревянных скульптур, многие из которых сейчас представлены в различных музеях. В витринах краеведческого музея в дереве запечатлены сценки из жизни кимряков, фигурки земляков… У всех разные лица, говорят, что современники отмечали даже портретное сходство с прототипами героев сценок. Также в музее есть зал земляка кимряков Андрея Николаевича Туполева, Генерального конструктора авиационной промышленности СССР.
Выставлена модель самолёта ТУ-144, фотографии, книги конструктора. Достаточно сказать, что уже 20 сентября 1936г. на тяжёлом бомбардировщике ТБ-3 груз в 12 000 кг. был поднят на высоту 2700 м. Ни у кого в мире в то время даже близко не было подобного самолёта. Пять раз перед грядущей войной его пытались запустить в серию. И каждый раз был отказ – зачем нам мёртвая пустыня? Ну, отцам-командирам в то время было виднее.
Как-то неожиданно наша экскурсия в музее завершилась и мы отправились немного прогуляться по городу. Неприглядная картина открылась…
Городом явно занимаются не в должной мере. В центре города много разрушенных исторических зданий.
Справедливости ради надо сказать, что и здание городской администрации зияет проплешинами штукатурки и торчащими кирпичами. Положение немного лучше, чем в том же полусожжённом Торжке, но всё равно удручает. Замечено, что набережные в приволжских городах обычно к прогулкам не располагают. Вот и здесь – ни скамеек, ни кафешек…
Полное запустение и безлюдие. Побывали и у памятника сапожнику. Совершив небольшой круг по городу, мы отправились восвояси. Выезжать решили через Зареченский мост, что переброшен через реку Кимрка и далее левым берегом Волги вернулись в Дубну. Таким образом, часть маршрута удалось закольцевать. Ну, а далее по родной Дмитровке, не забывая об изобилии ДПС-ников и камер, прикатили домой уже в ранних сумерках.
Вообще, думается мне, есть большой смысл в таких вот вылазках в небольшие городки. Положительно, никогда не знаешь, что ещё откроется скучающему взору незадачливого туриста.
На любую ногу, или Как тверские создали обувной кластер
Продолжение проекта «Первые»
Памятник сапожнику в Кимрах. Фото: pinterest.ru
Если говорить о том, с чем ассоциировалась Тверская губерния до революции, правильный ответ: хорошая обувь. В Кимрах еще в XIX веке был создан первый полноценный, как сказали бы сейчас, промышленный кластер обувного промысла. Но получилось это не сразу!
Свобода по выкупу
Обувной промысел в Кимрах расцвел еще при Петре Первом, который, как считается, устроил местным помещикам Салтыковым исключительно выгодный подряд для российской армии. С тех пор Кимры стали центром обувной промышленности в Российской империи. Считалось, что именно кимряки первыми научились натягивать сапоги на колодку и шить их одним швом – так, чтобы части сапога будто срастались намертво. Здесь же освоили выпуск «осташей» из двойной кожи, незаменимой обуви для охотников, а также стали шить первую модельную – сапоги «всмятку», или «гармошкой», а также сапоги «со скрипом», в которых ходили все купечество и богатые мастеровые. Здесь же по парижским эскизам делали самые модные дамские туфли и башмаки. При этом понятие качества было настолько абсолютной ценностью, что малейший брак мог закончиться плохо для нерадивого мастера. Есть полулегендарная история, как в 1914 году одного кимрского купца обвинили в том, что он поставил в армию «чуму» – сапоги на картонной подошве. Человек до суда не дожил. Помер от позора.
Со временем кимрское качество обрело мировой статус. Еще на Всемирной Лондонской выставке братья Столяровы получили дипломы и право ставить личное клеймо на свои изделия, «поставляемые в том числе и за границу». На еженедельных субботних базарах в Кимрах в ту пору продавалось 55 тысяч пар обуви. Кимры обували всю Россию. Эта обувь удивительной работы, непредставимого сейчас качества. Кожа тонкая, прочная, выделка отличная, швы безукоризненные… И главное – полностью ручная работа! Перед революцией в Кимрах насчитывалось 16 тысяч «патентных» сапожников, а кимрская обувь продавалась на базарах по всей стране. В наше время в Кимрах даже поставили памятник сапожнику как символу лучшей эпохи в истории города.
Однако история взлета кимрского «сапожного царства» малоизвестна. И связана, как водится, с женщиной. Звали ее Юлия Самойлова, и когда-то село Кимры принадлежало ей. Юлия Самойлова была очень красивой женщиной. Что уж говорить, если даже художник Карл Брюллов настолько воспламенился ее красотой, что до конца дней своих писал портреты Самойловой! А на знаменитой своей картине «Последний день Помпеи» изобразил ее аж три раза: всмотритесь в лица матери, прикрывающей детей, девушки, лежащей без чувств, и женщины, спасающей старика, – все они с лицами, вернее, с лицом любимой модели живописца!
Юлия Самойлова. Фото: pinterest.ru
В 1846 году в Италии Юлия Павловна познакомилась с провинциальным тенором Пери. Между ними случился бурный роман, и графиня решила выйти за него замуж. Пери был католиком, Самойлова решила принять веру мужа. По российским законам, если дворянин принимал чужую веру, он лишался права владеть какой-нибудь недвижимостью в России. Поэтому Самойловой предстояло продать все свои российские активы, в том числе и село Кимры.
И тут к ней пришла… делегация местных сапожников. Прослышав о решении Самойловой продать село, кимряки сами выступили покупателями. Подобные истории, чтобы крепостные себя выкупали, в России случались крайне редко, а тут не одна семья, не две, а целое село! Вопрос решался на самом высоком уровне, разрешение на продажу села Кимры самим крестьянам спрашивали у императора Николая Первого. Тот согласился, после чего министр государственных имуществ граф Киселев оформил сделку. После выкупа жители села переходили в статус обязательных крестьян, то есть, по сути, становились вольными предпринимателями.
Правда, когда кимряки узнали, какую цену назначили за село, они долго чесали в затылках. 495 тысяч рублей — астрономическая по тем временам сумма, тем более для крепостных сапожников, для которых рубль считался большой суммой. Тем не менее кимряки согласились. В государственном банке был оформлен казенный кредит на 495 тысяч с рассрочкой платежей на 37 лет. Граф Киселев выказал крестьянам желание, чтобы они всеми силами оправдали себя в платеже (по 29 000 руб. в год), на что они ответили: мол, милость чадолюбивого монарха будет для них всегда священна; что в нужде они заложат дома, жен и детей, но доверие монаршее оправдают.
Кимряки сдержали слово: рассрочку по кредиту они выплатили досрочно, в 1867 году, за 20 лет. Причем их заставили выплатить и банковские проценты, то есть общая сумма «выкупа» достигла миллиона рублей. Никто даже представить себе не мог, что какие-то крестьяне смогут заработать миллион. Впрочем, к тому времени, как пришел срок выкупа, никто не задавал подобных вопросов. Кимры так сильно «поднялись» на обувном промысле, что в Тверской губернии появился первый в царской России промышленный кластер, центр всего сапожного ремесла.
А что же графиня Самойлова? Через несколько месяцев после свадьбы ее муж, тенор Пери, скончался от туберкулеза. Сама же графиня, потеряв доходы от русских имений, продолжала вести прежний расточительный образ жизни и постепенно совершенно издержалась. Когда ей было 60 лет, она решила купить графский титул и вступила в фиктивный брак с обедневшим французским дипломатом, графом де Морне. Брак этот разорил ее окончательно. Под старость бывшая красавица и аристократка поселилась в Париже, где познала настоящую бедность, распродав с «молотка» все свои коллекции картин.
Она умерла в нищете, а ее бывшие крепостные стали богатыми и процветающими. Есть легенда, что, узнав о смерти бывшей владелицы Кимр, сапожники отправили в Париж самые красивые туфельки, инкрустированные слоновой костью и золотом – положить в гроб…
Обуть армию
В истории тверских сапожников есть сюжет, сведения о котором удалось найти в государственном архиве Тверской области. История, без преувеличений, исключительная.
Началось все с того, что в 1904 году, когда Россия готовилась к войне с Японией, выяснилось: на военных складах практически нет сапог. Военное министерство стало думать, как решить эту проблему. Требовалось в кратчайшие сроки пошить несколько сотен тысяч пар обуви для армии и
флота, чтобы «обуть» солдат, отправляющихся на войну. И не придумали ничего лучше, чем обратиться к кимрским сапожникам – Кимры тогда входили в состав Корчевского уезда Тверской губернии. На тот момент сапожное и кожевенное ремесло было развито не только там, но в столице решили, что именно тверские сапожники сумеют выполнить особое задание военного ведомства быстро, качественно и в срок.
«Сапожному вопросу» придавалось исключительное значение. Требовалось организовать производство сапог на местах, поэтому в Тверь полетели строгие депеши. В Тверской земской губернской управе сам председатель фон Дервиз рассылал циркуляры: призвать сапожников выполнить патриотический долг. И сделать это требовалось максимально быстро: на дворе стоял май 1904 года, а обуть экспедиционный корпус, отправляющийся в Маньчжурию, следовало буквально за пару месяцев.
Разумеется, власти на местах немедленно откликнулись и отрапортовали, что сапожники оповещены и готовы оказать помощь России в борьбе с японцами. Единственное, им нужны материалы и выкройки, по которым надо делать сапоги. Профессия сапожника совершенно неожиданно для всех стала стратегической, и всех ее представителей поименно переписали. Результаты этой переписи сохранились в архивах. Всем сапожникам дали звание ратников (ополченцев), чтобы они понимали важность возложенной миссии.
До присвоения воинских званий, слава богу, не дошло, к тому же «военным сапожникам» за их работу все-таки платили (1 рубль 48 копеек за пару), но сделать военный заказ требовали максимально быстро. Из Вятки в Тверь прибыл военный эшелон, груженный кожей, железными шпильками, задниками, каблуками, из Перми доставили стратегически ценный груз – восемь пудов стелек. Добавим, что следить за выполнением «сапожного задания» в Тверь из Петербурга прибыл сам генерал, уполномоченный департамента сельской экономии Министерства государственных имуществ И.И. Ямпольский.
И работа закипела! Тогда не принято было писать о передовиках производства и перевыполнении плана, но уже в июле председатель Тверской губернской земской управы докладывал, что сапожник Киселев изготовил 130 пар, тогда как в среднем каждому сапожнику требовалось сделать 100 пар. А другой сапожник (имени его в документах, к сожалению, нет) привлек к выполнению стратегического задания всю семью: жена кроила голенища, подошвы и кружки для каблуков, старший сын делал строчки, младший собирал готовое изделие, и даже самого маленького, семилетнего, приспособили упаковывать готовые сапоги. Он тоже имел статус ратника-ополченца и получал по три копейки за каждую изготовленную пару сапог. В Кимрах сапожники расчехлили швейные машинки, которые имелись в каждой семье, но их держали для особых случаев, предпочитая работать по старинке, вручную.
«Военные сапожники» из Кимр и других уездов губернии с честью выполнили задание военного ведомства, отправив в армию 13 327 пар готовых сапог. Каждая пара обошлась казне втрое дешевле, чем если бы эти сапоги закупали где-нибудь за границей. А качество их было настолько высокое, что по распоряжению «уполномоченного по сапогам» Ямпольского тверская обувь была отобрана для показа на Первой Всероссийской выставке кустарного производства в 1906 году. Там сапоги демонстрировали как образец того, что способен сделать своими руками крестьянин, не занятый в промышленном производстве. Это был первый случай, когда армейская обувь стала сенсацией всероссийской выставки.
В Кимрах делали не только армейскую обувь, но и изящные женские модели. Фото: forum.vgd.ru
Есть даже предположение, что на деньги, которыми казна щедро рассчиталась с кимряками за поставки сапог, кимрский купец Александр Строганов в 1907 году открыл в селе первую фабрику механического пошива обуви «Якорь» (ныне обувная фабрика «Красная Звезда»). Однако у этой красивой истории есть продолжение, увы, не такое красивое.
Спустя 10 лет, в 1914 году, перед началом Первой мировой войны, военное ведомство обнаружило, что на складах… вновь не хватает сапог. Опять не подготовились к войне, что ты будешь делать! Вспомнили, как десять лет назад кимрские сапожники выручили, решили повторить опыт. Снова собрали списки сапожников, так же распределили заказы. Но тут… В общем, все оказалось плохо.
Во-первых, Кимры наводнили перекупщики, которые скупали за копейки готовую продукцию и тут же перепродавали военному ведомству по тройной цене. И сделать с ними ничего было невозможно, поскольку «посредники» оказались родственниками некоторых членов Тверской земской управы, распределявших казенные деньги. И это еще полбеды. Те же посредники выкупали на складах хорошую кожу, привезенную для изготовления сапог, а вместо нее отправляли гнилую, лежалую, которая буквально расползалась под руками мастера. Кстати, «гнилые сапоги» стали в Первую мировую настоящим символом повального казнокрадства, воровства и коррупции в тылу.
К счастью, на репутации самих сапожников это никак не отразилось. Хорошую обувь в Кимрах делают и по сей день.
Автор благодарит сотрудников Государственного архива Тверской области за помощь в поиске редких материалов и документов.
В Кимрах появился памятник сапожнику, средства на установку которого собирали «всем миром»
Кимры стали первым российским городом, где установлен памятник сапожнику. Автором бронзового монумента, установленного по инициативе кимрской общественности и при поддержке администрации города, стал известный скульптор и художник Самвел Сардарян. В церемонии открытия памятника приняли участие губернатор Тверской области Андрей Шевелев, председатель Законодательного Собрания региона Андрей Епишин, жители и гости города.
Кимрская земля не один век славится сапожным ремеслом: еще в середине XVII века большинство местных крестьянских семей занимались именно пошивом обуви. Династии предпринимателей Столяровых, Собцовых, Бушуевых, Башиловых и других стали известными далеко за пределами Кимр. Город называли «столицей сапожного царства», которое охватывало прилегающие уезды. Кимрские сапожники снабжали своей продукцией регулярную армию при Петре Первом, выполняли стратегические заказы в годы гражданской и Великой Отечественной войн. В советское время была широко известна обувная фабрика «Красная звезда», которая впоследствии вошла в состав Калининского производственного обувного объединения с участием предприятий Калязина, Торжка, Торопца. В настоящее время это промышленное направление представлено в городе небольшими частными производствами, одно из которых – ЗАО «Никс» – вошло в число 500 лучших предприятий страны.
Появление в Кимрах памятника сапожнику — результат усилий кимрских предприятий, организаций и горожан. Для воплощения проекта в жизнь был создан благотворительный фонд. Губернатор Андрей Шевелев подчеркнул на открытии памятника, что его установка – показательный пример реализации инициативы граждан. «Отдавая дань уважения мастеровым людям, мы демонстрируем нашим детям, насколько важно любить свое дело, заботиться о родной земле», – приводит слова главы региона пресс-служба областного правительства.
Председатель Законодательного Собрания области Андрей Епишин отметил, что теперь летопись кимрского края дополнила ещё одна замечательная страница, а сам памятник — это безусловное свидетельство уважения к той профессии, благодаря которой Кимры приобрели славу обувной столицы России. «От имени областного парламента и от себя лично хочу поблагодарить городские власти, общественные организации и всех кимряков, внёсших свой вклад в создание памятника. Особые слова признательности хотелось бы выразить автору — члену Союза художников России и Международной федерации художников, академику Международной академии творчества, лауреату премии им. Георгия Жукова Самвелу Сергеевичу Сардаряну. Уверен, что памятник не только украсит городской пейзаж, но и станет оригинальным брендом города, будет пробуждать у его жителей и гостей интерес к истории, уважение к рабочим профессиям», — цитирует выступление спикера пресс-служба регионального парламента.
В настоящее время подобные памятники украшают столицу Великобритании Лондон, немецкий город Мюнхен и белорусский Витебск, есть памятник сапожнику в Финляндии. Теперь этот список дополнился российским городом Кимры, который с полным основанием можно назвать одним из красивейших городов Верхневолжья.
Фото:Фото пресс-службы Законодательного Собрания Тверской области
