ПАРК В КИНГИСЕППЕ
Город Кингисепп раскинулся на берегу реки Луги, впадающей в Финский залив. Луга – одна из самых крупных рек Ленинградской области. На левом берегу реки расположен парк Романовка.
Городской парк в Кингисеппе раньше называли “Комсомоловка”. До революции он назывался “Романовка”. В 1834 г. царь Николай I подписал указа о выделении земель полководцу Карлу Ивановичу Бистрому. Бистром назвал свою усадьбу в честь своего старшего брата (умершего) – Романа. Это название так и прижилось – Романовка. Усадебный дом Карл Иванович построить не успел. Он много занимался планированием паркового ансамбля в английском стиле, интересных дорожек, живописных тропинок. Сохранились фотографии 1912 г.
Карл Иванович похоронен в парке (по своему завещанию). Офицеры собрали 38 000 рублей царскими ассигнациями, создали памятник со львом (который сохранился по сей день) и построили дом увечных воинов (также по завещанию). Воины, которые делили тяготы сражения с Карлом Ивановичем Бистромом, доживали свой век здесь. Памятник льву поставлен не случайно. Солдаты видели в своем полководце льва, чувствовали его львиную силу и не боялись идти за ним в бой.
В парке есть остатки фундамента, который строили немцы во время Великой Отечественной войны. Здесь планировалась база отдыха немецких офицеров.
Забытые усадьбы Ленобласти: Романовка
Удивительно, но оказывается, на задворках города Кингисеппа имеется творение Петра Клодта, того самого, автора всемирно знаменитых коней на Аничковом мосту. Только в случае с Кингисеппом это не кони, а бронзовый лев, установленный на могиле Карла Ивановича Бистрома, героя войны 1812 года. Здесь, на высоком берегу Луги, напротив ямбургской крепости, у Бистрома была усадьба Романовка.
Сейчас на месте усадьбы разбит городской парк, который местные жители называют Комсомоловкой. От усадьбы практически ничего не сохранилось, кроме бывшего инвалидного дома для солдат-ветеранов.
Карл Иванович Бистром был военачальником, генерал-адьютантом. Во время войны с Наполеоном проявил себя себя одним из храбрейших полковых командиров. Был несколько раз ранен, многократно награждён, император Александр собственноручно надел на него орден св. Анны 2-й степени с алмазами.
После войны 1812 года служил в Варне, принимал участие в подавлении польского восстания и в суде по делу декабристов, затем был произведен в генералы от инфантерии и назначен главным начальником в Варшаве. Умер 16 июня 1838 года на баварском курорте Киссинген в Баварии, где находился на лечении. Его тело было перевезено на бриге «Усердие» в Санкт-Петербург. Погребён с воинскими почестями в имении Романовка.
(этот портрет висит в Эрмитаже, в военной галерее русских генералов, участвовавших в Отечественной войне 1812 года)
На средства, собранные офицерами гвардейского корпуса, командиром которого был Бистром, скульптору Клодту был заказан памятник «Бронзовый лев», стоящий на гранитном пьедестале.
Рядом с могилой офицеры построили часовню (не сохранилась) и инвалидный дом для солдат-ветеранов, призванных охранять могилу командира.
Рядом со львом в парке можно увидеть остатки двух фундаментов, возможно, усадебного дома.
Городской парк сейчас, кстати, оставляет весьма приятное впечатление: тающие лыжные дорожки, святой источник, из которого не льётся вода, полянки для мероприятий, в глубине соснового бора гостиничка, переделанная из советского пансионата с негуманными для бывшего санатория-профилактория ценами и красивейший берег Луги. Луга тут широка, а берега высоки и почти отвесны.
Кингисеппский вояж
Чудесным мартовским деньком отправились с Ириной и Владом в путешествие по Кингисеппскому району. Прогулялись по валам крепости Ям и по новому экомаршруту в Велькоте; проинспектировали ГЭС; убедились, что барону Клодту удавались не только лошади; выучили слово «полумызок»; сразились с ветряной мельницей и послушали байки из склепа. Но самые яркие впечатления остались от посещения двух усадеб: Роткирхов-Лелонгов и Биппенов.
Фотография Влада Сорокина
Первая остановка — Кингисеппская ГЭС [59°21’28»N 28°36’13»E].
«Станция является „динозавром“ современной энергетики: начало ее строительства — 1911 г., а запуск — 1915 г. Добротное сооружение, возведенное немецкими специалистами» [https://wikimapia.org].
«Восстановлена после войны и вновь введена в эксплуатацию в 1951 г. Мощность — 0,7 МВт, среднегодовая выработка 4,2 млн кВт.ч, напор 3 м. В здании ГЭС установлены две турбины.
Станция законсервирована с конца 1960-х годов. В настоящее время ГЭС находится в частной собственности (принадлежит ООО «Ветбекс»), в 2005 году выставлялась на продажу » [https://ru.wikipedia.org].
К ней можно добраться по живописному пешеходному мостику.
На другом берегу Луги сохранились руины зданий водонасосного комплекса.
Как-то так получилось, что сам город Кингисепп хоть и неоднократно проезжала, но пристально не изучала. В этот раз недоразумение было исправлено.
Главной достопримечательностью, конечно же, является крепость Ям [59°22’35»N 28°35’37»E].
Первоначальное укрепление было возведено в 1384 г., модернизировано — в 1448 г. Но в 1682 г. значительную часть каменной крепости разрушили шведы. Пётр I не мог этого просто так оставить и в 1703 г. возвёл новую земляную бастионную крепость по периметру старых стен. Но уже в 1781 г. разрушение каменных крепостных сооружений завершила… Екатерина II, подписав специальный указ ввиду утраты укреплением своего военного значения. Только в 70-ых гг. XX столетия на территории были проведены археологические исследования и сохранившимся земляным валам присвоен статус памятника федерального значения.
На склонах можно увидеть фрагменты нижнего слоя крепостной стены и ярус круглой юго-западной башни детинца с бойницей.
Внутри укрепления разбит парк Летний, работает историко-краеведческий музей,
установлено несколько воинских памятников, в том числе Крест Петровским Гренадерам,
а бывший крепостной ров превращён в пруд.
Рядом располагается собор Святой Екатерины, построенный по проекту А. Ринальди. Но он не попал в объектив моего фотоаппарата, потому что мы стремились в имение К. Бистрома [59°22’49»N 28°35’30»E] — героя войны 1812 г., чей портрет висит в Военной галерее Эрмитажа. Называлось оно Романовка в память о рано умершем брате Романе. Сохранившийся усадебный парк до сих пор носит это имя. От самой усадьбы остались лишь «дом для увечных воинов», построенный по завещанию знаменитого военачальника, и памятник на могиле генерала, созданный самим Петром Клодтом и отреставрированный в 1954 г. и в 2010 г.
В конце прошлого года в краеведческих кругах поползли слухи о грядущем восстановлении усадьбы Роткирхов-Лелонгов [59°22’54»N 28°33’30»E] — родственников Пушкина, которых поэт навещал в 1827 г. До последнего времени она принадлежала военному ведомству.
«Год назад гостей пускали туда, как на суперсекретную территорию, запрещая фотографировать. Западную часть усадьбы военные пока еще продолжают занимать (в доме, где когда-то гостил Пушкин, размещены склады), а вот восточная сейчас передается благотворительному фонду, учрежденному Белобородовым, для создания памятного пушкинского места.
Речь идет о пяти гектарах земли, где расположено пять объектов культурного наследия регионального значения. Территория живописная, с форелевыми прудами, но запущенная, заросшая. Военные не использовали ее больше двадцати лет. Помочь с возрождением парка пообещал ученый-биолог Борис Ганнибал — потомок прадеда Пушкина.
Нынешним летом при помощи солдат расположенной неподалеку воинской части была расчищена центральная часть парка, убраны деревья и кустарники, обступившие усадебный дом в готическом стиле —постройку середины XIX века.
Однако само его состояние катастрофическое: крыша провалилась, перекрытия рухнули, кирпичная кладка разрушается.
В нынешнем году были проведены раскопки на краю «пушкинского погоста», где когда-то стояла Михайловская церковь, возведенная при Екатерине II и взорванная немцами в 1941 году. Работы вела Ижорско-Лужская экспедиция Института истории материальной культуры РАН. Археологам удалось доказать, что фундаменты церкви относятся к концу XVI века, то есть ко временам Ивана Грозного. Тогда, в годы Ливонской войны, здесь был основан Пятницкий мужской монастырь, просуществовавший до начала XVII века. Находка в наших краях следов такого древнего храма — редкость и большая удача для археологов.
После окончания работ раскоп законсервировали. Теперь слово за архитекторами и реставраторами. Подготовлен эскизный проект восстановления церкви — она станет настоящей жемчужиной на этом небольшом сохранившемся отрезке древнего Ивангородского тракта (после войны Нарвское шоссе было спрямлено и проходит теперь в стороне)» [https://spbvedomosti.ru/news/country_and_world/ozhivit-mikhaylovskuyu-myzu-v-lenoblasti-vosstanavlivayut-usadbu-rodstvennikov-pushkina/].
Рядом находится воинское захоронение. Над ним — три стелы. Левая посвящена красноармейцам 1919-1921 гг., правая — воинам 1941-1945 гг. Стела посередине имеет надпись: «Слава героям-летчикам, павшим в борьбе за оборону города Ленинграда в Великой Отечественной войне 1941-1945».
Пришла пора выучить слово «полумызок». Что ж это за половина мызы такая? Оказывается, так называли хозяйственную часть большой усадьбы. Вот у Корфов был полумызок Анненгоф [59°23’39»N 28°23’18»E], где находилось молочное производство.
Лучше всего из хозпостроек сохранилась мельница (сразу вспомнились ноябрьская Эстония и «Шерлок Холмс»).
А сам усадебный дом находился на берегу Луги рядом с деревней Старая Сала. От корфовского имения, исчезнувшего в войну, остались только парк и чудом сохранившаяся часовня во имя святого пророка Илии около разрушенного и разграбленного родового склепа [59°25’39»N 28°23’37»E].
Говорят, она весьма примечательна. Откроем дверь?
Всё дело в том, что внутри находятся плиты с именами и титулами похороненных в бывшем фамильном склепе.
А у нас на горизонте усадьба Преображенская [59°38’31»N 28°11’3»E].
В 1841 г. эти земли приобрела Анна Фёдоровна Биппен.
«К тому времени напротив, на левом берегу Луги, существовал полумызок Коровино, преобразованный владелицей в настоящую барскую усадьбу. На 5 десятинах Анна Фёдоровна выстроила господский дом и службы, разбила пейзажный парк; напротив, на другом берегу реки, устроила полумызок Преображенский, куда был перенесен скотный двор и выстроен пивоваренный завод.
Другой сын, Василий Николаевич Биппен, на месте полумызка Преображенского со скотным двором создал на 5 десятинах благоустроенную усадьбу, выстроил каменный барский дом и службы, насадил в парке липы, дубы, березы, ели и даже экзотическую тую, окружающий лес расчистил под лесопарк» [https://a-121.ru/usad-ba-preobrazhenskaya-bol-nitsa-nakrotsentr-chto-dal-she].
После революции в доме размещалась психиатрическая больница. Сейчас на территории бывшей усадьбы расположен Центр реабилитации наркозависимых и алкоголиков «Новая жизнь».
Внутри практически ничего не осталось, кроме встроенного сейфа
и железной винтовой лестницы.
Вероятно, предпринимались попытки реставрации. По крайней мере, вместо рухнувших межэтажных перекрытий настелены временные деревянные. Но и они уже частично обвалились.
Закончить нашу поездку хотелось на более оптимистической ноте. С этой задачей отлично справилась Велькота. Впервые природный заказник «Дубравы у деревни Велькота» [59°36’4»N 28°54’51»E] посетила год назад в туре Василия Копышенко «Древние предания Водской пятины» и была очарована прудом, образовавшимся вокруг карстовой воронки с ключами.
В прошлом году постояли на смотровой площадке и прошли по очень короткому деревянному настилу.
Каково же было моё удивление в этом марте, когда увидела, что тропу не только обновили, но ещё продлили до 400 метров и закольцевали! Так что теперь не нужно продираться через бурелом. Можно комфортно прогуляться и полюбоваться остатками старинного дубового парка.
Ждём-с новых путешествий и открытий.
Парк «Романовка» в Кингисеппте
В практике любой девелоперской компании бывают работы, связанные со структурами власти, изначально обреченные закончиться, так толком и не начавшись.
Мы выполняли подобные работы несколько раз, т. к. как в начале своего развития испытывали ряд вредных иллюзий, о которых ниже.
Единственный реальный плюс от таких безнадежных работ — это опыт, как не надо.
Мы сделали «как не надо» несколько раз, полностью разобрались в ситуации и готовы разложить все по полкам, описав стандартный сценарий, то, как распределяются роли и чем это почти всегда заканчивается для проектной компании, на примере единственной пока в нашей практике работы, которая имела все признаки такого безнадежного проекта, просто очевидно должна была стать «висяком», но каким-то чудом таким проектом не стала.
Признаки безнадежных работ читаются с самого начала:
1. Прежде всего — это предлагаемые сказочные перспективы дальнейшей работы, когда представитель заказчика открывает небывалые горизонты, от которых бабочки в животе и гордость за Россию. Типа — ребята, все будет о-го-го, и вы вот сейчас покажете себя хорошо, а мы вас перебросим на другой проект, побольше. Это предложение халявы, бесплатный сыр, а неискоренимая вера в халяву отключает разум. Вместо разума включаются эмоции, которые, как известно, ни к чему хорошему не приводят.
В нашем случае администрацией города Кингисепп было предложено выполнить реновацию части парка, где для горожан ежегодно проходит масса мероприятий, и основные просьбы были — нужен современный ландшафтный и средовой дизайн, не очень дорого делайте, но так, чтоб было не стыдно показать европейским гостям (рядом Эстония).
Т. е. нам не рисовали какие-то красивые задачи, все было очень близко к жизни.
Задачу ставил сам глава города, что было крайне неожиданно. Мы порой терялись, так как такой подход крайне редко встречается. Нам описали ситуацию в городе, но никакой халявой не пахло, мы понимали, что придется работать и работать много. Да, шла речь о больших объектах в перспективе, но нам сразу дали понять — придется биться за эти объекты.
2. Далее в безнадежном проекте появляется кривое техническое задание, и это либо пять листов воды, либо кривые формулировки, записанные секретарем со слов начальника.
Как правило, задания и вовсе нет. Мы отлично знаем, практически ни один заказчик писать ТЗ не умеет и не хочет, хорошо, если есть служба заказчика, но так или иначе эту задачу перекладывают полностью на наши плечи.
К чему это приводит в процессе — впоследствии ТЗ становится обузой для всех, попытки возвратиться к нему на стадиях проектной и рабочей документации — приводят к скандалам, со словами — это вы написали, надо было думать раньше.
И смысл написания ТЗ в том, что от него не отходят ни на шаг, это руководство для всех. Только в крайних случаях особым документом прописывается нововведение.
На данный момент в сфере проектирования техническое задание пишется, как правило, одним человеком и за пару дней. Меняется задание в одно касание, часто просто на словах. Как результат — объект имеет мало общего с начальной идеей.
На реновации парка Романовка задания также не было, и мы его писали сами, но нам помогала главный архитектор города и весь отдел экономического развития, помогали, по существу, всячески советовали, как вернее сформулировать, и объясняли про подводные камни на самой территории.
Несмотря на простоту проекта, мы потратили почти две недели на написание ТЗ. Более того, работа не начиналась, пока мы все его не согласовали и не подписали. В данном случае ответственность за принятые решения в ТЗ с нами разделил сам заказчик, как это и должно быть в любой работе.
3. И третье, и, не менее важно — а, пожалуй, даже самое важное: допустим, что радужные перспективы и кривое ТЗ — это признаки любого проекта так или иначе, но вот отсутствие актуализированных исходных данных — это действительно серьезно.
До сих пор типичный российский заказчик не может понять, что сбор исходных данных — это основа проекта, а не только закон, обязательный к исполнению.
Когда вам говорят, что вот-вот все будет — нет, не будет.
Исходные данные либо есть с самого начала, и можно работать, либо заказчик уже в такой ситуации, когда ИРД нужно как воздух, тогда действительно исходники могут появиться в процессе.
Но если вы сели за проект без ИРД, знайте — к концу работы заказчики все как один начинают верить, что если проектировщик смог обойтись без, например, актуализированной топосъёмки, то и администрация сможет.
И произойдет следующее: вы сдадите материал, администрация проверит проект, и вы получите замечание, что топосъёмка просрочена.
Заказчик же скажет «А почему вы меня не предупредили, мы же теряем из-за вас время, теряем деньги, вы профессионалы и не смогли (внимание!) настоять и бла-бла-бла.
Вы все поругаетесь, скажете, что предупреждали, но слова ничего не стоят в проектировании, поэтому вы будете виноваты, в том, что ИРД нет, а не заказчик.
Это потеря времени, денег и дырка в репутации.
На парке Романовке не было почти ничего из ИРД, кроме очень старого ППТ, кое каких эскизов, и общей идеи главы города.
Буквально — мы сами себе нарисовали границы проектирования, нанесли границы участков из РГИС, деревья и посадки перенесли из карт «Гугла», трассы инженерных сетей определили аналитическим путем.
С нашими выводами в Администрации согласились и подписали (!) принятые исходные данные.
Возможно ли такое еще раз, когда слова — «мы вам поможем», не разойдутся с делом, мы не знаем. Но на этой работе было именно так.
В качестве ИРД очень часто заказчики предоставляют уже сделанную кем-то работу. Со словами — там ребята подкачали, где-то напортачили здорово, сделали не то, нарушили сроки, блаблабла.
Вариантов, почему предыдущая контора сброшена с заказа, может быть масса. Это все слова. На самом деле на рынке работает сейчас достаточно профессионалов, мы это знаем и уважаем чужой труд как свой, и почти всегда при изучении чужого материала встает вопрос, а что, собственно, было не так-то.
Есть две объективные причины отказать организации — это низкая квалификация или жадность. Все остальные причины отказа проектировщикам в работе, — это жадность уже заказчика, коррупция, самомнение или же не посчитанные вложения.
В нашем случае у администрации был на руках проект, когда-то разработанный эстонской компанией.
Сам по себе проект был сделан качественно, но здорово устарел в рамках ПЗЗ и имел крайне далекое отношение к реальности на земле.
Продолжать с эстонцами администрация не хотела, так как было желание главы города работать со своими спецами, так как они, наконец-то, появились, помимо этого, очень мешала разница в менталитете и языковой барьер при работе с нормативной базой.
Чисто технически проделанная эстонцами работа нам не сэкономила времени, все пришлось начинать заново. Но мы поглядывали в проект, так как наши европейские коллеги прекрасно знают, как работать со средой, тем более городской. Во многом благодаря заложенным основным номинациям в проекте эстонцев, мы разработали свои концепции.
4. Ну и еще один маркер безнадёжного проекта — это множество участников и руководителей.
Люди то подключаются, то отключаются от работы. Нет централизованного управления, нет системы. В случае, когда очередной зам не может найти решение, он сбрасывает вас дальше по иерархии, либо вообще переводит в другой отдел. Отсутствует персональная ответственность.
Пока мы работали с реновацией парка, с удивлением обнаружили, что администрация, оказывается, может работать слаженно, четко и без невнятных совещаний, все было по делу, четко и в цель.
В процессе мы то вносили, то убирали разные позиции, причем делали это зачастую просто со слов и это не приводило к стандартному коллапсу, так как все отделы между собой коммуницировали напрямую и очень оперативно согласовывали все изменения как между собой, так и с главой Кингисеппского района. Ни разу не возникло ситуации, когда голова не знает, что делают руки. Это заслуга команды, которую собрал вокруг себя руководитель района.
5. Еще один совсем уж очевидный маркер того, что проектировщик вписался в проект без окончания — это отсутствие конечной, сформулированной цели.
При разговоре с главой города мы услышали крайне расплывчатые идеи, в том числе — «это для людей».
Но размытые идеи были связаны с тем, что к нам обратились именно с желанием разобраться, выработать совместно общую концепцию и, как результат, ее конкретизировать и масштабировать.
Глава города не скрывал своей некомпетентности, у него на руках был только факт — жители традиционно собираются на праздники и просто выходные и не имеют возможности даже присесть.
Провели ряд совещаний со всеми участниками и в итоге оставили только те номинации, которые точно могли реализовать.
Т. е. произошло то, что и должно происходить при правильном развитии событий, — симбиоз в работе, когда специалиста нанимают для того, чтобы он говорил, что делать, а не наоборот.
И расплывчатая идея превратилась в сформированную архитектурную концепцию со сроками окупаемости.
Для проектировщиков, которые по-настоящему вникают в суть работы, очевидно — отсутствие финансовой модели окупаемости, грамотного подхода к бизнесу на проектируемом объекте или территории — это тупик.
Можно смело заявить, все проекты в РФ носят сейчас коммерческий характер, более того, они и должны быть коммерческими.
Не важно, что это, плоскостное сооружение, дизайн среды или ТРЦ, так или иначе, любой объект должен приносить либо деньги, либо усиливать привлекательность места или города, что само по себе также является прямым инструментом увеличения доходности и привлечения инвестиций в город и регион.
Мы слышали тысячу раз — «ну мы примерно прикинули». Вы серьезно? Прикинули? Т. е. вы прикинули в горизонте планирования 5-10 лет, в уме? Без специалиста прикинули, дома с женой прикинули?
Так как даже стоимость проектирования и согласования вышла в трое больше, чем он прикидывал. Стоимость строительства в 5 раз больше, а заполняемость или посещаемость объекта всего процентов 15.
И проект замирает, застывает намертво, на несколько лет, потом все возвращается и заново — и по тому же кругу. До тех пор, пока не надоедает, и территория, например, не продается другому, свежему заказчику.
В нашей практике есть пример, когда одна и та же земля возвращалась трижды на проектирование с разными владельцами в течение 7 лет.
Причина одна — никто ничего не считал.
На проекте парка «Романовка» была известна цифра, которую реально было привлечь в проект на инвестиционных основаниях, плюс к тому нам объяснили, если мы добьемся хотя бы минимальной самоокупаемости территории, цены нам не будет.
Мы придумали схему, по которой все вложения в реновацию территории отобьются через 7 лет и станут потом приносить чистую прибыль.
В масштабах города это практически завтра. Таким образом, мы сначала считали и только потом рисовали, а не наоборот.
Любой безнадежный проект с самого начала не задаётся, двигается со скрипом и заканчивается, когда этого совсем не ждешь.
Хорошая крепкая работа всегда требует труда, колоссального труда — но не тяготит сердце и не вызывает отторжения, и двигается динамично, развивается и меняется сам собой.
Выводы
Будем вести себя жестче и крепко стоять на своих схемах работы, ценах и сроках — появится уважение, и заказчик будет рад «слушаться» специалистов, потому то он реально увидит результат работы.
Все свои решения заказчик должен прописывать и подписывать. Это документы. Если нет документа, то ничего нет. Если вы думаете, что можно обойтись без писем, типа по дружбе, то вы жестко в иллюзиях.
Сейчас, когда к нам приходит заказчик и говорит — «Я знаю, что под землей песок» — мы ему предлагаем ему это оформить письмом и собственноручно подписать, и поставить печать своей организации. Реакция мгновенная и очень простая — мы очень быстро получаем геологию, выполненную профильной организацией.
И в такой ситуации эффективнее сохранить добрые отношения в своей сфере, чем с каким-то очередным «бизнесменом» с посчитанной в уме «прикидкой» бизнеса, который «принесет много денег» и «он уедет на Бали». Даже если это риск лишиться заказа, практика показала, выводить на чистую воду заказчиков просто необходимо — причем для их же блага, чтобы проект продолжался и был в итоге сделан.
Проект реконструкции части парка «Романовка» в городе Кингисепп можно сравнить с холодным звонком менеджера, который продает непонятную хрень незнакомому человеку, но неожиданно этот незнакомый человек вдруг говорит: «Я покупаю».
Мы ехали на первое совещание, заранее готовые уйти ни с чем.
Но действовавший на тот момент глава города, показал уникальный пример командной работы, постановки задачи, грамотного и четкого курирования.
И просчитанные вложения vs окупаемость.
P. P. S.
Наше сотрудничество с администрацией города Кингисепп с 2014 года по 2017 было на удивление продуктивным и грамотным.
Представленные изображения — реальные 3D, выполенные нами для проекта.
Спасибо 😊
Мы свяжемся с вами в течение суток, чтобы обсудить проект и назначить встречу.
