Какими вы видите улицы, по которым бродил Раскольников? (ЕГЭ по литературе)
Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ
Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.
Возникает, как и у героя, чувство глубочайшего омерзения.
После посещения процентщицы чувство омерзения в Раскольникове усиливается, он отказывается от преступления и идёт в распивочную, где знакомится с Мармеладовым и помогает пьяному бывшему чиновнику дойти до дома. На следующий день после получения письма матери герой снова выходит на улицу и становится свидетелем отвратительной сцены. Он видит обманутую девочку в невменяемом состоянии, которую преследует какой-то господин. Раскольников даёт квартальному полицейскому последние деньги, чтобы тот доставил девочку домой.
Мы видим, что автор, изображая петербургские улицы, создаёт ощущение неустроенности, неустойчивости жизни, её непрочности. Мир кажется разрушенным.
Только на Васильевском острове, куда забрёл случайно герой, царит свежесть и зелень, именно здесь, под кустом, Раскольников засыпает и видит сон о забитой лошадке, после которого он отрекается «от проклятой мечты своей». Но вот Сенная площадь, куда он забрёл тоже случайно и оказался свидетелем разговора сводной сестры старухи Лизаветы с мещанами, из которого узнал, что завтра в семь часов старуха, на которую готовится покушение, будет дома одна. Эта встреча оказалась роковой. Раскольников уже не смог противиться своей «безобразной мечте».
Таким образом, проводя своего героя по петербургским улицам, Достоевский словно показывает нам, что Петербург не только фон, на котором разворачиваются драматические события, но и «соучастник» преступления.
Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем
Чтобы вывести это сочинение введите команду /id35250
Литературный маршрут: по следам Раскольникова
Маршрут позволит прочувствовать город так, как чувствовали его персонажи культового романа Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Перед вами предстанет мрачный Петербург давно ушедшей эпохи. Вы увидите дома, в которых вершились судьбы героев, и пройдёте 730 шагов, отделявших Родиона Раскольникова от дома старухи-процентщицы.
Дом Достоевского
Адрес:
ул. Казначейская, 7
Роман «Преступление и наказание» родился именно в этом угловом доме на пересечении Казначейской улицы и Столярного переулка. Дом купца Алонкина, в котором писатель снимал жильё, располагается недалеко от мест, где разворачиваются основные события. Родион Раскольников и Соня Мармеладова живут совсем рядом.
«Я подошла к дому Алонкина и у стоявшего в воротах дворника спросила, где квартира №13. Он показал мне направо, где под воротами был вход на лестницу. Дом был большой, со множеством мелких квартир, населенных купцами и ремесленниками. Он мне сразу напомнил тот дом в романе «Преступление и наказание», в котором жил герой романа Раскольников».
Из воспоминаний Анны Достоевской (Сниткиной).
Дом Раскольникова
Адрес:
ул. Гражданская, 19
Душная комнатка Раскольникова находилась «под самою кровлей высокого пятиэтажного дома». До наших дней этот этаж не дошёл — его пришлось демонтировать во время капитального ремонта.
В угловой части дома установлен горельеф «Дом Раскольникова». Текст «Трагические судьбы людей этой местности Петербурга послужили Достоевскому основой его страстной проповеди добра для всего человечества» сочинили Дмитрий Лихачёв и Даниил Гранкин.
Дом Сони Мармеладовой
Адрес:
Набережная канала Грибоедова, 73
Во времена Достоевского дом был двухэтажным и зелёным. На то, что Сонечка жила именно здесь, указывает характерный тупой угол здания.
«Сонина комната походила как будто на сарай, имела вид весьма неправильного четырехугольника, и это придавало ей что-то уродливое. Стена с тремя окнами, выходившая на канаву, перерезывала комнату как-то вкось, отчего один угол, ужасно острый, убегал куда-то вглубь, так что его, при слабом освещении, даже и разглядеть нельзя было хорошенько; другой же угол был уже слишком безобразно тупой».
Из «Преступления и наказания»
Дом старухи-процентщицы
Адрес:
Набережная канала Грибоедова, 104
Исследователи много лет искали «тот самый» дом, пока не сошлись на мнении, что это именно он. По меркам XIX века здание считалось огромным. Нижние этажи и чердаки подобных петербургских доходных домов заселялись бедняками. В тесных, тёмных каморках жили и герои Достоевского. Ужасающий план Раскольникова стал порождением суровой городской действительности.
«С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в-ю улицу. Этот дом стоял весь в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками — портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.».
Из «Преступления и наказания»
Убивать не обязательно: маршрут по следам «Преступления и наказания»
Посетите знаковые точки романа.
Поиск теней романа «Преступление и наказание» в реальных домах Петербурга может показаться странным занятием. Однако трудно удержаться и не пройти маршрутами Родиона Раскольникова, когда автор так точно описывает существующие постройки, хоть и сокращает топонимы. К тому же и сам Раскольников как бы приглашает проследить его путь, отсчитывая на страницах количество шагов между пунктами назначения.
Дом Родиона Раскольникова
«В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту».
Главный герой романа, Родион Романович Раскольников, живет на чердаке в квартире, похожей на шкаф, в пятиэтажном доме. По версии исследователей, прообраз его дома стоит на Гражданской улице, 19 («Дом И. Иохима»). На угловом фасаде здания установлена мемориальная доска с портретом писателя и надписью: «Дом Раскольникова. Трагические судьбы людей этой местности Петербурга послужили Достоевскому основой его страстной проповеди добра для всего человечества».
На портале Citywalls.ru несколько лет назад развернулась бурная дискуссия: действительно ли в этот дом Достоевский «поселил» Раскольникова. В споре ссылаются на статьи исследователей, некоторые готовы отсчитывать шаги, чтобы доказать или опровергнуть причастность дома к роману. Однако в комментариях один из пользователей, бывавший на экскурсии в особняке, отметил, что до чердачной каморки ведут 13 ступенек — как и в романе.
Дом Сонечки Мармеладовой
От дома Раскольникова пройдем по Столярному переулку в сторону канала Грибоедова. На первом перекрестке с Казначейской улицей свернем направо. Здесь на берегу стоит здание Казенной палаты.
Советский культуролог Николай Анциферов отмечал, что постройка на набережной канала Грибоедова, 73 (Казначейской улице, 13) описана с топографической точностью в романе «Преступление и наказание». В губернском учреждении Достоевский разместил Соню Мармеладову.
«Раскольников пошел прямо к дому на канаве, где жила Соня. Дом был трехэтажный, старый и зеленого цвета. Он доискался дворника и получил от него неопределенные указания, где живет Капернаумов портной. Отыскав в углу на дворе вход на узкую и темную лестницу, он поднялся наконец во второй этаж и вышел на галерею, обходившую его со стороны двора».
Однако во времена Достоевского здание было двухэтажным. Казенная палата работала до своего упразднения в 1918 году. В середине XX века на здании выросла надстройка в два этажа с фасадом в стиле «сталинского» классицизма.
Вознесенский мост
Если у дома Сони, стоя лицом к каналу Грибоедова, посмотреть направо, мы увидим Вознесенский мост.
По Вознесенскому мосту Раскольников несколько раз ходил к старухе-процентщице, здесь же предавался размышлениям. С этой переправы в канаву (Грибоедова или Екатерининский канал) в воду бросилась мещанка Афросиньюшка, рядом с мостом Катерина Ивановна Мармеладова заставляла своих детей петь, танцевать и просить подаяния.
Дом старухи-процентщицы
До дома, где произошло главное событие романа, можно пройти вниз по течению канала Грибоедова (или канавы). Дойти нужно до Харламова моста. На пересечении набережной и Средней Подьяческой улицы стоит дом, в котором обитала книжная старуха-процентщица Алена Ивановна.
Среди исследователей меньше всего разногласий вызывает именно этот адрес. Сходятся и описания дворов, и сторон, на которые смотрят окна. Убийство Раскольников совершает в доме, прообразом которого стала постройка на набережной канала Грибоедова, 104 (Дом Ивана Вальха). Достоевский описывает обычный доходный дом, а сейчас его охраняют как памятник архитектуры.
Вход в квартиру «крошечной, сухой старушонки» с «вострыми и злыми глазками» находился во втором дворе дома, вход в который можно найти со стороны Средней Подьяческой улицы. Раскольников подсчитал, что от его дома до дома жертвы 730 шагов. Расстояние по прямой между двумя зданиями — 530 метров.
За полвека до выхода «Преступления и наказания» в доме старухи-процентщицы жил Александр Сергеевич Грибоедов. Здесь же, по свидетельству его друга С. Н. Бегичева, он написал первые сцены комедии «Горе от ума».
«Хрустальный дворец»
От дома старухи-процентщицы пройдем по проспекту Римского-Корсакова. На Вознесенском проспекте свернем направо и пройдем до перекрестка с Садовой улицей. Напротив нас четырехэтажное здание с зелеными фасадами.
«Ба! „Хрустальный дворец“!
„Газеты есть?“ — спросил он, входя в весьма просторное и даже опрятное трактирное заведение о нескольких комнатах, впрочем довольно пустых».
В газете «Санкт-Петербургские ведомости» в 1862 году трижды (по правилам времени) дали объявление: «Вновь открыта гостиница „Пале-де-Кристаль“, по Садовой улице и Вознесенскому проспекту, в доме госпожи Вонлярлярской, где можно получать нумера для приезжающих, обеды и закуски из лучших блюд; вино по сходным ценам».
В ранней редакции романа Достоевский отмечал, что Раскольников зашел в эту гостиницу, так как знал, что в ней есть газеты. Там он хотел прочитать об убийстве старухи. В «чистовике» гостиница с названием на французский манер превратилась в хмельной трактир «Хрустальный дворец». Вводя его в роман, Достоевский с иронией намекал на труд Чернышевского «Что делать?» и констатировал — вместо «хрустальных дворцов» народ получил кабаки.
Местоположение реального «Хрустального дворца» не однозначно для исследователей романа. В разных источниках можно найти несколько адресов, по которым якобы располагался трактир. Путаницу в том числе внесли комментарии жены Федора Достоевского Анны Григорьевны. Согласно ее указаниям, тот самый трактир находится еще дальше по Садовой улице, аж на пересечении с нынешним Московским проспектом.
Исследователи предполагают, что Анна Достоевская назвала «Хрустальным дворцом» трактир, в котором в шестой части романа Раскольников встречается со Свидригайловым. К тому же на проспекте действительно открыли кабак «Хрустальный дворец», но уже после публикации романа, как бы по его следам. Впрочем, противоречие исследователи романтично объяснили «принципиальной двойственностью, призрачностью картины Петербурга в романе».
Полицейская контора
Завершить прогулку логично у дома, где в романе располагалась полицейская контора. Сюда Раскольников пришел с повинной. К конторе пройдем по Садовой улице, свернем к Кокушкину мосту, а перейдя через него — направо.
«„Что ж, это исход! – думал он [Раскольников], тихо и вяло идя по набережной канавы. – Все-таки кончу, потому что хочу…“
В контору [от его дома] надо было идти все прямо и при втором повороте взять влево: она была тут в двух шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок и пошел обходом, через две улицы, – может быть, безо всякой цели, а может быть, чтобы хоть минуту еще протянуть и выиграть время. Он шел и смотрел в землю. Вдруг, как будто кто шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову и увидал, что стоит у того дома, у самых ворот».
Полицейскую контору разные исследователи «размещают» в разных частях описываемого квартала. Многие сходятся на том, что Достоевский взял за прототип реальный полицейский участок. Отделение блюстителей закона в середине 60-х годов XIX века находилось на набережной Екатерининского канала (Грибоедова), 67. Помещения в доме занимала полицейская контора 3-го квартала Казанской части. Интересно, что незадолго до начала работы Достоевского над романом реальная контора так же «переехала на новую квартиру», как и ее книжный прототип.
Однако в романе Раскольников направляется в полицию и проходит мимо «вчерашней улицы» и видит «тот дом». Исследователи уточняют, что это невозможно — в границах 3-го квартала Казанской части такой точки обзора не существует. Указания текста и реальное расположение здания снова списали на двойственность и призрачность города в романе.
Три дороги Родиона Раскольникова. Топографический очерк
Дороги эти исхожены многими. Многократно описаны они в специальных статьях и книгах. И все же, подходя к Кокушкину мосту, каждый раз чувствуешь приближение к тайнам великого романа…
Маршрут прокладывается в первых же строках: «В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту.»
Теперь мы знаем не только полные названия улиц, сокращенные в тексте, – конкретные адреса «дома Раскольникова» и «дома старухи» можно легко отыскать в путеводителях по Петербургу Достоевского. Вот эти адреса: Гражданская улица, дом 19, угол Столярного переулка – дом Раскольникова; Средняя Подъяческая, дом 15, угол канала Грибоедова – дом старухи-процентщицы. (На доме Раскольникова установлена памятная доска, но мало кто замечает, что на нём есть отметка уровня наводнения 1824 года, описанного в «Медном всаднике».)
1024px-Raskolnikov_House_SPB.jpg
Итак, Родион Романович вышел из дома в Столярном переулке и отправился к Кокушкину мосту. А шел он к «преогромнейшему дому, выходившему одною стеною на канаву, а другою в –ю улицу», в котором жила Алёна Ивановна. Маршрут, следовательно, означен точный: дом Раскольникова – Кокушкин мост – дом старухи.
Из первых же строк мы узнаем и о цели этого похода: «Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало все сильнее и сильнее». А перед этим сообщается: «Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался.»
Пройдем по этому маршруту. Вот как выглядит путешествие: от ворот дома Раскольникова идем до угла Столярного переулка, по нему – до Кокушкина моста, переходим мост и сворачиваем на набережную канала, а затем по набережной доходим до угла Средней Подъяческой, входим в нее и приближаемся к воротам дома старухи. Это – путь Раскольникова н а п р о б у. Остается только сосчитать вслед за ним количество шагов… Но тут начинаются сюрпризы – длина этого пути никак не хочет умещаться в семьсот тридцать шагов. Их получается больше, гораздо больше тысячи. Значит, в романе ошибка? Не будем спешить. Путь в семьсот тридцать шагов должен быть!
Правда, Н. Анциферов, весьма авторитетный исследователь этой темы, предупреждал, что шагов будет больше. Но вот Ю. Раков приводит чертёж и уверяет: «Если только вы правильно шли, не сбивались со счета, ну и, конечно, мерили путь шагами молодого человека, а не ребенка, вам нетрудно будет убедиться, что расстояние составит 730 шагов (не считая пути через дворы)». Шли-то мы правильно и со счета не сбивались, а вот результат никак не получается. Надо возвращаться к началу, то есть к дому Раскольникова.
Снова стою у ворот дома № 19 по бывшей Средней Мещанской… Вспоминаю, как в молодости приходил сюда, приводил друзей. Мы поднимались по лестнице до самой его каморки и даже заходили в неё – тогда это было возможно. И однажды герои романа ожили – они шли мимо меня по улице. Это были съёмки фильма. Жена включила свою кинокамеру и запечатлела как мы обнимаемся с Раскольниковым – Юрием Тараторкиным, с которым вместе учились, а оператор фильма кричит, что снимать нельзя…
Dom_staruhi_spb.jpg
Отчего же путь на пробу приравнивают к нему? Об этом позже. Сначала посмотрим на район, куда поселил своих героев Достоевский, на этот «серединный город» с некоторой высоты, как бы с колоннады Исаакиевского собора, крест которого весь район осеняет.
Вот какая открывается картина. У самого Кокушкина моста канал делает резкий сильный слом, будто меняет направление. А под крыльями канала – три Мещанские улицы: Малая (теперь Казначейская), Средняя (Гражданская) и Большая (Казанская). Столярный переулок идет от Кокушкина моста, под прямым углом пересекает Малую и Среднюю Мещанские и упирается в Большую. Топография этих улиц, если смотреть сверху, весьма напоминает большой погостный крест. Крыша его – канал на сломе, вершина – Кокушкин мост, Столярный – стойка креста, три Мещанские – перекладины. Дом Раскольникова – в самом центре, в самой сердцевине. На краю поселена Соня Мармеладова – угол Малой Мещанской и канала. В угловых домах по Малой Мещанской в разное время (и когда создавался роман) жил сам писатель.
По этим улицам бродит Раскольников, измеряет шагами расстояние от «креста» до «петли», мечтает и осуществляет задуманное. Отсюда, с этого креста потом уйдут и Раскольников, и Соня…
Пройдем еще раз по пути в семьсот тридцать шагов. Медленно. С остановками. Попробуем рассмотреть то, что мог видеть Родион Раскольников, «когда уж очень размечтался».
Из «серединного города» трудно выбраться – улицы, утыкаясь друг в друга, образуют тупики лабиринта, и водяной ров обособляет пространство, замыкает лабиринт – если не погостными крыльями, так петлей. Летом душно, совсем нет ветра: «Здесь и на улицах, как в комнатах без форточек», – замечает приехавшая из провинции Пульхерия Александровна, мать студента.
Но вот первое перепутье – Вознесенский проспект. Одна из важнейших артерий города, сквозной пролет, берущий начало у Невы, у Адмиралтейства, идет через Исаакиевскую площадь и уходит в далекую перспективу у Варшавского вокзала. Вместе с Невским и Гороховой организует лучевое строение города. В романе упоминается часто, иногда как В-й, иногда без сокращения. В начале проспекта, у площади, во дворе под камнем будет спрятано похищенное у старухи. На проспекте, рядом с «крестом», между «горячими точками» романа поселены мать и сестра. По этой же дороге, но в другую сторону, ходил Раскольников в университет…
Пересекая оживленный проспект, он не мог не видеть кипения жизни, не мог не чувствовать освежающий невский ветер. Зовущая перспектива здесь слишком очевидна. Но он ее именно пересекает, уходит в бесперспективность – в грязь и вонь канала-омута-канавы…
Следующая остановка – Вознесенский мост. «Раскольников прошел прямо на –ский мост, стал на середине, у перил, облокотился на них обоими локтями и принялся глядеть вдоль.» Это одно из его любимых мест – середина моста. Стоя здесь, хорошо понимаешь гениальную простоту пространственных решений Достоевского: Раскольников живет по эту сторону канавы, старуха – по ту. И для того, чтобы попасть от него к ней, необходимо
перейти канаву. Вот почему так подолгу, до обморока, стоит он на середине моста. И все же переступает этот «водный рубеж».
prestuplenie_i_nakazanie.jpg
Дом старухи – конечная цель пути. Сегодня этот дом не кажется слишком большим, таких много: низкие арки ворот, два двора, темные узкие лестницы подъездов. В романе же это преогромнейший дом: «Входящие и выходящие так и шмыгали под обоими воротами и на обоих дворах дома. Тут служили три или четыре дворника.» В день убийства и дом, и все с ним связанное кажется Раскольникову огромным: «…въехал в ворота огромный воз сена, совершенно заслонявший его все время»; «…много окон, выходивших на этот огромный квадратный двор, было отперто в эту минуту». Поистине – у страха глаза велики. Но дело не только в этом. Дом производит странное впечатление и сегодня. Это особенно ощущаешь, когда обойдешь его много раз кругом. Если теперь мысленно подняться и взглянуть на него с высоты, то заметишь, что это не просто угловой дом, а что дом этот – краеугольный; что выходит он не в две, а в три улицы: на канал, на Среднюю Подъяческую и на Екатерингофский проспект (ныне Римского-Корсакова). Таких домов не так уж много во всем городе. Ясным становится выбор именно его – это камень преткновения…
И вот входим с улицы через подворотню во двор. «Лестница к старухе была близко, сейчас из ворот направо». Сделаем здесь последнюю остановку и посмотрим вокруг. Слева – мрачный тупик второго, малого двора дома, там даже днем темно, веет сыростью… Справа – лестница к старухе. Но прямо… Пойдем прямо, пересекая двор, к небольшому светлому проему в глубине. Это узкий и низкий, ỳже и ниже первого, другой выход из двора, В конце его открывается свободное пространство, оно выводит на набережную. Если теперь идти все по ней, то опять окажешься у Кокушкина моста. И будто не было того странного и страшного дома. Такой вот выход предоставляет Раскольникову в последнюю решительную минуту Достоевский. Но тот не идет прямо. Заслоненный возом сена, «он мигом проскользнул направо». «Он был уже на лестнице…».
Когда проходишь с остановками эти семьсот тридцать шагов, то возникает ощущение богатырского масштаба личности героя, испытуемого дорогами, их раздвоениями, растроениями. «Так идти, что ли, или нет,» – думал Раскольников, остановясь посреди мостовой на перекрестке и осматриваясь кругом, как будто ожидая от кого-то последнего слова. Но ничего не отозвалось ниоткуда; все было глухо и мертво, как камни, по которым он ступал, для него мертво, для него одного…»
Теперь проложим еще один, третий маршрут между домом Раскольникова и домом старухи. Это его путь на убийство, дорога с топором.
После дворницкой, после закрепленного в петле топора, «…он шел дорогой тихо и степенно, не торопясь, чтобы не подать никаких подозрений». Сказано, что шел дорогой, но нет еще никаких признаков, чтобы выяснить – какой? Когда шел на пробу, ориентир был указан сразу – Кокушкин мост. На этот раз сказано весьма загадочно: «Заглянув случайно, одним глазом, в лавочку, он увидел, что там, на стенных часах, уже десять минут восьмого. Надо было и торопиться, и в то же время сделать крюк: подойти к дому в обход, с другой стороны…»
Ориентир все-таки появляется – позже. Он единственный, но вполне достаточный, чтобы определить маршрут совершенно точно: «Проходя мимо Юсупова сада, он даже очень было занялся мыслию об устройстве высоких фонтанов…» Итак – Юсупов сад! Теперь весь путь вырисовывается с полной очевидностью.
Final_14_01_14_reformatted_-_page_7.jpg
Выйдя из дворницкой в подворотне его дома (контуры этой двери и теперь проступают, как ни замазывают ее! ), он пошел по Столярному переулку до Кокушкина моста и перешел мост – эта часть пути совпадает с путем на пробу. Но дальше пошел не по набережной, как раньше ходил, а прямо – по Кокушкину переулку до Садовой. Повернул в Садовую. По ней дошел до угла Екатерингофского проспекта. Как раз здесь думал об устройстве фонтанов – Юсупов сад напротив. Свернул на Екатерингофский проспект и прямо по нему дошел до самого дома старухи. Он пришел совершенно с другой стороны. Если посмотреть на этот путь в плане – самый настоящий крюк. Зачем же – крюк? Соображения безопасности здесь едва ли уместны: какая разница по какой улице » тихо и степенно» идет человек? В ворота-то он все равно войдет, откуда бы ни шел, и по лестнице по той же поднимется. Вот где опасность, а не на улице. И почему, скажем, не пойти по знакомому пути пробы, он ведь тоже крюк?
Дело здесь, видимо, не в логике. Дело в самих дорогах. Не потому ли он избегает знакомые и проторенные пути, что они запечатлели в нем ощущение провала, несчастья? Как часто мы обходим стороною место, с которым у нас связано что-нибудь скверное. К тому же «Раскольников в последнее время стал суеверен. Следы суеверия оставались в нем еще долго спустя, почти неизгладимо». Дорога на пробу – это чистый провал: «Чувство бесконечного отвращения, начавшее давить и мутить его сердце еще в то время, как он только шел к старухе, достигло теперь такого размера и так ярко выяснилось, что он не знал, куда деться от тоски своей. Он шел по тротуару как пьяный…» А на другой день, вспоминая, он весь дрожит: «Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту…пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю…», «ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…». Вот почему лучше сделать крюк, придти совершенно с другой стороны, совсем другой дорогой, лишь бы не переживать опять весь этот ужас. «Господи! – молил он, – покажи мне путь мой, а я отрекаюсь от этой проклятой… мечты моей!» – вот главный вывод после пробы. Тяжелые муки выбора пути связаны и с первой, кратчайшей дорогой, вымеренной шагами. Вряд ли смог бы он «вытерпеть» и ее, идя с топором в петле. И он делает большой крюк.
Крюк вообще играет роковую роль в судьбе этого преступления. После сна в кустах, освободившись «от этих чар, от колдовства, обаяния, от наваждения!» – от своей «мечты» – он возвращается домой, сделав странный крюк, и слышит разговор мещанина и бабы
с Лизаветой, решивший все: «…он никак не мог понять и объяснить себе, почему он, усталый, измученный, которому было бы всего выгоднее возвратиться домой самым кратчайшим и прямым путем, воротился домой через Сенную площадь, на которую ему было совсем лишнее идти. Крюк был небольшой, но очевидный и совершенно ненужный…»
Выбор новой, третьей дороги принес свои плоды: «…он не очень теперь боялся, даже не боялся совсем.» …»Он даже очень было занялся мыслию об устройстве высоких фонтанов и о том, как бы они хорошо освежали воздух на всех площадях. Мало-помалу он перешел к убеждению, что если бы распространить Летний сад на все Марсово поле и даже соединить с дворцовым Михайловским садом, то была бы прекрасная и полезнейшая для города вещь.» Так думал идущий на убийство, идущий с топором под полою пальто молодой человек.
Простое сравнение трех дорог Раскольникова – кратчайшей, пути на пробу и пути с топором – показывает, что чем ближе становилось задуманное к осуществлению, тем длиннее делалась дорога к нему…
Но вернемся к вопросу – отчего же многие отождествляют путь на пробу и семьсот тридцать шагов? Объяснение здесь есть и, на мой взгляд, весьма простое. Вчитаемся повнимательнее: «Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать.» Первая часть предложения относится к настоящему моменту – в любом случае дорога до дома старухи недальняя. Вторая же часть, после точки с запятой, сообщает о прошлом, ранее совершенном действии. И уж каким путем ни иди, а в сознании все равно остается результат ранее вымеренной кратчайшей дороги между двумя домами. Если бы автор отождествлял эти пути, части предложения были бы разделены, наверное, двоеточием или тире. Но они самостоятельны, говорят не об одном, а о двух разных путях. Это обстоятельство, ускользая от внимания исследователей, и приводило, на мой взгляд, к ошибочному выводу.
Достоевский скрыл, зашифровал все эти пути, маршруты, перепутья. Стало быть, он не предполагал, что кто-то пройдет их вслед за ним, и это была его собственная, никому не доступная лаборатория, лаборатория гения, в которой почвой для образов становилась… городская топография? Известна особенность его творчества – он должен был всё увидеть в реальности, выбрать точные адреса, места, предметы, расстояния. Сначала он сочинял роман «ногами», и уж затем, исходив и измерив, записывал, переносил на бумагу. Или же он хотел, чтобы тайны его были узнаны. Ведь зачем-то водил он молодую жену по всем этим местам, скрупулезно показывал и рассказывал – где что было!
